Искусственный свет

Делать больше нечего, она уже собиралась уходить, но не тут-то было. Приближаясь к скрипучей двери с риском, что на тебя в любой момент посыпется штукатурка с потолка, звоном в ушах прогремел уже хорошо запомнившийся за сегодня голос. — Куда пошла? — Командир, который весь день вёл себя максимально безучастно, теперь оживился, направляясь в сторону Кей. Ей стало не по себе. Она почувствовала себя будто каким-нибудь мелким грызуном, на который движется танк, который сейчас переедет её, не оставив и мокрой лужицы. Настолько он был выше неё и казался просто огромным. Растерянность. Кей почувствовала себя провинившейся, хотя ничего незаконного не сделала. — Меня медик отпустил. — Вспомнила она, что нужно сказать и проговорила это так быстро, будто от скорости произношения этого предложения зависела её жизнь. — Который? — Спросил командир своим немного хриплым голосом, хоть он и сам знал, что врачей в военной части не так уж много. Мало кто хочет работать из-за низких зарплат, но в то же время нечеловеческой высокой нагрузки. Считают это неблагодарным делом. Вот и получается, что один может работать за десятерых, но получать при этом зарплату за одного, а не за десять. Она не знала, что сказать. Она забыла спросить его имя. Максимально неловкая ситуация. Хуже уже представить себе трудно. Здесь включается импровизация. — Ну такой, одноглазый. Типа как вы. — Вспомнила Кей главную примету того молодого человека. — Ясно. — Выдохнул командир, явно будучи не очень довольным, словно одноглазый медик уже не в первый раз делает всё так, не как хотел он. Она не поняла, можно ей идти или нет. Его взгляд и интонация не выражали ничего: ни «да», ни «нет». Раз уж она уже удостоилась честью быть замеченной командиром, но спросить про его бионический протез не посчитала лишним. — А из чего сделан ваш протез? — Заинтересованно спросила у него уже Кей. Её глаза заблестели интересом. — Из говна и палок. — Дженсен явно не был настроен на разговор и на удовлетворение любопытства очередного слишком глазастого солдата. Кей не поняла намёка на то, что разговора ей можно не ждать, она лишь скосила голову чуть набок, всё ещё глядя на блеск металла искусственной руки. И тут резко её осенило и поток слов было уже не остановить. — А! Это аллюминиевый сплав. Точно! Обладает малой плотностью, примерно 3 килограмма на дециметр кубический, высокой теплопроводностью и удовлетворительной прочностью. Неужели достаточно прочный, чтобы служить в армии наравне со всеми? От «наравне со всеми» у Дженсена словно сработал какой-то свой внутренний триггер, заставивший его поморщиться в отвращении. — Ты лучше помолчи, пока по роже не получила этим аллюминиевым сплавом. — Он был зол. Он не наравне со всеми и никогда уже не сможет. Хотелось врезать этой девчонке за наглость, но в глубине души, собственная совесть или, вернее, её остатки, расценивали это как что-то неправильное, не совсем справедливое. — А это правда, что подобный протез может вращаться на все 360 градусов? — Где-то мельком она такое слышала и ей было любопытно, принадлежит ли данная железяка к подобным инновациям. Она продолжала смотреть на его протез, почти что отражаясь в нём. У аллюминия высокая отражательность, одна из самых высочайших среди металлов. Из него делают зеркала. К тому же, аллюминий настолько пластичный, что из него можно сделать вообще что угодно. Из аллюминия делают далеко не только протезы конечностей, а фальгу и банки для пива или энергетиков. Консервы, кстати, тоже, как правило, упакованы в в банки, сделанные из аллюминия. Провода тоже делаются либо из него, либо из меди. — Знаю только, что если ты не повернёшься на 360 градусов и не исчезнешь из поля моего зрения, то… — Он не мог додумать, как закончить мысль. И зачем он только к ней пристал? Он готов был её отпустить, неважно, что ей там медик сказал. Катилась бы уже на все четыре стороны, хоть навсегда. — …То что? — Включилась наконец Кей в нить диалога, а не в свои собственные рассуждения. Не успел он придумать, что ответить, как в поле его видимости появился новый козёл отпущения. Это был тот самый одноглазый медик, проходивший, вернее даже, проскользавший мимо, в надежде остаться незамеченным. — Леон! — Крикнул ему Джейсон. Даже издалека можно было заметить, что Леон так вздрогнул, что можно подумать было, будто он получит сердечный приступ сейчас. А учитывая, что он работает больше всех и часто бывает, остаётся единственным врачом в части, то спасать его в таком случае будет некому. Леон подошёл, уже механически, неосознанно, отдавая честь, с перепугу даже не той рукой. Но вроде командир сейчас этого не заметил. — Так точно! — Старался проговорить Леон внятно, не совсем понимая, что происходит. Джейсон Дженсен прищурился, оглядывая сначала её, потом его. — А, чёрт с вами. Идите оба. — Махнул командир аллюминиевой рукой, осознавая, что, впрочем, ему и не хочется с ними разбираться. Не сегодня, по крайней мере. Леон Маккри остался в недоумении, ещё пару секунд не шевелясь, наблюдая, как другой одноглазый уходит, не оборачиваясь. Затем Леон посмотрел на смущённую светловолосую девушку, чей взгляд был опущен в пол. Он мог заметить, что это с ней разговаривал Джейсон, причём не очень дружелюбно (как и всегда, в общем-то). У Леона хорошая память на лица, он помнил, что уже видел эту девушку сегодня. Да, точно! Это она была у него на приёме и её он отпустил домой. Но он точно никогда не видел её раньше, значит, она здесь первый день или что-то около того. Что может успеть сделать солдат за один день службы, чтобы сразу же пасть в немилость командиру? — Что ты ему сказала? — Решил Леон, наконец, поинтересоваться. Как-то уже не особо хотелось в этом месте с кем-то разговаривать. Командир повёл себя грубо с ней, а она даже не поняла, почему. А что за персонаж этот Леон — она тоже пока знать не могла. — Ничего такого. Я просто спросила про его протез, из чего он сделан, что-то о том, типа, настолько ли он прочный, чтобы служить наравне со всеми и всё такое. — Вспоминала Кей содержание диалога, который произошёл пару минут назад, снова не боясь случайно сказать что-то лишнее. Леон изобразил жест, похожий на «рука-лицо». Вроде как, подобное выражает сильное недовольство ситуацией. Он тяжело вздохнул. Кей почувствовала себя максимально не в безопасности, теперь уже в самом деле хотелось уйти. Уже два человека за один день ею недовольны, хотя она толком ничего не сделала. Это ещё надо уметь. — Мда, тяжёлый случай. — Произнёс Маккри с тяжёлым вздохом. — Он не считает себя таким же, как другие. Он признаёт, что он инвалид. Судя по всему, Леон знал Джейсона хорошо и достаточно долго. Кей ещё не понимала, что к чему, но уже накатывало осознание, что она сказала что-то не то. Что-то совсем не то. Леон тоже заметил недоумение на её лице. — Вот смотри. — Взглядом он указал на уже небезызвестного командира, сидевшего на приличном расстоянии. Вполне на достаточном с учётом посторонних шумов в помещении, чтобы не слышать их. Дженсен собирался закурить, для этого ему нужно было взять со стола зажигалку. Он смотрел на неё, но взять смог только через несколько секунд, а зажечь огонёк ещё через несколько. — Что? — Это скорее риторический вопрос. До Кей уже доходила суть происходящего. Но Леон всё же решил ответить на её вопрос: — Как видишь, скорость реакции далеко не мгновенная. Для обычной жизни хватит, но в это бою может играть ключевую роль и критически подвести в неподходящий момент. Хоть бионический протез подключается к нервным окончаниям, вернее, их остаткам, а также задействованы электроды, вживлённые напрямую в мозг, на деле это по-прежнему не даёт той же манёвренности и скорости реакции, как давала бы настоящая конечность. — Леон уже включил режим хвастовства своими медицинскими знаниями и его было не остановить. — Так что, хоть он может этой рукой ударить больнее, чем настоящей, на деле, она для него не своя и лишает множество возможностей, которые когда-то были. — А как он лишился руки? — Поинтересовалась Кей. — Не знаю, Джей предпочитает это скрывать. — Леон действительно был знаком с ним немало лет, знал довольно много того, что не знали другие, но каким образом командир лишился руки и глаза — он был без понятия. Дженсен яро предпочитал избегать любых разговоров на эту тему. — Джей… — Йорк удивилась тому, как Леон его называет, но такая кличка ей казалась вполне милой, не очень-то соответствует этому вредному сухарю. — Свои так называют иногда. — Пожал плечами Леон. — Как-то не соответствует, если честно. Слишком уж это чёрствый и вредный человек. Какой-то…неприятный. — Пока что у Кей было о нём только такое впечатление. — Да, иногда он может быть мудаком. — Честно признал Леон. — Но правда, он не плохой человек. Я это точно знаю. Негромкий треск предмета об пол. Джейсон роняет зажигалку, но поднимает её с пола уже настоящей рукой. Кей прищуривается, всё ещё пытаясь рассмотреть внимательнее, что за протез и какие вопросы насчёт него лучше не задавать больше никогда. Издалека видно плохо, но она замечает едва заметные очертания японских иероглифов на протезе и рядом написание транслитом этого же названия на английском. Написано было «Икигаи». Кей хорошо помнила это название. Знала даже, где находится штаб-квартира этой кампании. Хотела бы даже устроиться на работу туда, если бы судьба распорядилась иначе. Это была одна из крупнейших компаний в Нуар-сити, которая занималась созданием бионических протезов и не только. Выпускали всё, что могли: от бытовой техники до медицинского оборудования. Товары их редко были качественными, но выбирать особо не приходилось. Нормальных материалов часто не хватало, поэтому делали из мусора, из металлолома. Чистые материалы встречались редко, чаще всего смеси. Наверняка, аллюминиевая рука Джейсона не была полностью аллюминиевой. Но какой процент составлял металлический сплав — это уже совсем другая загадка. Так вот, у японцов слово «икигаи» означает то, чего нет в любом другом языке. Невозможно описать значение этого термина каким-то одним словом, как это искусстно делают люди государства, существовавшего когда-то и носившего гордый титул «страна восходящего солнца». «Икигаи» означает что-то нематериальное, абстрактное, что-то, что даёт вам стимул вставать по утрам. Это то, что вами движет. Это то, что делает вашу жизнь стоящей. Это также может быть и целью. Чем угодно. Японцы считают, что знание своего «икигаи» необходимо для поиска своего пути. Если попытаться дать какое-то определение, как же перевести «икигаи» с японского, то это будет означать что-то вроде «смысла жизни». Весьма символично, учитывая, что кампания с этим названием как может, старается хоть как-то сделать жизнь людей проще и лучше с помощью тех ресурсов, что есть. Они приносят смысл тем, у кого его нет. Выражение лица Кей приобрело вовсе какой-то задумчивый вид, казалось, что она уже не в этом мире, летает где-то в своих облаках. — Кстати, а я ведь даже как-то забыл спросить. Как тебя зовут? — Он отвлёк Кей от размышлений. — Меня зовут Кей Йорк. А ты, Леон, да? Он кивнул головой. — Раньше я тебя здесь не видел. Первый день, да? — Да. — Ну и успела же ты натворить делов всего-то за один день. Она снова опустила взгляд в пол. Он прав, с этим не поспоришь. Должно быть, отношение к себе она подпортила сильно. Не захочет ли теперь командир превратить её жизнь в ад на новом месте? — Леон, а в чём смысл жизни? — Неожиданно спросила она, всё ещё думая об «икигаи». Вот сейчас Маккри чувствовал, что он в ступоре. Он не помнил, чтобы доводилось задумываться о подобных вещах. А Кей просто не знала, в чём именно смысл. — Наверно…в семье. — Сказал Леон первое, что пришло ему на ум. Первое — это всегда самое точное, ведь неспроста пришла в голову именно эта мысль, а не какая-то другая. — А у тебя есть семья? — Да. Кей не знала, действительно ли смысл состоит в этом. Если да — это звучит поистине печально, потому что у неё семьи нет. А у каждого ли есть семья? У каждого ли она должна быть? Кей вздохнула, снова опуская взгляд в пол, не зная, о чём теперь и думать. Он заметил, что что-то не так, ощущая, будто сказал что-то, чего явно не следовало. — Знаешь, на самом деле, на этот вопрос не так уж просто ответить. Я не думаю, что здесь есть какой-то однозначный ответ. Хотя бы потому, что нельзя как-то научно доказать, что мы хотя бы не являемся плодом чьей-то фантазии. Если уж ставить вопрос о смысле жизни, то его надо задавать не мне, а автору произведения, мизерной частью которого мы являемся. — Леон убеждён был, что сказал какую-то ерунду, но лучше ничего не придумалось. — Звучит так, будто автор нас не очень любит. Иначе мы бы не жили, как рыбы в аквариуме. — Дополнила мысль Кей. — Наоборот же. Один огромный аквариум — это нынешний мир вокруг нас. А мы, в террариуме, получается, потому что у нас тепло и есть кислород. — Леон старался мыслить позитивно по отношению к родному террариумы. Конечно, он тоже слышал о том, что когда-то люди жили по-другому, всего лишь каких-то несколько поколений назад. Он просто слишком поздно родился. Слишком поздно родился и вырос здесь. Кей промолчала, не находя, что ответить на столь остроумное заявление. Вскользь она вспомнила, что вообще-то, её сегодня Леон отпустил домой. Пойти домой — это действительно самый умный вариант сегодня, учитывая, как она успела набедокурить. — Ладно, наверно, пойду домой. Ты же сам меня отпустил. — Ну тогда до завтра…наверно. Он улыбнулся ей. У Леона оставалось ещё немало дел, прежде чем он сам бы мог домой пойти. И то не факт. Вполне возможно, оставаться ночевать придётся тут. Он уже видит, как ему машет рукой коллега, который не справляется без помощи. Заболтавшийся Леон идёт к нему, ожидая уже тонну чужого нытья и осуждений по поводу и без. Две деревянные двери скрипят одновременно. Каждый расходится по своим делам.