Королевство дикого зверя

      В ушах звенело, глаза, рот и нос забились землей. Фейт попыталась перевернуться на живот, но у нее это не вышло, сверху она была прижата чужим телом к земле. Тряхнув головой и выплюнув землю, Фейт зажмурилась — грязь попала в глаза и жутко начала их щипать.       — Жива? — голос тела сверху казался ужасно знакомым, но терялся где-то в общем грохоте и криках вокруг.       — Вроде, — зайдясь кашлем, Фейт ощутила, что вес чужого тела пропал. Приложив уйму сил, она села и начала тереть глаза пальцами, пока не смогла их хоть чуть-чуть приоткрыть. Всюду, до куда дотягивался затуманенный взгляд, был лишь дым, да тлеющее пламя.       Владельцем знакомого голоса оказался Тамлин, который стоял на коленях рядом с Фейт. С головы до ног он был покрыт черной сажей, волосы грязными сосульками свисали по бокам его испачканного лица. Видимо, Фейт выглядела не лучше.       Собрав остатки сил, принцесса перевернулась на четвереньки, отбрасывая от ног и рук комья влажной грязи. Тело, которое еще минуту назад, было полностью лишено каких-то чувств, отозвалось мучительной болью. Стиснув зубы, чтобы не закричать, она тихо простонала, усаживаясь на колени. Поведя правым плечом, она окончательно убедилась, что крыло сломано.       — Котел… — прошипела Фейт сквозь стиснутые зубы.       Оглушенный слух медленно возвращался, отчего Фейт начинала слышать все дальше и больше. Шел бой, металлический скрежет оружия эхом грохотал над лагерем в черном едком дыму.       Звон в голове стих, заменяясь обрывочными мыслями. Уперевшись дрожащей ногой в скользкую землю, Фейт рывком попыталась поднять отяжелевшее тело, но ничего не вышло, отчего она вновь завалилась на четвереньки, не удержавшись от тихого вскрика.       Тамлин ‚ все еще стоящий на коленях рядом, протянул к Фейт руку, только сейчас она увидела, что его пальцы вытянулись и заострились на концах, превратившись в длинные когти. Фейт когтей не испугалась, ухватившись за раскрытую ладонь и превозмогая боль в теле, она смогла подняться на дрожащие ноги.       Тамлин встал вслед за ней, почти сразу обхватив ее за талию, чтобы Фейт вновь не рухнула на четвереньки. Привалившись к плечу фейца, она хотела задать удивленный вопрос, откуда в нем столько силы, что он мог стоять на своих двоих и удерживать еще и ее, когда дым вокруг них стал оседать. Перед взором предстал разрушенный военный лагерь в огне. Часть шатров, что находились ближе к краю лагеря, покосило, остальные же были разрушены и обуглены, а некоторые полностью погребены под землей. В темном небе и средь деревьев и обугленных шатров шла ожесточенная битва.       Магии в Фейт не осталось и капли, ее тело настолько ослабло от полученных травм, что все силы уходили на его восстановление. События последних минут до оглушительного взрыва нехотя возвращались в сознание девушки: разговор с Тией, Тамлин, шатер с Эмори…       От осознания Фейт забыла, как дышать, от страха свело низ живота. Дернувшись, она едва не упала, если бы Тамлин сильнее не прижал ее к себе.       От центрального шатра остался неглубокий кратер, куски уцелевшей плотной ткани торчали из рыхлой земли.       — Пусти! — Фейт отпихнула Тамлина в сторону и прошла всегда два шага, прежде чем ноги у нее подогнулись.       Не сгибающимися пальцами она шарила по рыхлой и влажной земле, стараясь уловить хоть какие-то проблески знакомой энергии или магии. При всей его огромной магической способности Эмори бы вряд ли успел покинуть шатер до того, как огненный шар разнес его.       Фейт разрывала податливую землю руками, не чувствуя боли от раздирающих кожу камней и остатков деревянных опор шатра. Ее брат был где-то здесь, погребенный под землей, возможно, лишенный чувств от взрыва, но точно живой!       Сквозь бешеный бой сердца, что звучал даже у нее в ушах, Фейт услышала утробно рычание, на звук которого непроизвольно отозвалось все ее тело. Продолжая ползать по краю кратера, Фейт обернулась.       Тамлин, ссутулив плечи, низко наклонил голову и вглядывался в темноту с отсветами затухающего пламени. Изорванный и измазанный землей камзол потрещал и разошелся по шву на спине. Фигура Тамлина теряла фейские очертания, приобретая звериные. В темноте Фейт увидела приближавшиеся низкорослые фигуры воинов Оксуса.       Сражаться она не сможет, а на помощь никто прийти не успеет. Руки продолжали шарить по холодной земле, когда пальцы ощутили покалывание тепла. Едва уловимое, но точно знакомое тепло. Фейт начала рыть землю усерднее, разбрасывая черные комья вокруг, за спиной рычание усилилось, а приближающиеся шаги врагов стали слышны отчетливо.       Пальцы царапнули теплую гладь воздушного купола. Фейт едва не закричала от облегчения, накрывшего ее с головой. Еще два остервенелых движения руками и в отблесках пламени она распознала лицо брата, отгородившегося магическим куполом: правая сторона его лица и плеча стала неровной, обожжённая пламени, а глаза его были плотно закрыты, словно он спал.       — Эмори… — почти моля, зашептала Фейт, чувствуя, как слезы застыли где-то посередине горла.       Услышав ее мольбу. Эмори распахнул глаза, морщась от боли. Купол, отгораживающий Эмори, дрогнул, земля под ногами Фейт просела. Она протянула дрожащие пальцы к брату, просовывая руку под его шею и помогая сесть. Он морщился и шипел от боли, вытаскивая из-под земли руки и пытаясь высвободить ноги. Судя по обожжённому телу, он едва успел выставить воздушный щит, чтобы взрыв не убил его.       -Во мне почти нет сил, Фейт, — запыхавшись, выговорил Эмори.       Фейт упрямо отбрасывала в стороны землю, пытаясь придумать хоть что-то. За спиной раздался лязг и звериный рык. Быть может, если в Тамлине хватило сил обратиться в зверя, он сможет их перебросить… не их. Он сможет перебросить Эмори!       — Ты сегодня останешься жив, слышишь меня?! — неожиданно схватив Эмори за подбородок, Фейт посмотрела прямо в блестящие глаза брата.       И прежде чем он успел возразить, она кинулась в темноту, откуда доносился лязг. Подгоняемая страхом, Фейт не чувствовала боли и дрожи в ногах, лишь слышала, как сломанное крыло волочиться по земле.       — Тамлин! — надрывающимся голосом крикнула она в темноту, тлеющих огней было все меньше, отчего видимости не осталось вовсе, приходилось идти на слух.       Все ее чувства были притуплены, поэтому Фейт не ощутила, когда со спины к ней подкрались. Медленно ступая по податливой земле, высокий серокожий воин застал принцессу врасплох. Саблеподобное орудие коснулось кожи на шее Фейт, заставив ее замереть.       Командир вражеской армии сделал еще шаг, прижимаясь широкой грудью в черном матовом доспехе к спине Фейт, сломанное крыло взвыло острой болью. Но холод металла сабли волновал Фейт гораздо больше, хоть слезы из глаз и брызнули от острой боли.       «Смерть оказалась не такой и страшной». Странная мысль поразила даже саму Фейт. Что она может сделать? Кричать, пытаться вырваться, бежать? Оставшихся сил разве что хватит разрыдаться от ускользающей из ее рук жизни.       Острие сабли резануло тонкую кожу на шее, но Фейт не ощутила боли, лишь горячие струи крови, что потекли под доспех, смешиваясь с грязью. Командир схватил Фейт за волосы, заставляя ее вытянуться чуть ли не на мыски и убрать свое горло от острия.       — Рано тебе еще умирать, — низкий, тихий и холодный голос был словно пощечина, что привела Фейт в себя.       Она его слышала, лишь однажды, когда правитель Оксуса приходил к ее отцу с мирным предложением. Связать их государства миром, но для этого король должен был отдать в жены свою единственную дочь. Отец от мира не отказался, но на брак согласен не был, он бы никогда не выдал Фейт против ее воли за любого мужчину или женщину. Фейт лично с Элладаном не встречалась, но очень хорошо запомнила его голос, стоя в соседней комнате в тот день. И лишь несколько лет спустя стало очевидно, какова была цель Элладана — брак с Фейт вручил бы в его руки и крылья, которые бы под пытками Фейт могла бы отдать ему добровольна, и возможность заполучить силу королевского рода.       Дернув Фейт за волосы сильнее, заставляя ее запрокинуть голову и посмотреть сквозь узкие щели черного шлема в черные бездонные глаза властителя подводного государства, Элладан оскалился, показывая белые, заостренные на концах, зубы.       — Эмори! — захрипела Фейт, желая сообщить брату об опасности.       — Конечно, ты его увидишь, — Элладан почти прошипел эти слова, резко разворачивая себя и Фейт, все еще оттягивая ее голову за волосы и удерживая саблю у горла.       Цепляясь носками сапог за земляные выступы, Фейт вглядывалась в темноту, к которой глаза уже привыкли. Ее брат со склоненной головой стоял в окружении четырех солдат Элладана, их пикоподобное оружие было направлено остриями к его горлу.       Фейт захлебнулась от ужаса и дернулась, стараясь вырваться, но неожиданно появившиеся силы тут же пропали, как только Элладан тряхнул ее, вызвав тошнотворный приступ боли.       «Переход сил» — подумала Фейт, пытаясь поймать взгляд Эмори. Элладан задумал убить Эмори и каким-то образом захватить силу королевского рода, пока она не перейдет к Фейт.       — Подойти ко мне, — почти ласково проговорил Элладан куда-то в темноту.       Темнота дрогнула и существо, сотканное из черного дыма, двинулось к своему повелителю. Нечто проплывало над исковерканной землей, пока не встало ровно напротив Эмори, загородив его полностью от Фейт.       Секунда времени навечно разделила жизнь на Фейт на до и после.       Занесенные над Эмори пики, рукояти которых только и видела Фейт из-за спины черного дыма, дернулись и тут же вернулись на прежнее место. Крик ужаса и боли Фейт оборвался на середине, когда ее и Элладана сбило с ног.       Массивная фигура зверя с золотой шерстью встала между упавшими Фейт и Элладаном. Правая лапа с длинными когтями вминала в податливую землю вырванную руку, пальцы которой все еще сжимали саблю.       Но Фейт не услышала раздирающего горла крика Элладана, не замечала она и пятящегося на нее зверя, призывающего ей отступить. Она смотрела лишь на залитое кровью лицо своего брата, невидящий взгляд которого устремился в вечную пустоту.       А после весь мир озарился ярчайшим светом, теплые ленты золотой магии струились в воздухе, опутывая руки и ноги Фейт, стягивая ее горло и грудь. Величайшее бремя королей Ефрада ложилось на плечи новой правительницы.