Королевство дикого зверя

      Тамлину пришлось вновь явиться в военный лагерь двумя днями после, так как король никак не мог найти для него время. чтобы они обсудили все вопросы. Скучающе вышагивая за семенящим пухлым слугой. Тамлин спускался к центральному большому шатру, но неожиданно слуга сменил направление, и они ушли левее.       Распахнув полог меньшего и более приземистого шатра, слуга кивком указал Тамлину, что можно войти. Обстановка у шатра была сдержанная, но не лишенная роскоши: высокая перина, накрытая мягким цветным покрывалом из шерсти; ворсистый светло-бежевый ковер на земле; тяжелая золотая люстра с десятком фейских огней по кругу; резной стол из темного дерева, ножки которого были покрыты золотистым напылением, что делал причудливый узор объемным; у самого входа на подставке, отблёскивая в ярком свете фейского огня, стояли доспехи с наклоненным набок шлемом.       — Прошу простить, Тамлин, последние дни выдались скверными.       Словам Эмори Тамлин охотно верил: от усталости кожа под глазами и ртом короля вытянулась и посерела. И запах… Тамлин прекрасно помнил этот едва уловимый горький запах, отдаленно отдающий металлом. Так пахло полнейшее магическое истощение. А еще Тамлин прекрасно помнил выражение лица Фейт, когда за ужином день назад, она увидела в дверях крылатого воина в полном золотом обмундировании. Одного взгляда на него ей хватило, чтобы в мгновение ока подскочить со своего стула и в следующую секунду раствориться в воздухе.       Война набирала обороты. битвы уже проходили не с разницей в недели, а с разницей в часы. Это ясно ощущалось по тихому, почти боязненному поведению редких слуг в поместье.       — Если будешь откладывать наш разговор еще, боюсь, уговор я буду уже заключать с твоей сестрой. Если она, конечно, продолжит твою мирную дипломатию, а не соберет остатки вашей армии и силой не заберет мой Двор. Во что я более склонен верить, — принцесса не производила впечатление рассудительной правительницы, Тамлин бы корону ей не доверил.       Эмори окинул Тамлина затуманенным взглядом и, уперевшись раскрытой ладонью в стол, поднялся на ноги.       — Фейт была бы лучшим правителем, чем я.       Тамлин решил оставить свое мнение при себе, ткнув пальцем в покосившийся шлем, он прошел на середину шатра.       — Я выделю тебе и твоему народу территорию на западном побережье моего Двора — помимо прибрежной зоны, полной рыбы, вы получите три деревни, что разбиты в лесах совсем рядом, часть леса вполне можно вырубить и разбить пашню, — стараясь сохранять бесстрастное выражение своего лица, Тамлин принялся перечислять. — За это, помимо золота, ты согласишься на несколько моих условий: ты, разумеется, останешься королем, но земли, что вы получите, все так же будут частью Двора весны и будут подчиняться тем же древнейшим законам, каким подчинялись всегда. Без властвования над ними верховного правителя земля и вода утратят свою плодородность, и твой народ вновь окажется на грани вымирания. Поэтому я не прошу тебя склониться предо мной, но полноправным властителем новых земель тебе стать не получится. Посему я пообещаю тебе и твоем народу полную неприкосновенность, а ты пообещаешь соблюдать и чтить те законы и устои, что приняты в моем Дворе.       Про плодородность Тамлин весьма бесчестно врал, но стоило поднять хоть сколько-то свою значимость в глазах тех, кто одним решением мог уничтожить его.       — Король без власти, такую ты мне роль предлагаешь? — Эмори в лице не изменился, а в глазах читалась все та же усталость. — Нет, Тамлин. Я готов уважать ваши традиции и законы, но на своих землях я буду выстраивать порядки, привычные для Ефрада. Я предлагаю тебе жить как добродушные соседи, без вмешательств в жизни друг друга, разве что, позволительно поглядывать через забор, у кого трава зеленее… но не больше. Я считаю, что то количество золота, о котором мы говорим, с лихвой покроет цену той земли, что ты готов выделить нам.       Недовольство скрыть Тамлину не удалось: между светлыми бровями залегла складка, а губы вытянулись тонкую линию. Что он мог сказать Эмори? Как еще он мог получить больше выгоды из неминуемого уговора?       — Но и опасения твои понимаю, Тамлин, — неожиданно смягчился Эмори. — Поэтому готов пойти на еще одну уступку. Как король Ефрада, я пообещаю тебе платить налог в течение последующих пятидесяти лет. Помимо нашего уговора, это будет и подкреплено документом, который не позволит в будущем ни мне отказать тебе, ни моим последователям, если со мной что-то случится.       Тамлин ясно ощутил, как возможность выторговать что-то большее, исчезла. Либо он принимает столь щедрое предложение, либо же может лишиться и Двора, и жизни.       — Я принимаю эти условия, король Ефрада, — Тамлин протянул в сторону Эмори немного подрагивающую бледную ладонь.       — А я принимаю твои условия, верховный правитель Двора весны.       Губы Эмори дернулись в легкой улыбке, а холодные ладонь коснулась раскрытой Тамлин. Магия ледяными волнами закружилась вокруг двух правителей, под вытянутым потолком шатра мигнули фейские огни.       Фейт стояла на приличном расстоянии от центрального шатра, чтобы Эмори ее не почуял, но на достаточном, чтобы услышать условия уговора. Неужели брат мог забыть выстроить воздушный купол, чтобы сохранить в секрете условия сделки с Тамлином? Быть может, он настолько устал, что мелочи вроде подслушивания его и вовсе не заботили? Да и кому кроме Фейт было дело до того, что творилось в центральном шатре?       Воины тяжелой поступью разбредались по своим шатрам, а лекари и их помощники без устали кружили от одного полога к другому, оказывая посильную помощь раненым.       Затянутая в собственный поток мысли, принцесса двинулась вглубь лагеря. Спина и крылья ныли от усталости, отчего ей едва удавалось их поднять, чтобы не волочить по земле. Сегодняшний бой окончился не проигрышем, но и победой его назвать удавалось едва ли. Просто стычка, в которой погибли воины. К такому можно было бы уже давно привыкнуть.       В каких-то шатрах горел фейский, огонь, в каких-то слышались приглушенные голоса или стоны раненых. Нырнув под приоткрытый полог одного из неприметных шатров, Фейт почти сразу села на застланный тонким ковром, почерневшим от грязи, пол.       Губы непроизвольно растянулись в улыбке, хоть радоваться и было нечему. Сердце, бившееся загнанной птицей все это время после боя, блаженно успокоилось.       — Как хорошо, что вы все здесь.       Ролен, обнаженный по пояс, с перетянутым тугой повязкой животом, поднялся на локтях и вымученно улыбнулся. Даэрон же все еще был облачен в золотой доспех, покрытый толстой коркой крови и грязи, а на его напряженном лице оставались рваные разводы, от наскоро стертой грязи. Тиа ремешок за ремешком расстегивала доспех Даэрона с боку, заставив встать воина в неудобную позу.       — Как хорошо, что ты жива, — пробурчала девушка, зажав зубами не поддающийся кожаный ремень. — Мы уж думали, убьешься насмерть, когда ты камнем полетела вниз.       — Это был продуманный ход! — Фейт повела плечами, заставляя крылья совершить те же вращательные движения, спина отозвалась новой болью, а крылья безвольно повисли, опустившись концами на грязный ковер.       Маневр стремительного падения и правда был продуманным ходом, но непреднамеренное падение, когда маг запустил в нее тошнотворным облаком вязкого зеленого порошка, частью плана не было. Но углубляться в оправдания она не собиралась.       — Знаем мы твои продуманные ходы, — Тиа закончила расшнуровывать доспех Даэрона и помогла его стянуть через голову.       Сама же она не выглядела так, словно последние несколько часов рассекала в воздухе, размахивая здоровым мечом. Верхнюю часть золотого доспеха она сняла, оставшись в свободной белой рубашке. плотные черные штаны и высокие золотые сапоги могли едва ли похвастаться парой затертостей. Усталость и не спадающее напряжение после боя выдавалось лишь прилипшими от пота к вискам кудрявым черным прядям, да нервно подрагивающим крыльям.       Фейт спорить не стала, молча наблюдая, как Даэрон опускается на свою низкую деревянную кровать, которая под его массивной фигурой протяжно скрипнула. Он старательно избегал всякого зрительного контакта. Фейт знала, что это значит: Даэрон в отличие от нее, или Ролена, или Тии был командиром целой цепи, и сегодня он потерял трех своих бойцов.       Тиа тоже прекрасно знала повадки своего мужа, поэтому спешно поцеловав его в грязный висок произнесла:       — Ролену положен постельный режим, не будем ему мешать.       Под тихое возмущение раненого, Тиа и Фейт вышли из шатра. Воительница вытянула из плотно закрученных волос длинную заколку, позволяя черным кудрям рассыпаться по плечам. Фейт заворожённо смотрела, как завитки опускаются на спину, цепляются за белоснежные перья крыльев. Этот кудрявый шелк не мог идти ни в какое сравнение с ее тонкими прямыми как палка волосами.       — Когда-нибудь я тебя уговорю позировать для художника для какой-нибудь исторической книге о войне, — тихо зашептала Фейт, пока они шли между шатрами.       — Это у тебя точно не получится, — заверила ее девушка.       В Тии Фейт видела олицетворение прекрасной белокрылой воительницы: сильное и красивое тел, широкие крылья, размахом которым она могла посоперничать с любым другим воином. На ее смуглом круглом лице блестели спокойной уверенностью темно-синие глаза.       — К тому же не хочу, чтобы потомки запомнили меня, как воительницу и погибель врагов, — девушка недовольно сморщилась. — Вот отдам еще сотню лет военному делу и смогу спокойно заняться цветочками в огороде.       Оптимизм подруги ей не передался, какие сотни лет, если возможно они не проживут еще и нескольких дней?       Они какое-то время молча брели в лабиринте шатров, изредка натыкаясь на других таких же молчаливых и закрытых в себе воинов. Пока неожиданно не замерли у подъема к центральному шатру. У входа в него стояли Тамлин, а судя по приглушенной магии внутри оставался Эмори.       — Я пойду к Даэрону, надеюсь, ты к нам завтра заглянешь перед утренним сбором, — Тиа мягко коснулась плеча Фейт.       Фейт поджала губы и, услышав удаляющиеся шаги подруги, поднялась к шатру. Тамлин неотрывно следил за каждым ее движением, пока она не встала прямо перед ним. Испачканный и измятый доспех показался ужасно неудобным, а растрепанные и прилипшие к лицу от пота волосы мучительно захотелось пригладить. Но Фейт себя одернула. Перед кем же ей тут красоваться.       — Тяжелая будет ночь? — вопрос, казалось бы, ничего и не значил, но в голосе Тамлина почему-то не звучал привычный для него холод.       — Как и все последние ночи, — Фейт дернула уставшими крыльями стараясь их прижать плотнее к телу, но те не слушались ее, стараясь опуститься все ниже и коснуться стоптанной грязи под ногами.       — Я, честно говоря, удивлен.       — Чем же? — неожиданное признание вызвало в Фейт волну любопытства.       — Не думал, что кто-то вроде тебя может быть настолько смелым и отъявленным бойцом, — казалось, каждое сказанное слово Тамлину было говорить тяжко.       — Кто-то вроде меня? — Фейт вздернула бровь. — Еще несколько дней назад я была «разъяренной гарпией», а сегодня уже смелый боец. Смотри, Тамлин, еще один подобный комплимент, и, кто знает, чем закончится следующий разговор?!       Фейт устало, но искренне улыбнулась. В темноте глаза Тамлина словно вспыхивали каким-то темным светом:       — Это все мое дурное воспитание.       — Неужели я услышала шутку?       У Тамлина дернулся один уголок губ. Фейт довольная собой собиралась зайти в шатер к брату, когда воздух прорезал вой и грохот. Магические купола над их головами лопались с оглушительным треском, черное небо озарилось миллионами искр. Запрокинув голову, Фейт проворачивала в голове всю последовательность действий, которую ей надо было совершить, но не была в силах и пошевелиться наблюдая, за тем как защита рушится, а вслед за падением магического купола на лагерь обрушился шкал огня.