Демон из «Липхабе»

Так демон существует? Даже сейчас Рин не был в этом уверен, ведь то, что он видел, могло оказаться лишь плодом воображения и усталости, да? Три часа ночи как-никак. Но он видел. Видел ангела позади себя в зеркале. Но это точно не тот милый белоснежный ангелочек с нимбом над головой, в которого многие верят, — достаточно посмотреть в его глаза и понять это. Рин видел магию в черноте глаз. Развратную, грязную, чарующую магию. Наконец-то это случилось. Сколько лет он ждал этого дня, дня, когда он увидит настоящее необъяснимое сверхъестественное существо? Пять? Шесть? Чёрт, да всю свою жизнь! И увидел, когда уже почти разочаровался во всём, чем так долго увлекался: фильмы ужасов больше не пугали, во время призывов по ночам хотелось спать, а от его прогулок… лучше об этом вообще не вспоминать. Но сейчас прошлое казалось Рину ничтожным. Страх. Восторг. Волнение. Трепет. Рин боялся моргнуть или отвести взгляд от отражения в зеркале. Только подумать: если бы Элис не забыла его на письменном столе, а Рин, как обычно, засидевшись допоздна, не потянулся бы и не взглянул в него… он бы тогда ничего не увидел. Не увидел бы это чарующее создание. А оно просто стояло позади него рядом с незаправленной кроватью и комодом с фарфоровыми фигурками. Чёрные волосы топорщились в разные стороны, небрежно закрывая лоб. На бледном лице выделялись абсолютно чёрные бездонные глаза и пристально, вызывающе смотрели на Рина. «Что, любуешься? Не боишься?» — говорил этот взгляд. Грязно-белая рубаха как из средневековья скрывала неподвижное тело — лишь немного из-под подола выглядывали пальцы ног. И огромные крылья. За хрупкой спиной они выглядели огромными и переливались сиянием: даже лишь при свете настольной лампы Рин видел перья: и белые, и серые, словно потемневшие от времени, и блестящие. Завораживающие крылья. Завораживающее всё. Если бы Рин мог, он бы нарисовал отражение, которое видел, но он не смел шелохнуться, да и рисовал, честно говоря, отвратно. Демон улыбнулся. Ни зло, ни дóбро, без оскала или усмешки. Это была пошлая, развратная улыбка лишь с одним посылом: «Смотришь? Тогда смотри внимательнее». Демон поднёс руку к лицу. Тонкими пальцами коснулся щеки, повёл вниз, по челюсти к подбородку, дальше по шее, запрокинул назад и чуть вбок голову, но не сводил пристального чёрного взгляда. Пальцы скользнули по ключице, задевая ворот рубашки. Рывок — ворот порван. Тонкая ладонь спустилась к груди, невесомо щекоча кожу. Новый рывок. Под собственной тяжестью рубашка сползла вниз, оголила угловатые плечи, складками собралась у предплечий. Нужно возбудиться или засмущаться? Рин не думал над ответом. Он вообще не думал, а смотрел, словно загипнотизированный, как руки умело ласкают грациозное тело. Рин даже не сразу заметил, что оно испещрено шрамами — эти шрамы, длинные и явно глубокие, полосовали тело, переплетаясь друг с другом. Они покрывали руки, плечи, ключицу, плоскую грудь с проглядывающимися рёбрами, даже шею чуть левее глотки вертикально рассекал шрам, который доходил до самого подбородка. А изящные руки игриво скользили всё ниже… Рубаха уже давно сползла с плеч и свисала у кистей, скрывая только то, что ниже пупка. — Чего не спишь? Рин испуганно вздрогнул от внезапного голоса Элис. Он не заметил, как она приоткрыла дверь и теперь стояла на пороге, вся взлохмаченная и сонная. Поспешно вскочил с места и подошёл к ней, встав так, чтобы за его спиной не было видно комнату. — Да так, ничего особенного, — как можно безразличней отвечал он, но сердце бешено колотилось и всё никак не успокаивалось. Она видит этого демона? Лишь бы она ничего не заметила, иначе Рин бы не знал, что ответить. — У меня завтра история, сама понимаешь, герр Фурман любит, когда мы пол-учебника переписываем. Вот и приходится сидеть… Рин крепко сжал дверную ручку. Как же хотелось поскорей закрыться. Но нельзя. Он не смел захлопнуть дверь перед носом сестры. Она, как обычно, просто шла на кухню выпить воды и заглянула, заметив свет. Она скоро сама уйдёт. Совсем скоро. Элис понимающе помычала, сонно щурясь. — Бедняга… — пробурчала она, шаркнув тапочками по полу. — Как же хорошо, что я уже пережила этот ужас… Она подняла руку со сжатым кулаком, мол, крепись, дружище, и пошаркала прочь, в темноту коридора, начиная заразительно зевать и закрывать рукой рот. Недолго поглядев ей вслед, Рин закрыл дверь и облегчённо выдохнул. Но облегчение длилось недолго. Кроме него, в комнате больше никого не было. Рин метнулся к столу, взглянул в зеркало — демона не было видно, только разворошённая кровать и комод с множеством фарфоровых фигурок. Рину это всё показалось? Или же всё… нет, ему точно показалось. Мысли материальны, вот и превратились в иллюзию, завораживающий мимолётный сон. Не больше. Рин расстроено сел за стол и убрал с глаз подальше уже бесполезное зеркало. Потрепал волосы, пытаясь так стереть из памяти чарующее видение, глубоко выдохнул, подвинул ближе учебник, взял ручку и продолжил переписывать сухой учебный текст.

***

— Предлагаю сходить в «Зюсевельт»! — предложил Гюнтер. Он шёл спиной вперёд, разведя в стороны руки, и весело смотрел на них. Словом, выглядел, как полный дурак. Но его можно понять — он счастлив и взволнован. — О, давайте! — поддержала его Кристель. — Там недавно появилось персиковое мороженое, хочу попробовать. Ты согласен? Она пристально посмотрела на Рина и невесомо улыбнулась. А потом ещё две пары глаз уставились на него — глаза Гюнтера и Норы, — и во всех них читалась мольба согласиться. Особенно в глазах Гюнтера. Забавно получается. Рин сейчас, значит, одним своим словом мог вершить судьбу этих троих, ждавших его решения? Именно. Для этого он здесь и нужен. Рин улыбнулся. — Пойдёмте, — ответил он. — Я тоже хотел его попробовать. Все даже как-то радостно выдохнули, оживились, начали о чём-то болтать и смеяться. А Рин вершил судьбы. Он стоял на перепутье событий и выбрал тот, который благоприятен для большинства, но откажись он, события бы пошли по другому сценарию, и в той вселенной, где он сейчас идёт вместе с друзьями по улице в кафе, его бы уже не существовало. Чарующая идея мироздания, но в то же время и грустная. Потому что Рину от его вынужденного выбора ничего не перепадёт. Гюнтер его лучший друг, но больше в таких аферах Рин участвовать не станет. Слишком много напрасной мороки. А если Гюнтер слабак, то извините, Рин тут вообще ни при чём. — У меня к тебе деловое предложение, — приглушённым голосом сказал однажды Гюнтер, когда они шли после учёбы домой. По его заговорщическому взгляду сразу было понятно, что он задумал очередной «гениальный план», и хотя Рин догадывался, о чём пойдёт речь, с таким же заговорщическим прищуром спросил: — Какое? — Внимательно следи за руками, — воодушевлённо ответил Гюнтер. Он показал две руки, все пальцы на которых, кроме указательных и больших, были согнуты в кулак. — Смотри, мы с тобой друзья. Так? — Гюнтер пошевелил указательным и большим пальцами правой руки, а Рин согласно кивнул. — И Нора с Кристель тоже подруги. — Он пошевелил пальцами левой руки. — Так? — Рин ещё раз кивнул. — Мне нравится Нора, а ты стопроцентно нравишься Кристель. Так? — И? — протянул Рин, когда многозначительная пауза затянулась. Хотя уже и так всё было понятно и смердело несправедливостью. — Что «и»? Ты не понял? — Гюнтер демонстративно соединил указательный палец с указательным и большой с большим, сформировав кривоватый треугольник. — Давай устроим двойное свидание? Нора стопроцентно согласится, если рядом будет Кристель, а чтобы была Кристель, нужен ты. Доходит? — Да, я прекрасно понял. Но чем обычное свидание не устраивает? — Мне будет неловко. Как минимум, пригласить её, как максимум, быть наедине, — стыдливо признался Гюнтер. — Да и не оставались мы никогда одни, так что я не уверен на сто процентов, что у меня всё взаимно… — А на сколько тогда? — Ну… — Гюнтер взглянул на небо, глубоко вздохнув. — Процентов семьдесят… или шестьдесят… а может, и пятьдесят пять… — Ясно, — выдохнул Рин. Чудесный план — без сарказма или издёвки, — Гюнтер неплохой стратег, но всё же одну маленькую, но такую важную деталь он упустил. — А то, что мне Кристель не нравится, тебя не смущает? Гюнтер дернулся, будто ему в лицо плюнули. — Ты мне друг или кто? — вопрошающе уставился на Рина. — Друг, — согласился тот, снова кивнув. — Но это не значит, что я должен ради тебя пойти на свидание с девушкой, которая мне не интересна от слова «совсем». — Нет, подожди, ты не так понял. — Гюнтер остановился и преградил Рину дорогу. — Мы им не скажем, что это двойное свидание. Просто дружеская прогулка вчетвером, которая никого ни к чему не обязывает, но на которой я должен буду сделать всё, чтобы стопроцентно сблизиться с Норой. Доходит? Рин молчаливо прожигал Гюнтера взглядом. Ни к чему не принуждает? Чисто технически, да, но вот фактически… Кристель и так довольно настырная по натуре, а если после этой прогулки она что-то себе подумает — а подумает она обязательно, в этом даже можно не сомневаться, — то прощай, спокойная тихая школьная жизнь. — Рин, пожалуйста, — с мольбой в голосе сказал Гюнтер. — Только один раз. Один раз. Ради лучшего друга можно один раз сходить на ни к чему не принуждающее двойное свидание, поиграть в ловеласа и вершителя судеб, потратить пару часов времени, неопределённую сумму денег и не одну сотню нервных клеток в будущем. Рин не вникал в слова Гюнтера и Кристель, не замечал их оглядывания на него: просто шёл следом, что-то отвечал и мечтал поскорее уже вернуться домой и зарыться под одеяло. Жутко хотелось спать. Кажется, только ослепительный дневной свет, проникавший даже через закрытые веки, держал его в сознании. У них было двойное свидание, но почему-то разбились они на пары, изначально не планировавшиеся: Гюнтер и Кристель шли впереди, трещали без остановки и оборачивались на Рина с Норой, которые плелись позади и в основном молчали. Забавно всё это. Да и будет ли от этого толк? — Давайте быстрее! Зелёный скоро! — воскликнул Гюнтер, ускорив шаг. Все поспешили к пешеходному переходу: на светофоре вот-вот должен был загореться зелёный. Невольная спешка даже взбодрила Рина, особенно, когда нужно успеть пробиться через толпу людей, сошедших с автобуса и надвигающихся в его сторону мощным потоком. Ребята успели проскочить и уже вышли на дорогу, а вот Рин запоздал, замешкался и теперь пробивался и лавировал между людьми, сносящими его в сторону. Он с кем-то столкнулся плечом, да так сильно, что даже самому больно стало. — Ох, извините, — поспешно произнёс Рин, виновато отступив назад. — Ничего страшного, — мягко ответили ему и улыбнулись. Это был какой-то черноволосый парень — ничего необычного. Рин поспешил дальше — осталось лишь семь секунд, чтобы перейти дорогу, — но остановился. Встал как вкопанный, сам не зная почему. Точнее, знал почему: этот парень отчего-то показался Рину знакомым, но он не мог понять, когда и где мог его видеть. Рин посмотрел ему вслед. Парень уже почти пропал из виду, растворился в толпе — совсем небольшого роста, да и миниатюрный какой-то, — но Рин ещё видел его взлохмаченную макушку и не мог выкинуть из памяти серые глаза, в которые он мимолётно взглянул. В этом взгляде было что-то очень знакомое… что-то взбудоражившее его.