Демон из «Липхабе»

Прозвенел звонок с урока. Весь класс поднялся, загрохотал стульями, начал оживлённо бубнить, выходить в коридор и снова возвращаться в кабинет. Но Рин даже не шелохнулся. Смотрел на буквы в тетради, но ничего не видел — всё сливалось в цветное нечёткое полотно; мимо него проходили одноклассники, о чём-то разговаривая, ­— он даже не замечал их. — О чём думаешь? Из ниоткуда возник Гюнтер. Он грузно плюхнулся на стул около передней парты, ударился локтем об угол столешницы и болезненно зашипел, зажав ушибленное место. Сегодня он был какой-то слишком уж взвинченный — Рин ещё с утра это заметил. — Ни о чём, — ответил Рин, отстранённо наблюдая за гримасничеством Гюнтера. — О, правда? — съязвил тот. Но Рин сказал правду: со вчерашнего дня ни одна мысль надолго не задерживалась в голове. Гюнтер оперся на парту Рина и, приблизившись чуть ли не вплотную к его лицу, прошептал: — Тогда о чём ты думал, когда ушёл вчера? А, понятно, он обиделся. — Вообще-то я ушёл не сразу. — Да, через пять минут, — не унимался Гюнтер. Он даже немного раскраснелся, а его глаза так и говорили: «Какой ты друг после этого?» — Мы даже заказа не дождались, а ты уже смылся. А потом и Нора с Кристель ушли, а я так ничего и не успел сделать! Даже намекнуть никак! Рин подвёл Гюнтера — да, он прекрасно это понимал, но ничего не мог с собой тогда поделать. Ему хотелось уйти. Приглушённый гул посетителей кафе, чересчур приставучий официант с меню, расспросы, кто что будет заказывать, и шутливые усмешки, что он, Рин, — единственный, кто не успел на светофор… всё это мешало сосредоточиться на самом главном. На визитке в кармане. На визитке того парня. Рин сам не заметил, как догнал и окликнул его — сделал это машинально, не отдавая себе отчёта, — но помнил, как парень посмотрел на него. Медленно обернулся и без толики удивления посмотрел на Рина серыми глазами. Рину даже на мгновение показалось, что эти глаза бездонные: они были настолько бледно-серыми, что невольно казалось, будто это и не глаза вовсе, а стекляшки, гипнотизирующе переливающиеся на свету. — Что-то нужно? — спокойно спросил он, не сводя с Рина пристального взгляда. Именно сейчас Рин осознал, что стоит посреди дороги перед парнем, которого даже не знает, когда ему самому нужно снова бежать к светофору и догонять ребят. Какого чёрта он вообще делает?.. Рин уже собирался сконфуженно извиниться, развернуться и уйти, но заметил шрам. Вертикальный и немного левее от середины подбородка. Прямо как у того демона в отражении. Пф, какая глупость, ей-богу!.. Рин для уверенности посмотрел на шею парня, чтобы убедиться, что это просто совпадение, не больше, но замер в ещё большем ступоре. Над воротом чёрной толстовки виднелся бледный длинный шрам. Во всю шею. И с левой стороны. Это что… шутка какая-то или обман зрения?.. — Прости, — заговорил парень, слегка сощурив глаза, когда молчаливая пауза явно затянулась, — я спешу идти. — А… да, конечно… — пробормотал Рин, но так и не двинулся с места и ничего больше не сказал. Парень улыбнулся — ни добродушно, ни злорадно, а как-то удовлетворённо, что ли, — и первым решил развернуться и пойти дальше, но Рин машинально схватил его за руку. Под объёмной толстовкой она казалась шире, но на деле была довольно тонкой: Рин спокойно смыкал большой и средний пальцы, держа парня за предплечье. — Эм… мы… мы никогда случайно не встречались? — тут же поспешно выпустив его руку, неловко спросил Рин. Это было самое глупое, что только можно было спросить, но ничего лучше в тот момент в голову не пришло. — Не знаю, — снова неопределённо улыбнувшись, ответил парень. — А хочешь? В смысле «а хочешь»? Рин так и не понял, что парень имел в виду, и принялся скомканно объясняться: — Просто мне показалось, что мы уже где-то виделись, и… — Прости, — перебил парень, — я бы правда поговорил с тобой ещё, но мне очень идти нужно. Кажется, так глупо и неловко Рин ещё никогда себя не чувствовал. Хотелось рассыпаться в извинениях и поскорее убежать, чтобы не позориться ещё сильнее, но Рин не мог сдвинуться с места и как заворожённый смотрел на парня: он доставал из кармана толстовки стопочку чёрно-красных визиток и протягивал одну из них Рину, заговорщически улыбаясь и исподлобья поглядывая сверкающим взглядом, словно делился какой-то тайной, которую могли знать лишь избранные. И среди этих избранных был Рин. А потом развернулся и поспешно ушёл, оставив Рина наедине со ступором. Эта визитка… она словно обжигала пальцы, а когда Рин прочитал надписи на ней, его тут же бросило в жар. Это визитка местного ночного клуба-борделя. Сладенький Пауль Шварцештрассе, «Липхабе» Да, Рин подвёл Гюнтера, ушёл раньше времени… но как он мог беззаботно болтать с Кристель и есть персиковое мороженое, когда этот парень, демон в отражении, визитка и бордель лихорадочно крутились у него в голове, превращая любые другие мысли в бесполезное месиво? Потому и ушёл. Закрылся в комнате, закутался с головой в одеяло и, всю ночь напролёт пялясь на визитку, думал, что ему делать дальше. До сих пор сомневался. Эта чёрно-красная визитка с рисунком члена в верхнем правом углу лежала в кармане его брюк и, кажется, уже насквозь прожгла ногу — от этого Рину становилось душно и дурно. — Игнорируешь меня? — произнёс Гюнтер. В его глазах читалась не столько злость или обида, сколько разочарование. Он же уже наверняка вообразил, как на следующий же день станет встречаться с Норой, чувствуя себя самым счастливым, самым успешным и вообще самым-самым. В этом весь Гюнтер. Но сейчас он еле заметно кивнул и молча ушёл к своему месту. Рин не остановил его — молча посмотрел Гюнтеру вслед и снова невидящим взглядом уставился на страницу учебника. Оправдываться нет смысла: выйдет это нелепо, а врать другу в лицо Рин не хотел. Когда занятия закончились, Рин был одним из первых, кто вышел из кабинета и поскорее спустился к гардеробу. Лишь бы его никто не догнал и не окликнул!.. Потому что, если он остановится сейчас хоть на мгновение, то, наверное, больше никогда не решится сделать это снова — пойти в тот клуб-бордель и найти того парня. Зачем? Почему? Весь день он думал об этом. Когда чистил зубы. Почему он не может перестать думать об этом Пауле? Когда одевался. Зачем его искать? Когда, не слушая и не записывая слов учителя, наблюдал, как за окном ветер раскачивает тонкие ветви деревьев. Зачем Пауль дал ему эту визитку? Когда обедал в столовой. И почему сам Рин до сих пор не выкинул эту гадость в урну, а держит её в кармане? Потому что Пауль похож на демона в зеркале. Потому что он — единственная зацепка к демону. Потому что он тоже хочет ещё раз встретиться. Потому что эта визитка — всё, о чём Рин может сейчас думать. Потому что цепочка событий сложилась так, что у него теперь есть лишь два варианта на выбор: избавиться от визитки и жить так же, как и раньше, спокойной, тихой, нудной жизнью, или рискнуть, пойти в клуб и, возможно, кардинально изменить будущее. И каким идиотом нужно быть, чтобы отказаться от второго варианта? Но Рин всё равно колебался. Страшно идти в настоящий притон, где крутятся огромные деньги, алкоголь, море неудержимой похоти и, возможно, наркотики. Пару лет назад прогремела новость, что там частенько стали находить мёртвые тела, — событие нешуточное, но всё как-то улеглось без суда и следствия. И чтобы встретиться с Паулем, Рину нужно зайти в этот… этот ужас. Но он всё же решился. Рин выскочил на школьный двор и поспешил к воротам. Самое важное сейчас, — добраться до нужной улицы, найти клуб и… — Рин! — раздался оклик позади. Чёрт, вот этого он больше всего и боялся! Голос похож на Кристель, и если Рин сейчас остановится хоть на мгновение, то весь настрой пропадёт. Он побежал. Побежал так быстро, как мог, лавируя между другими учениками, завернул на повороте и понёсся со всех ног, никого не слыша и не видя вокруг. Чужие портфели, спины и волосы мелькали перед глазами, но он не замечал их. Смотрел только вдаль улицы. Вскоре добрался до Шварцештрассе. Это мрачное название полно описывало улицу: раньше здесь вспыхнул большой пожар и все деревянные дома превратились в чёрные угольки, а теперь это — одна из самых «падших» улиц в городе, поэтому многие обходили её стороной. Здесь даже почти не было жилых домов — одни только пивные, клубы, отели и магазины алкоголя и табака. Уже начало вечереть, но фонари всё ещё не зажглись. Обратившись в слух, Рин осторожно шёл по улочке между двухэтажными зданиями и заворачивал туда, где яснее всего слышалась музыка. Улица не пустовала — то у мусорного бачка стояла группа мужчин и женщин, курила сигареты и, дружно смеясь, о чём-то разговаривала, то мужчина открыл дверь в какой-то дом и, обнимая за талию девушку в довольно откровенном платье, зашёл вместе с ней внутрь, то из пивнушки вывалилась пара мужчин, которые, придерживая друг друга, побрели по улице, горланя во всю глотку песни, — но Рин не чувствовал себя в безопасности. Ему явно стоило лучше подумать о мерах предосторожности, потому что запросто мог бы стать лёгкой добычей. Но уже поздно что-то менять. Ему оставалось только с каждым шагом подходить всё ближе и ближе к клубу-борделю. «Липхабе». На первый взгляд, ничего особенного. Невзрачные стены, украшенные неоновыми мигающими надписями, шквал музыки, от басов которой уже на пороге начинало бешено колотиться сердце, и редкие кучки людей около курилок. Рин замер недалеко от входной двери, оглядываясь по сторонам. Мешкал. — Помочь? — раздался возле уха хриплый женский голос, а в нос ударил едкий запах табачного дыма. Рядом с Рином, опёршись спиной о стену, курила женщина. Высокая, с распущенными и немного лохматыми красными волосами, ярким макияжем и в откровенном наряде — её обтягивающая юбка и полупрозрачная майка вовсе не скрывали, а даже наоборот подчёркивали и выставляли напоказ всё, что она имела. Выдохнув клубы дыма, женщина ухмыльнулась. — Что, решил стать мужчиной? Она подалась вперёд и немного наклонилась, демонстрируя внушительных размеров грудь. Сквозь полупрозрачную майку просвечивался чёрный лифчик, с одного края выглядывая кружевной каёмкой. Завораживающее зрелище. От такого сложно просто взять и отвести взгляд, особенно от кончика сложенной банкноты, выглядывающей из-под этого кружева… и глубокого прореза между грудями, между которыми наверняка спрятана ещё не одна такая банкнота. Вот она, настоящая… а не на мониторе… и, кажется, она вот-вот его схватит и одним только своим видом лишит Рина девственности. — Если что, я сейчас свободна, — приглушённо зашептала она, ещё приблизившись к Рину, а он с большим трудом перевёл взгляд на её лицо и, кажется, впервые посмотрел ей в глаза. Они были словно испачканы в чёрных тенях с какими-то блёстками и с такими огромными чёрными ресницами, что на вид казалось очень тяжелыми. — И могу тебе помочь. С чем? С потерей девственности? Сегодня? Спасибо, но нет, Рин пока что морально не готов. Он поспешно схватился за дверную ручку, издав натянутый смешок, и открыл дверь. Он отступал и хотел это сделать как можно быстрее. — Чудное предложение, — сказал, натянув улыбку, — но я здесь по другому делу. — Он уже перешёл порог, оглушённый гремящей музыкой, но снова вернулся к опять прислонившейся к стене женщине. — Вход же бесплатный? Она уже без интереса посмотрела на него и, тяжело вздохнув, ответила монотонно: — Да. Платишь только за выпивку и если кого-то захочешь снять. Рин сбежал от проститутки, но попал в её логово. Гремела музыка. Она оглушала и сбивала ритм сердца, и вообще была какой-то гипнотической — Рин слышал дробь, но не барабанную, верещание аккордов, но не электронной гитары, — и оттого вводила в ещё большее напряжение. Рин медленно проходил вглубь зала, но ему казалось, что он идёт к самому центру Ада. Было жарко. Десятки мужчин и женщин разрозненно толпились в разных частях зала: сидели за стойками бара, пили коктейли или потягивали пиво, толкались и прыгали на танцполе, размахивая руками, да так, что их неудержимые танцы граничили с месивом, в которое явно было опасно заходить трезвым, и у пилонов… Около высокой сцены толкались, свистели, кричали, тянули руки с купюрами и заворожено смотрели на полуголых девушек и парней, которые синхронно крутились вниз головой на пилонах, вытянув руки, выгибались, подскакивали, летали, синхронно проходили мимо ревущей публики, игриво улыбались, подмигивали и вновь продолжали танцевать, ритмично двигаясь под музыку. Воздух пропитался сигаретным дымом, пóтом, алкоголем и возбуждением. Рину становилось дурно, а визитка в кармане обжигала как никогда раньше. Как же всё это глупо и нелепо. Только подумать: Рин пришёл сюда, в это логово секса, один, и всё для того, чтобы найти парня, который дал ему визитку и был очень похож на демона из отражения! А сейчас стоял, неспособный пошевелиться, и как идиот смотрел по сторонам. Вон там, в укромном месте возле дивана, девушка на коленях отсасывала парню, вон там, на танцполе, друг о друга тёрлись три парня, а вон там, у кальяна, у компании парней и девушек вообще проходил конкурс «Чья грудь больше», потому что все трогали груди девушек и проводили голосования. Мерзко. Рину было мерзко от самого себя, потому что здесь он ощущал себя святошей-неудачником. Кажется, он — единственный девственник в этом здании, и это очень заметно. Рин чувствовал, как начинало приятно потягивать внизу живота и паху, думал, что теперь он уже не так уж и против оторваться, как другие, и наконец стать такой же, как и они, чёрной вороной, но упрямство брало верх. Он здесь не ради веселья. Он пришёл найти Пауля. Рин подошёл к бару и, сев с самого края, подозвал бармена. Крепкий мужчина с полностью татуированными руками подошёл к нему и как-то неопределённо улыбнулся. — Слушаю. — Я ищу парня по имени Пауль, — приглушённо ответил Рин. Он поглядел на уже опьяневшую парочку рядом. Не хотелось, чтобы они подслушивали разговор, но парочка, кажется, даже не замечала его. Вот и чудно. — Извини, но ничем не могу помочь. У нас таких нет. Нет? Да не может такого быть! Он же пришёл по верному адресу в нужное место: Шварцештрассе, «Липхабе». Или же… или же всё это был злой розыгрыш, а он так наивно попался?.. Рин достал из кармана визитку и положил её перед барменом. Это была его последняя надежда. — Парень, которого я ищу, дал мне эту визитку. Бармен мельком глянул на визитку и изменился в лице — он был явно удивлён, — недоверчиво посмотрел на Рина исподлобья, повертел её в руках и поражённо хмыкнул, еле заметно улыбнувшись. — Во-первых, — он опёрся на столешницу локтями, не отрывая взгляда от визитки, — это читается не «Пауль», а «Пол». А во-вторых, трахнуть его стоит очень и очень дорого. Так что выбери кого-нибудь другого. — Я не собирался его трахать, — раздражённо ответил Рин. — Ни его, ни кого-либо ещё. То, что все здесь говорят только о сексе и, видимо, считают своим долгом тыкнуть пальцем в его девственность, уже начинало бесить. — В любом случае, он птица не твоего полёта, — пожал плечами бармен. — И не моего тоже. Сейчас Пол считается у нас самым дорогим мальчиком, и его покупают за огромные деньги. Чтобы ты понимал, речь идёт о сотнях тысяч, иногда даже о миллионах, так что даже не все богатеи могут его себе позволить, не то что какие-нибудь малолетние школьники. Рин сжал кулаки и глубоко вдохнул. Вот опять. Его снова кольнули в больное место, но он не скажет ни слова, потому что он воспитанный малолетний школьник и не будет возникать персоналу борделя. Хотя, кажется, с сегодняшнего дня в нём посеяли комплекс из-за девственности. — Тогда зачем он дал мне визитку? — Да откуда ж мне знать? — разведя руками, ответил бармен. — Он парень странненький, так что вообще не представляю, что у него в голове крутится. Чтоб ты понимал, он единственный, кто в дизайн своей визитки добавил член. О чём тут можно вообще говорить? И правда. Но… что тогда Рину делать? Сейчас уже вечер — самое лучшее время для проституции, значит, сейчас Пау… Пола ему найти не удастся. — А можно как-нибудь узнать, где он сейчас? — Вообще без понятия. Уж извини, но я тебе не бюро находок или расписание какое-нибудь. У меня своя работа, у него — своя, и мы никак не пересекаемся. Понятно. Очень жаль. Но должен же он когда-нибудь закончить и пойти домой, верно? Видимо, сейчас не оставалось ничего лучше, чем просто ждать. Рин спрятал визитку в карман, поблагодарил бармена и пошёл прочь, поглядывая на развеселённых людей, которые его даже не замечали. Эта ночь явно будет длинной.