Демон из «Липхабе»

Как называется чувство, когда тебе хуже, чем самое плохое плохо?.. Неприятно. Хотелось поскорей закончить. Но этот старикашка закончит явно не скоро — слишком уж заторможенный. Дурно. Почему-то Пол чувствовал себя… как-то не так, как обычно. Душно. Его душила эта духота. А ещё воняло рыбой. Но Пол терпел, как и обещал Юнгеру. — Я тебя понимаю, Якоб Шульц тебе не нравится, — говорил Юнгер, собрав руки за спиной, и ходил вдоль стола то туда, то обратно, — но он не последний человек в строительной индустрии, понимаешь? Не понимал. Он обижался на этого Шульца и ненавидел его, всей душой ненавидел за то, что теперь весь месяц должен из-за него мучиться. Он просто сидел в кресле возле стола Юнгера и ненавидел. Тихо и яростно. — Если ты окажешь на него хорошее впечатление, то мы сможем в будущем заручиться его поддержкой и переехать в другой район, более подходящий нашему элитному статусу. У тебя важная роль, понимаешь? Не понимал. Не понимал, за что этот Тульц запретил ему искать других партнёров, пока его нет. А появлялся он, между прочим, не так уж и часто. Это же работа Пола — трахаться со всеми подряд, разве нет? Что он такого сделал? — Пол, сладенький мой, — Юнгер коснулся его плеча и по-отечески нежно посмотрел ему в глаза, — просто потерпи месяцок. Ради меня потерпи. Потерпеть? Месяцок? Вчера Карл сводил Пола в бар отпраздновать событие: прошло две недели от этого месяцка, осталась ровно половина. Но эти две недели казались вечностью и кошмаром. Как вообще можно быть таким мерзким? Пол не хотел смотреть на этого Шутца, лежал с закрытыми глазами, изо всех сил стараясь не замечать склизкий холод, скользящий по телу, но даже с закрытыми глазами, в воображении, видел эти жирные обрюзгшие щупальца, которые облепили его ноги и живот и присасывались к коже, и этот жухлый недочлен — он всё тыкался им в Пола, но не приносил удовольствия, а только зря раздражал. И это длилось бесконечность. Видел, как к нему прижимается обвисшее жирное брюхо, чувствовал, как оно вспотело и липло к животу, слышал старческое кряхтение и ощущал эту мерзкую рыбную вонь. Видел над собой лысую склизкую развалюху со щупальцами. Отвратительно. Теперь Пол понял, понял, что зря раньше жаловался, — даже Банкнота в сотню, нет, в тысячу раз лучше: лучше уж десять минут, чем вечность. — Там твой дедок появился, — бодро сказал Карл, зайдя в комнату, и плюхнулся на диван. — Знаю, — пробурчал Пол и, расстегнув кроссовки, снял штаны. Он бросил их на диван рядом с ветровкой Рина. — Для этого и переодеваюсь. — Не слышу радости в голосе. — Заткнись. Радости? Чему тут радоваться? Этот старый ублюдок заявился только сейчас, когда Пол уже собрался на встречу с Рином, — теперь ничего не будет, ни парка, ни кафе, — и теперь он переодевался, чтобы несколько часов мучиться под этой рухлядью. Чему здесь вообще можно радоваться? Только ненавидеть. Карл шумно вздохнул и подошёл к Полу сзади, когда тот накинул на плечи шёлковый халат и узлом завязывал пояс — этому старикашке, видите ли, больше так нравится, — приглушённо сказал: — У меня подарок для тебя. И всучил маленький пакетик с тремя голубыми таблетками. — Злиться и грустить тебе совсем не к лицу, — добавил он, потрепав Пола по волосам и заговорщически улыбнувшись. Как мило… только наркота не помогала: слишком лёгкая, чтобы подействовать на Пола. Ничего не помогало. Он даже представлял, что спит с кем-нибудь другим — с Рином, представлял их секс в отеле. Что мокро и липко, потому что они испачкались в… чём-нибудь мокром и липком. Что Рин приболел, поэтому так и кряхтит. А так нехорошо сейчас, потому что он решил попробовать что-то новенькое, но ничего не получилось, и сейчас он разозлится, бросит это дело и будет, как и раньше, приятно и хорошо. Будет прижимать к себе, целовать в шею, щекотать дыханием и трахать так, что Пол будет визжать от радости. Да, да, всё скоро именно так и будет… — Перевернись, — сбивчиво прохрипело бульканье. Пол сжал губы, приподнялся на локте, встал раком, прогнувшись в спине, и уткнулся лицом в подушку. Старикашка снова начал ковыряться в нём, а Пол — терпеть. Чёртов ублюдок… Пол бы и слова не сказал, если бы он умел трахать, но нет, он устроил скандал и запретил спать с кем-то кроме него!.. Сказал, что он специально только ради него, Пола, ходит в этот клоповник и отвалил семь миллионов. Какая честь. Не стоило так стараться. Как же надоело. Когда же там закончится этот грёбанный месяцок?.. И почему именно Полу так повезло? Почему там, совсем рядом, за стенкой, слышны довольные стоны, почему там им хорошо, а Полу здесь должно быть плохо? Это несправедливо. Пол услышал протяжное надоедливое жужжание — жужжало то у правого уха, то у левого, и наконец затихло. Снова зажужжало. Совсем рядом. Пол посмотрел в сторону и увидел её, муху, прямо рядом с ним, ползает по простыне. Жирная. Глазастая. Проползла вдоль складки, ощупывая ткань хоботком, замерла, затёрла передними лапками, а потом задними — чистила крылья. Муха… Обычно, где мухи, там… Пол хохотнул, и муха, жужжа, улетела. — Чего смеёшься, щенок? — забулькало за спиной. — Думаешь, за семь лямов с тебя достаточно бревном лежать? Двигайся! — Раздался хлопок, и Пол почувствовал, как по правой булке растеклась колкая боль. — Ты у меня в ногах ползать должен! Ублюдок. Старый вонючий старикан. Кто… кто он такой, чтобы бить Пола? Кто?! Хочет, чтобы Пол двигался? Сейчас он ему двинет — на всю жизнь запомнит! Пол со всей силы подался бёдрами назад — встал на колени, насадившись на член, и повалил старикашку на спину. Встал на кровати, нависнув над ним, видимо, ударившимся об изножье кровати и теперь болезненно шипевшим, посмотрел в его крохотные выпученные глазки, как у безмозглых рыб, и процедил сквозь зубы: — Чтобы заставить меня двигаться, сам двигаться научись. Снова смачный хлопок и колющая боль, только теперь по щеке. — Грязный щенок… — кряхтел старикан, поднимаясь. Было видно, как ленивыми волнами дребезжит его жирный обвисший живот, и слышно, как что-то булькает у него внутри. — Ты ещё не дорос, чтобы так со мной разговаривать. Пол сидел в оцепенении и смотрел на него. Его ударили… Пола снова ударили!.. Этот развалюха-старикашка, который еле стоит на ногах, ударил его во второй раз?! Ударил Пола! Ублюдок. Пол сорвался с места и налетел на старикана — оба перевернулись через изножье и грузно свалились на пол. Старикан болезненно завыл, корча рожи страдальца, а когда Пол вскочил и ударил его ногой в живот, — скрючился, поворачиваясь на бок и шевеля своими щупальцами. Но этого мало. Полу было противно касаться этого мерзкого склизкого тела. Он схватил винтажный стул и замахнулся. Старик закричал. Пол бил его стулом, целясь ножками то в живот, то в грудь, то в ногу — старикан просил о пощаде, сыпал угрозами, пытался поймать ножки и отобрать стул, закрывался руками, хотел уползти, но бесполезно. Всё это было бесполезно. Только раз ему удалось увернуться от удара: ножка стула ударилась о пол прямо возле его лица и с хрустом сломалась, болтаясь теперь на щепке. Пол доломал эту ножку и отшвырнул стул в сторону. Теперь в его руках было оружие покруче — круглая резная ножка с острыми зубьями-щепками, торчащими пучком. Настоящий кол. Старикан полз к двери, с трудом перебирая руками и беспомощно дрыгая ногами, но это бесполезно — ему мешал его живот: он даже не полз, а просто бултыхался в вонючей коричневой желейной луже. А над ним по стене ползала и жужжала муха. Где мухи, там труп. Пол снял с себя шёлковый халат и бросил старикану на лицо — ткань тут же покоричневела, став уродливой тряпкой, но это лучше, чем стоять голыми ногами в этой блевотной мерзости, — и тот замер, стянул её с лица, посмотрел на Пола через плечо. Его маленькие глазёнки на заплывшем лице выпучились от ужаса. — Жалко выглядишь, дядь, — с усмешкой в голосе сказал Пол и, надавив на плечо, перевернул его на спину. Тот забрыкался, как черепаха. — Пожалуйста, не надо!.. — отчаянно забулькал старикан. — Я сделаю все, что угодно!.. Что ты хочешь? Всё сделаю! Пол указал на тряпку-халат: — Для начала положи её себе обратно на лицо и расправь. Старикан зачем-то согласно закивал и дрожащими руками схватил вонючую тряпку и положил себе на лицо. Пол улыбнулся. Он обошёл старикана, встав над его головой, ступил на края тряпки и потуже натянул её на лице. Старикан схватил его за ноги и что-то несвязно забулькал. — То, что я хочу… Пол обхватил кол обеими руками и с силой вогнал его в жирный живот — тот тут же лопнул, взорвавшись, как шарик с водой, и из него потекла буро-зелёная жижа, в которой плавали какие-то комочки и мелкие скелеты с рыбьими хвостами. Эта жижа растекалась по всему полу, пачкала стены и спавшее с кровати одеяло, зловонило так, что начинало мутить, но Пол продолжал колоть и потрошить сдувшийся обрюзгший живот. Он не слышал больше ни криков, ни мольбы, ни угроз — только радостное жужжание мухи и пошлые женские стоны за стеной. Он устал. В последний раз поглубже вогнал кол в разодранную грудь, оставив торчать его там, среди поломанных рёбер и вылезших кишок, переступил через это вонючее уродство, брезгливо отряхнул руки от мерзкой жижи и вышел в коридор. Он очень устал. Хотел домой или к Рину, хотел, чтобы Сиба отмыл его от этой вонючей гадости, а потом Рин повёл куда-нибудь — в кино или кафе, неважно, — и шептал на ухо, что он, Пол, особенный. Он остановился у соседней двери. — Хорошо? — еле разборчиво бормотал мужской голос. — Да… — с придыханием шептала Мери. — Да… Ещё… Пол хотел ещё кое-чего. Дверь была не заперта на замок, и Пол спокойно зашёл в комнату. Темно и уютно, и в воздухе пахло сексом — божественным жарким сексом. Пол хотел так же. — Эй, какого чёрта? — раздалось после сдавленного визга. Подтянутый стройный мужчина сначала недовольно, а после испуганно посмотрел на Пола и накинул махровый халат, висевший на изголовье, пока Мери, забившись в угол кровати, закрывала себя одеялом. — Ты кто такой? — в басистом голосе мужчины слышалось волнение. А Пол не мог нарадоваться. Как ни прикрывайся халатом или ещё чем, всё равно будет видно — этот огромный, чудесный, налитой кровью стояк, выглядывавший из-под белой мягкой ткани. Прекрасный член… Он наверняка длиною с руку, если не больше. Кажется, Пол впервые видел такой размер — ему не терпелось почувствовать его в себе. Пол невольно хихикнул, представив, как ему сейчас будет хорошо, — от одной только мысли заныло внизу живота. — Пол, что ты здесь делаешь? Почему ты в крови? — крикнула Мери, но Пол даже не посмотрел в её сторону: он видел кое-что получше сисястой шлюхи. — Тебе не кажется несправедливым, что тебе всегда везёт? — спросил он, подходя ближе к мужчине. Пол потянул к нему руку, хотел коснуться мускулистой загорелой груди, но тот отпрянул и нервно выкрикнул:  — Что тебе надо?! — Пол, уйди, пожалуйста! — пищала Мери. — Я прошу тебя! — Я хочу… Пол шагнул к мужчине ещё раз — тот больше не смог отступить, наткнувшись на кровать, — и прильнул к нему, невесомо проведя пальцами по члену и посмотрев исподлобья. — …трахаться. Пол толкнул мужчину в грудь, повалив на кровать, и сел на него сверху, крепко схватив за руки, и потёрся попой о член, с блаженством закрывая глаза. Так тепло, так приятно… Это заводит. Кажется, Полу снова пытались сопротивляться, вырывая руки и взбрыкивая телом, и что-то торопливо говорили, а ещё закричала Мери и пробежала мимо него, но всё это было ничтожно по сравнению с тем горячим чувством полноты и тесноты, когда Пол схватил большой и толстый член и насадился на него. Он не зашёл даже до половины, но Пола уже разрывало от блаженства. Ноги сводило судорогой и болезненно тянуло анус, Пол с трудом мог пошевелиться — упирался мужчине руками в ключицу и глубоко дышал, глотая воздух, — но был счастлив. Да, он поспешил, стоило растянуться и нанести смазку… но он не хотел ждать, хотел прямо здесь и сейчас чувствовать этот твёрдый и горячий член в себе. Пол открыл глаза. Мужчина лежал под ним неподвижно и смотрел на него испуганными глазами, боясь, кажется, не то что шевельнуться, а даже лишний раз вздохнуть. Пол коснулся ладонью его щеки и прошептал на выдохе: — Я гораздо лучше неё, вот увидишь. Только помоги мне немного… — Он неловко улыбнулся, глубоко вздохнув. — Я немного застрял… Мужчина осмотрел Пола сверху донизу и, наверное, убедившись, что он и правда один не справится, с осторожностью положил руки ему на бёдра. Пол приподнялся, почти полностью вытащив из себя член — им хватило мимолётного взгляда, чтобы, как по команде, Пол снова рывком насадился, а мужчина сжал его за бёдра и толкал вниз. У Пола всё потемнело в глазах, а потом разошлось разноцветными кругами. Больно… но так приятно. Тело дрожало, а анус словно горел и невольно сжимал твёрдый член. Пол слышал, как мужчина глубоко вдыхал через нос и пытался сдержать стоны, — и самодовольно улыбался. — Вот видишь… — выдохнул он. — Я же говорил, что лучше неё. Даже сейчас это чудесный горячий член был не полностью в нем — осталось совсем чуть-чуть, — но Пол с этим уже справится сам. Он начал двигаться. Медленно и осторожно. Чувствовал, как головка толкается внутри него всё дальше и медленно отступает, чувствовал её в самом животе и невольно поскуливал, когда приглушённая боль перекрывалась удовольствием до дрожи. Он снова приподнялся, почти полностью вытащив член — теперь он был влажный, как и сам Пол, — и снова резко насадился, услышав наконец тихий долгожданный сладкий шлепок: член полностью в нём. Блаженно выдохнул, выгибаясь в спине. Он полностью готов. Пол двигался — мужским рукам это нравилось. Они крепче хватали его за бёдра, уверенней вели за собой, и комнату наполняли их общие пыхтения и стоны. Пол прильнул к мужчине, лизнул от пупка до груди и поцеловал твёрдый сосок, оставив на нём мокрый след. Маленькие чёрные волоски вокруг соска встали дыбом — Пол довольно улыбнулся, облизнув губы. Полу нравился этот секс, он наслаждался им. Но и боялся. Боялся, что всё закончится, ведь Мери убежала не просто так, она убежала жаловаться Юнгеру, что он, Пол, отобрал у неё мужика и трахается с ним вместо неё, пока его мерзкий старикан валяется дохлым в соседней комнате. А ведь всё так и будет… Пол не хотел этого. Ему хотелось большего. Ему уже было мало просто его члена, стонов и прикосновений, но хотел лучше запомнить этого мужчину, сильнее прочувствовать его, насладиться им вдоволь, пока его не отняли у Пола. Он схватил мужчину за лицо и, отвернув его голову в сторону, впился зубами в шею — тот болезненно зашипел, дернувшись, попытался оттолкнуть Пола, но Пол схватил его за руки, не позволяя шевельнуться. Сосал тягучую солёную кровь. Чудесная кровь… Третья положительная — вторая по счёту из топа любимых. Приятно стекала по горлу, обволакивала и щекотала. Пол куснул в другом месте, чуть выше, под самым подбородком, и под крик мужчины кровь прыснула ему в рот, и Пол ковырял раны языком, кусал ещё глубже, облизывал шею и двигался, насаживался на член, слыша приглушённое чавканье, и улыбался, хохотал. Ему нравился этот мужчина. Он не мог остановиться наслаждаться им. Кусал, кусал, кусал. Кусками проглатывал плоть. Ломал ребра, запихивал в рот кровавые лёгкие, сердце, кусал и глотал, почти не жуя, обсасывал пальцы и всё двигался, скакал на члене, чувствуя, что он уже не такой твёрдый и большой, как раньше. Пол не хотел останавливаться, не хотел верить, что это конец, — ему было мало, он хотел ещё: ещё секса, ещё крови… Но его заставили остановиться. Нагло прервали последние секунды удовольствия. В коридоре галдели и встревожено бормотали — среди этого месива звуков Пол улавливал нервный надрывной голос Юнгера и выкрики Карла: «Уйдите! Не мешайте! Том, уведи их отсюда!», — а потом Юнгер ворвался к нему в комнату и направил на него ружьё. — Слезь с него и делай, что говорю! — крикнул он. Его голос так срывался и дрожал, что эти угрозы и оружие в его ручонках пробивали только на смех. А вот виновато-хмурый вид Карла позади него впечатлял… Пол, демонстративно облизнув палец, покорно, хотя и не без досады, слез с выпотрошенного наизнанку мужчины с когда-то большим твёрдым и горячим стояком: Пол же хорошая, самая любимая и сладкая шлюшечка Юнгера, которой он очень дорожит. — Брось оружие! — снова выкрикнул Юнгер, поведя стволом ружья в воздухе. Пол улыбнулся и примирительно поднял руки. Юнгер до сих пор думал, что Пол каннибал и потрошит людей какой-нибудь ножовкой… Это мило. — У меня ничего нет, — насмешливо ответил Пол. Он начал поворачиваться к Юнгеру задом, говоря: — Если хочешь, можешь даже проверить, нет ли её… — Развернись и не двигайся! — завопил Юнгер. Он дрожал, как мелкая псина. — Карл! Карл, стоявший позади Юнгера, наконец зашевелился: медленно, аккуратно подошёл к Полу, держа наручники, — правда, обитые чёрной мягкой тканью, — и жестом приказал вытянуть руки. Пол покорился и этому. Смотрел, как Карл, поникший и мрачный, словно кого-то хоронил, застёгивал их на нём и не смел взглянуть Полу в лицо. — Боишься меня? — спросил Пол, не сводя с него глаз. — Прости… — только и ответил тот не сразу. Он стянул с кровати одеяло и накинул его на голову Пола, поправив со всех сторон, чтобы его не было видно, и, обхватив за плечо, повёл за собой. Пол шёл в темноте и под весом одеяла, шёл, ведомый Карлом, и улыбался, слыша, как то тут, то там перешёптываются встревоженные голоса и какофонией быстро бьются десятки сердец. Пол знал, что Карл его боится, но не настолько, чтобы предать: он боится его так же, как боятся Тео и Сиба. Знают, что Пол сильнее и на что способен, но отчего-то верят, что сами от него не пострадают, — они ведь друзья, и их дружба скреплена общим секретом. У Пола с Карлом тоже есть такой секрет, ведь это именно он первый застукал Пола с мёртвым телом в туалете — Пол правда не хотел убивать того парня, это получилось совершенно случайно, — и помог избавиться от следов, никому не рассказав… кроме Юнгера, конечно. И правильно сделал. Сейчас, когда Пол стоит семь миллионов, жадность не позволит Юнгеру избавиться от него, а значит, он до победного будет его покрывать. Это развязывало Полу руки. Плохо, конечно, что об этом теперь узнало так много людей… но даже так Пол совсем ничего не терял. Глупые людские правила созданы для людей, а не для него.