Демон из «Липхабе»

Рин не мог заснуть. Сломанная рука адски ныла от боли, отлежал здоровое плечо и спину, но лечь по-другому не мог, под одеялом было невероятно душно, а неукрытым спать неудобно, ещё недавно прямо около уха пискляво жужжал комар, и теперь Рину казалось, что по нему кто-то ползает, а стоило закрыть глаза, тут же вспоминались недавние события. «Я не химера, а обычный смертный человек. И… если захочется узнать, каково это — жить с химерами, советую вспомнить, что вы чувствовали, когда Пол безудержно впивался зубами в кожу, и ещё раз хорошенько подумать, нужно ли вам это». Ляпнуть такую пафосную речь и показать искусанные руки… этот Себастьян правда надеялся так запугать Рина? Жалкая попытка. Он согласился на встречу не для того, чтобы выслушивать нудные нотации, а узнать больше о Поле. Но так ничего и не узнал. Рин цыкнул, вновь услышав комариный писк под ухом, рывком сел на кровати, скомкал одеяло у изножья и включил свет. Как же всё бесит. Рин подошёл к письменному столу и открыл нижнюю полку, вытащил все папки с бумагами и подцепил ногтем фальшивое дно. Небольшая железная коробка лежала на месте. Рин так и не смог её выкинуть. Точнее, выкинуть он её выкинул, но снова вернул на место: избавиться от неё было выше его сил. Потому что это значило избавиться от Пола. Рин зажал коробку между коленей, покрывшись мурашками от её холода, и аккуратно откупорил крышку. Визитка и перо Пола. То немногое, что принадлежало только ему. Рин покрутил перо в пальцах, коснулся его мягкости, приложил к губам. Он совсем запутался — запутался, кто такой Пол, какой он на самом деле и как относится к Рину, и самое главное, чего он, сам Рин, хочет добиться, — и теперь не понимал, какие у них с Полом отношения. Пол не человек. И не демон. А какой-то недовампир-оборотень, что бы это ни значило. Пол проститутка. И Рин выиграл его в аукционе. Но… он не чувствовал радости, облегчения или удовлетворения, нет, наоборот, его переполняли злость, недовольство, смятение и даже отчаяние. А ещё страх. Пол хотел убить его, и если бы Рина не спасли, то точно бы это сделал. Он был ужасен. Его взгляд, движения, слова — всё это источало агрессию, а его ласки и улыбки были лишь притворством… Но раньше ведь он не был таким: то, как он удивлялся обычному лимону, как сильно восхищался бестолковому светящемуся шару предсказаний на батарейках, как заразно смеялся в кинотеатре и с истеричными воплями боялся переступить крохотную лужу… Всё это тоже было ложью? Какой же Пол на самом деле?.. И как он действительно относится к Рину?.. С одной стороны, Рин хотел знать ответы, но с другой — боялся, что они окажутся не такими, какими он ожидал. Потому что сам теперь, кажется, относился к Полу не так, как изначально. — Кстати, как там дела у Маркуса? — спросил он однажды у Элис. — Маркус? — переспросила та, не прекращая натирать до блеска зеркало. — Почему ты о нём вдруг спросил? — Ну… — замялся Рин, судорожно придумывая оправдание. Он не ожидал такого вопроса. — Мне просто интересно, как дела у парня моей старшей сестры. Откровенно говоря, Рину было плевать на Маркуса, хотя он и правда довольно хороший и забавный человек, — а вот его отношения с Элис очень даже интересовали. — Вообще-то, мы уже год не встречаемся. Повисла тишина. Такого поворота Рин ожидал ещё меньше: он же видел, как буквально вчера вечером они болтали по видеосвязи, да и вообще часто созваниваются и шлют друг другу посылки. — А… Оу, понятно… — Мы теперь просто дружим, — пояснила Элис, перестав тереть и посмотрев на Рина. — Отношения на расстоянии сложно удержать. Рину не пришло в голову ничего лучше, чем произнести очередное «понятно» и зависнуть. — Так зачем тебе Маркус? — Элис отложила в сторону тряпку и теперь рылась в косметике на туалетном столике. — Что-то спросить или передать? — Да нет, я просто так поинтересовался, — издав неловкий смешок, ответил Рин и теперь желал, чтобы Элис поскорее забыла этот дурацкий диалог. Рин замолк. Элис тоже молчала. Пока не замерла, не посмотрела на него пристально через плечо и не спросила: — Тебе что, кто-то нравится? Нравится… Одно только слово сжало всё внутри Рина, ввело его в ступор, потом в смущение, а потом в волнение, когда он понял, что пауза затянулась слишком сильно, и Элис, выпрямившись, с изумлением на лице еле слышно прошептала: — Да ладно?.. — Нет-нет, ты чего, совсем нет, — затараторил Рин и вскочил с места. — Я просто задумался. Рин захотел побыстрее уйти из комнаты и поспешил к выходу, но Элис со злорадной ухмылкой на лице зажала его в тиски и засыпала расспросами: — Эй, куда это ты так спешишь? И о чём задумался? О том, кто тебе нравится? — Просто задумался, — пыхтел Рин, вырываясь из цепкой хватки. — Отстань! — Ну расскажи мне, — выпрашивала Элис и потёрлась щекой о затылок Рина. — Мне же теперь интересно! Это кто-то из класса? — Да никто мне не нравится! — закричал Рин и рывком выбрался из объятий. — Отстань от меня! И убежал в свою комнату, с хлопком закрыв дверь. Сел на кровати, закрыл лицо руками. Сердце бешено билось, и Рину отчего-то хотелось разрыдаться. Он не хотел верить, что Пол ему нравится. Это произошло за пару дней до аукциона и всего, что случилось после него. Но с того дня ничего не поменялось. Рин вздохнул и сел на кровати. Невидящим взглядом рассматривал чёрно-красную визитку с надписью «Сладенький Пол». Так глупо. Рину хотелось вновь увидеть его, поговорить, узнать, как у него дела и что он делал, уже третий день подряд собирался, ехал на Шварцештрассе, но останавливался, не доходил до «Липхабе». Его что-то останавливало. Что-то среднее между страхом, отчаянием и завистью. Кто он для Пола? Пол не человек и убивает людей. А ещё он элитная проститутка. Очевидно, он пользуется своим положением. Если Пол и правда убивает своих клиентов, то с какой стати Рин может считать себя каким-то особенным: он теперь тоже его клиент, и Пол уже попытался его убить. Возможно, только один Рин задумывается об их… отношениях. А Пол не думает. Потому что не воспринимает Рина как кого-то особенного. Наверняка так и есть. И Рин сам себе вырыл яму. Отношения — такая сложная вещь… Сегодня Рин наконец поговорил с Кристель и, услышав, что нравится ей, напрямую отказал, словом — сделал то, о чём так долго мечтал, но сейчас не чувствовал ровным счётом ничего. В какой-то мере он даже сочувствовал Кристель и понимал её: его, можно сказать, тоже отвергли. Без слов. И теперь Рину попросту не хватало духу спросить у Пола, что он о нём думает и почему напал на него, так же как на других своих клиентов. Потому что просто очередной клиент. Рин вздрогнул от стука и уставился на зашторенное окно. Всё тихо, никого не видно. Показалось. Или просто птицы скачут по декоративному ограждению за окном. Стоило Рину лечь, поудобней подложить подушку под голову, снова застучали. Рин настороженно встал, подошёл к окну и, вслушавшись во вновь воцарившуюся тишину, отодвинул штору — болтающаяся нога возникла откуда-то сверху и теперь настойчиво долбила мыском по стеклу. Слишком тонкая и словно утопала в чёрном объёмном кроссовке на липучках. Рин замер. На лодыжке красовался широкий, глубокий, рваный шрам. — Не может быть… — шептал Рин, рывком отодвигая штору и открывая настежь окно. Был только один человек с таким шрамом на лодыжке и с кроссовками на липучках. Рин высунулся из окна, посмотрел на этаж выше и не мог поверить глазам. Это и правда был Пол. Повис на изгороди окна сверху и озорно смотрел на Рина, болтая ногами. — Лови меня! Выкрикнул это так громко, что, кажется, его слышал весь двор, а Рин вылупился на него, не понимая, как может кого-то ловить со сломанной рукой. Но Пола ничего не смущало: он без страха отцепился от соседской изгороди и приземлился чётко на подоконник, чуть не зарядив Рину по носу, а когда тот отпрянул от окна, ловко спрыгнул в комнату, повиснув на шее Рина и повалив за собой на пол. Одобряюще помычал, гладя голую грудь Рина, и наверняка отметил, что тот щеголял в одних спальных шортах. — Ну привет, — кокетливо протянул Пол. Утробно засмеялся. А Рин смотрел на него в изумлении. Он пришёл к нему домой… Пол сам пробрался к Рину в дом!.. Осознав, что они и правда у Рина дома, а за окном стоит глубокая ночь, тут же закрыл Полу рот рукой и прошептал: — Потише. У меня все спят, и если кто-нибудь увидит тебя здесь… — Рин замялся, заметив, как внимательно Пол уставился на него. — В общем, это будет сложно объяснить. Пол кивнул. Они молча смотрели друг на друга. Рин глядел в озорные глаза Пола и не мог понять, как того к нему вообще занесло. Возможно ли, что он… — Откуда ты узнал, где я живу? — спросил Рин, смущённо отдёрнув руку: он слишком долго закрывал Полу рот, хотя нужды в этом больше не было. — Секрет, — заговорщически улыбнулся и промурлыкал тот, льня к груди Рина. — А зачем пришёл?.. Рин еле слышно шептал эти слова с замиранием в сердце. Загорелась хрупкая надежда. Возможно ли, что он для Пола был хоть немножечко важнее других?.. Пол крепко его обнял, обвив шею руками, приблизился чуть ли не нос к носу и, пристально глядя, прошептал: — Ты выиграл меня, но совсем не приходишь в «Липхабе», вот я и пришёл сам. Рин тут же ослаб и помрачнел, а его наивные мечты разбились вдребезги. — Значит, — решил удостовериться он, — ты пробрался ко мне только для того, чтобы переспать?.. Пол кивнул. Заговорщически улыбнулся, сел Рину на ноги, обхватил шею руками и заставил обнять себя за талию. С придыханием прошептал в самое ухо: — Я так хочу трахаться… А Рин — нет. Никакой он не особенный для Пола и нужен ему лишь для одного — секса. Рин звучно вздохнул через нос, понурившись. Глупо было на что-то надеяться. Но Рин ничего не мог с собой поделать: в объятьях Пола ему было легко, приятно и не так одиноко, как до этого, словно он заполнял всю пустоту без остатка, а его прикосновения, его ласки — от них всё замирало внутри. Отношения с таким, как Пол… это настоящее безумие. И это безумие завораживало, топило в эмоциях, и сейчас Рин был готов на всё, чтобы удержать Пола рядом с собой. Раз Пол хочет секса, он его получит. — У меня есть условие, — твёрдо сказал Рин, отстранив за плечи Пола, который, кажется, уже летал где-то там, в своих пошлых фантазиях, и не сразу понял, что его остановили. — Я займусь с тобой сексом, но только при условии, что мы сначала посидим десять минут в объятьях. Пол непонимающе похлопал ресницами. — Десять минут? Просто обниматься? — Да. — Давай лучше мине… — Нет, — перебил Рин. — Только объятья. — Но это же скучно, — в голосе Пола послышались нотки разочарования. Рин не хотел этого говорить — это слишком грубо, да и риски были высоки, — но не сдержался и произнёс: — Если не хочешь обниматься со мной, то можешь пойти и переспать с кем-нибудь другим. Пол молчаливо уставился на Рина, будто хотел заглянуть в душу. Кажется, он совсем не ожидал такого поворота. Поёрзал на коленях Рина, прильнул к груди, крепко обнял под мышками, положил голову на плечо, уткнувшись подбородком в ключицу, и лбом — в шею, и пробурчал: — А потом будет десять часов секса. Рин улыбнулся. Опёрся спиной о кровать, дотянулся до телефона рядом с подушкой, нехотя поставил десять минут на таймере и, положив телефон рядом, обнял Пола в ответ. Зарылся пальцами в пушистые волосы и вдохнул их аромат — пахли цитрусовым шампунем. Сейчас, окутанный теплом Пола, Рин чувствовал себя по-настоящему счастливым. — Ты… злишься на меня за прошлый раз? — после недолгого молчания спросил Пол. — Нет, я просто… Неважно. — Рин прочистил горло. — Так… — медлил с таким важным для него вопросом, боялся нарваться на очередную мину, — почему ты напал на меня тогда?.. — Прости, это получилось случайно, — виновато отозвался Пол и, немного отстранившись, раскаянно посмотрел Рину в глаза. — Сиба тебе не рассказал? — Ну, я его особо не слушал, — догадался, о каком Сибе шла речь, и вновь прижал послушное тело к себе. Случайно, значит… От этой мысли Рину стало немного легче, но на задворках сознания всё равно оставалось сомнение, что это лишь слова, которые Рин хочет услышать, а не истинные чувства Пола. — Значит, в тот день ты случайно захотел меня убить? — попытался пошутить Рин, но вышло как-то вымученно. Пол, тут же помрачнев, отстранился. Опустил голову и невесомо провёл пальцами по гипсовой повязке, пока Рин сидел неподвижно и смотрел на лохматую макушку. — Я не помню, чего хотел, — приглушённо ответил он. — А если что-то и помню, то урывками. У меня всегда так. Пол хотел убрать руку, но Рин схватил и крепко сжал его за пальцы, пристально посмотрел в по-прежнему виноватые и даже грустные глаза. — А что самое последнее ты хорошо помнишь? Пол молчал. Смотрел на Рина бегающим взглядом, но словно не видел его. — Я помню наш коварный план с предсказанием, а вот потом — не особо. Помню, как Карл вёл меня по коридору под одеялом и все смотрели на меня, Сибу, ещё немного аукцион, а потом… Пол отрицательно покачал головой. Так значит, Пол был таким несколько недель, ещё с их последней встречи в середине апреля, — не зря Рину показалось, что он вёл себя как-то иначе, грубее. И это объясняет сплетни об убийствах. — Почему? — спросил Рин. — Почему это происходит? Это что-то типа приступа? Пол пожал плечами. — Такое есть у всех, но у меня дольше и тяжелее проходит. Рин внимательно слушал, цеплялся за каждое слово, но ничего не мог понять. Что это «такое»? Почему оно происходит? Это какая-то болезнь или вполне нормальное явление? А то, что оно проходит дольше и тяжелее, нормально? И кто эти «все»? Тот нервный парень с блокнотом, Тео? Он же, как и Пол, химера. Почему никто не может нормально объяснить, кто такие химеры и как они устроены? Будто сами о себе ничего не знают. По крайней мере, Пол точно. Тогда кто знает? — И… он прошёл? Ну, твой приступ. — Практически. — Тёплое дыхание Пола щекотало шею. — Я больше не буду ни на кого нападать и хорошо помню, что было несколько дней назад, но мне всё ещё кое-что очень сильно хочется. Пол замолчал. Рин ждал, когда тот договорит, думал, что он собирается с духом, но продолжения так и не наступило. — И что же ты хочешь? Пол хмыкнул. Поелозил на месте, крепче обнял и хитро прошептал в самое ухо: — Скажу, когда пройдут десять минут. Теперь Рина распирало любопытство, и он метался между двух огней: желанием узнать ответ Пола и наслаждением десятиминутных объятий, которые сейчас кажутся невероятно долгими, но на деле мимолётны. Чего Пол может так сильно хотеть после приступа? Чего он вообще может хотеть? Может, крови? Он же что-то типа вампира. Рин бы не отказался накормить Пола своей кровью. Это одна из его малосбыточных мечт — почувствовать, каково это быть укушенным вампиром, — и пусть Пол его уже кусал, Рин тот случай не засчитывал: для его мечты нужна другая обстановка, другое настроение, совсем такое, как здесь и сейчас. В темноте. В тишине. В тайне ото всех. А может, Пол пришёл за чем-то, что сможет сделать только Рин? Но что? Он пробрался к Рину в дом через окно и заявил, что пришел за сексом… но что, если это лишь прикрытие? Что, если Пол хотел прокрасться незаметно и что-то сделать втайне? Но что? Рин незаметно осмотрел Пола — погладил его от лопаток до поясницы и как бы случайно коснулся задних карманов джинсов в надежде что-нибудь в них нащупать. Ничего. Зато Пол, до этого сидевший неподвижно, заёрзал, ещё крепче сжал Рина в объятьях и уткнулся губами ему в плечо. Будто и правда хочет крови. Значит, секс в самом деле лишь предлог. Запиликал таймер. — Десять минут прошли, — приглушённо сказал Рин, выключая телефон. — Теперь можешь сказать, что хочешь. Пол тут же оживился, заговорщически улыбнулся и, скользя ладонью от шеи до живота Рина, приглушённо ответил: — Я хочу тебя. Когда он скользнул по резинке шорт и остановился в паху, все остальные вопросы отпали сами собой. А Рин почувствовал себя дураком. Надеялся, что в словах и действиях Пола спрятан скрытый смысл, и в итоге искал то, чего нет. Полу от Рина нужен только секс — точка. Теперь Рин прекрасно понимал, как выглядят неразделённые чувства. Это больно. Обидно. Тяжело. Но избавиться от мыслей о Поле, отвернуться от него так же сложно, как и отказать. Рин понимал, что Пол им пользуется, чтобы удовлетворить себя, но не мог не реагировать на его прикосновения так, как тому было нужно. Ну и плевать. Пусть Пол пришёл только за сексом, Рин не против: выбор же пал именно на него, а не кого-то ещё. — Пойдём на кровать, — предложил Рин, пока Пол играючи гладил его член сквозь ткань шорт и, кажется, был готов сделать всё прямо на полу. Эта небольшая пауза помогла собрать мысли в кучу. Рин хотел сделать всё правильно. Пока довольный Пол перебирался на постель, подошёл к письменному столу и поднял портфель, из секретного самодельного кармашка достал парочку презервативов, которые сохранились ещё со дня аукциона. И замер. «Даже мне не расскажешь?» — вспомнились слова Элис. Она первая видела его раны, забирала его вещи домой, наверняка заметив в портфеле все эти презервативы с договором, и помнила, как помогала Рину собрать деньги для аукциона, потому-то так и сказала, когда мать ненадолго вышла из палаты поговорить с врачом. Но Рин ничего не ответил. Даже сейчас он не уверен, стоит ли хоть кому-нибудь рассказывать о Поле. Может быть, потом, но точно не сейчас. Рин поскорее залез на кровать и встал на колени перед Полом, который тут же прильнул к нему, облизывая губы в предвкушении, оттянул резинку шорт с трусами и коснулся прохладными пальцами стоячего члена. — Ты так быстро возбуждаешься, — выдохнул с ухмылкой Пол и коснулся мягкими губами головки. Лизал, гладил, посасывал, щекотал языком. Это было приятно, и Рин пытался сосредоточиться на этом еле ощутимом удовольствии, но на душе скреблись недовольство и злость. Нет, Рин уже всё решил. Он переступит через себя ради Пола и, что бы потом ни случилось, не станет об этом жалеть. Сегодня Пол был нетерпелив. Не закончив с минетом, быстро разделся, скинул вещи на пол и теперь выгибался в спине, вилял перед Рином попой и всё норовил потереться о пах, умолял вставить. А Рин медлил. С каждой секундой ему хотелось всё прекратить, потому что это мерзко и унизительно — сначала Пол пробрался к Рину не ради него самого, а ради секса, а теперь выпячивал зад, сочащийся смазкой, явно уже успев переспать до этого ещё с кем-то, — но с другой стороны Рина пропирало желание, чтобы Пол после него ни к кому не ушёл, запомнил секс только с ним и в следующий раз пришёл только к нему. — Рин, ну пожалуйста… — канючил Пол и поглядывал через плечо на Рина, надевающего презерватив. — Ну быстрее… Прошу… — А ты будь потише, — наконец закончив, приглушённо сказал Рин и прижал его за шею лицом к подушке. Теперь Рина раздражало, что есть только одна здоровая рука, — это всё значительно усложняло и ограничивало в действиях. Зашёл резким толчком. Всё равно Пол, как и ожидалось, был неплохо растянут и только блаженно выдохнул после сдавленного стона. — Умх… Рин, ты такой… ха… такой большой… — улавливал Рин отдельные фразы из какофонии охов, стонов и бормотания. — Мне так нравится… Вот это тоже начинало бесить. Пол слишком много болтал. Нет, Рин не против комментариев, даже наоборот, они только заводят, но не сейчас, не в квартире Рина, когда в соседних комнатах спят родители и сестра. — Если будешь так шуметь, нас услышат и будет плохо, — прошептал, прильнув к шее. — Не могу… Мне так хорошо… умн!.. И словно нарочно сорвался на громкий стон. Зачем? Зачем Рин во всё это полез?! Если их кто-нибудь услышит или застукает… Рину даже не хотелось думать, что тогда будет. А всё потому что он опять погорячился, вовремя не задушив в себе гордость. И как ему теперь заткнуть Пола? Рин остановился. — Давай ты перевернёшься на спину? Пол без лишних вопросов послушно перевернулся, лишь на мгновение приоткрыв глаза, и вцепился в уголки подушки. Рин внезапно забыл всё, что хотел сделать. Растерялся. Вид спереди совершенно другой, чем сзади: Пол раскрылся перед ним как на ладони и выбил из колеи. Его взгляд был пустой и затуманенный, пьяный, словно мыслями Пол был вовсе не здесь; тонкая, светлая, изуродованная шрамами кожа натягивалась на выступающих рёбрах, ключицах и тазовых косточках; тело невольно подрагивало от недавних ощущений, и с губ Пола слетали тихие вздохи. И это миниатюрное, изящное тело — тело озабоченной проститутки?.. Да, это тело Пола. Пол без стеснения подвинулся ближе к Рину, закинул худую ногу ему на плечо, прогнулся в пояснице. Рин попросил его зажать рукой рот и задвигался. Но не с былой злостью и раздражением — всё это резко испарилось, и теперь Рина накрывали смущение и неловкость. Как бы странно это ни звучало, только сейчас Рин в полной мере осознал, что Пол — парень. Порывшись в памяти, он вспоминал их предыдущие ночи, и понял: Пол никогда, никогда не афишировал свой член, даже поворачивался всегда задом, а не передом и не просил никакого внимания и прикосновений для себя. Словно бесполое существо. Но Пол — парень. И у него есть хоть небольшой, но член, который, как и положено у возбуждённых парней, требует внимания. И теперь Рин не мог отвертеться от смущающей навязчивой идеи — подрочить Полу. Как Пол отреагирует на прикосновение Рина? Вряд ли засмущается, а наоборот, будет рад инициативе — это же Пол. Рин сглотнул. Двигался равномерно, не ускоряясь и не замедляясь, чтобы Пол ничего не заподозрил — сейчас он лежал с закрытыми глазами и не тише, чем раньше, постанывал и что-то бормотал себе под нос, уже давно забыв о просьбе Рина, — аккуратно потянул к нему руку и, чуть ли не разрываясь от волнения и любопытства, невесомо провёл пальцами по налитому члену. От резкого толчка Рина отбросило к изножью кровати — помутилось в глазах, а в груди заболело так сильно, что он не мог вздохнуть. Испугался, что задохнётся. Только когда с трудом глотнул воздуха, смог снова сесть, шипя от ноющей боли в ушибленной спине. И застыл. Пол отполз в другую сторону кровати и смотрел на Рина перепуганным чёрным взглядом, в котором так и читался немой вопрос: «Что ты сделал?!» Но важнее не это, а огромные белые крылья, раскрывшиеся за его спиной, и испачканный в сперме живот. Что это вообще сейчас только что произошло? — Ты… Рин тут же замолк: Пол ошалело вскочил, направил на Рина крылья, по краям на вид ставшие невероятно острыми, как два больших лезвия ножей, поднял свою одежду и выскочил в открытое окно. Рин подорвался к подоконнику и выглянул на улицу. От Пола не осталось и следа.