Шиворот-навыворот

Работа в Финляндии вышла скучной, болезненной и сопровождалась трудностями. Наполеон в тёплом ветрозащитном комбинезоне, во тьме зимней ночи, и рассматривал объекты через прицел снайперской винтовки. Илья лежал справа, но его оружие было без оптики, потому что он прекрасно видел происходящее, просто усилив зрение. Снежинки медленно кружились в танце и оседали на напарников. Несколько часов они наблюдали из ледяной засады на краю мира, как люди ходят между зданием лаборатории и подсобкой, мелькая в фонарном свете. Теперь народа прибавилось, открыли дверь ангара. — Похоже, собираются уезжать, — прошептал Наполеон. Илья согласно хмыкнул. Самое время им заходить. Секретная лаборатория взорвалась полтора часа спустя, расцвечивая тёмное небо и подчёркивая силуэты двух мужчин. Они не планировали сровнять здание с землёй, но так уж получилось. Один из охранников умудрился выстрелить в цистерну с горючим материалом, и в результате получился фейерверк, который озарил километры вокруг. Напарники не стали ждать, пока на зрелище кто-нибудь придёт. *** Наполеон тихо застонал, протягивая руки к огню небольшой дровяной печки. Он снял верхнюю одежду, остался в чёрной униформе и хотел быть как можно ближе к единственному источнику тепла. — Ещё один комплект одежды в мусор, — вздохнул он и потыкал пальцем в пятна. — Рану не потревожь, — мрачно рыкнул Илья. Наполеон провёл ладонью по повязке, скрытой рукавом чёрного свитера. Илья промыл и забинтовал порез. Взрывом разнесло острые металлические осколки. Чудо, что оба отделались парой царапин. Осколок в руке это, конечно, печально, но попади он в сердце или лёгкие, было бы гораздо хуже. — Как голова, Угроза? — спросил он. Пластырь крест-накрест закрывал глубокую ссадину на щеке Ильи. Вокруг уже формировался синяк. На лбу тоже был кровоподтёк. По Илье прилетело дважды, но ущерб был на удивление мал. — Пока на месте. — А, пытаешься плоско пошутить на английском. — Нет, в русском тоже есть похожее выражение. Илья проверял оружие, раскладывая, вычищая каждую деталь, а потом собирал снова. Наполеон отогревался и с тихим умилением смотрел на Илью. Движения были чёткими и твёрдыми. Наверно Илья мог бы собрать оружие вслепую. И одной рукой. У них оставалось от шести до двенадцати часов до отправки в Швецию на квадроциклах. В Кируне они планировали сесть на поезд в Стокгольм. А значит, оставалось времяможно было поспать. И поесть. Наполеон порылся в скудных запасах на маленькой кухне. В основном консервы, что-то похожее на сушёное мясо, рис и макароны. Хотя Соло был ценителем эксклюзивной кухни, он умел готовить из всего, что было под рукой. Даже условно-съедобное в его руках превращалось во вкусное. Наполеон неторопливо подошёл к Стражу и мягко коснулся синяка. Илья оторвался от работы и посмотрел на улыбающегося Наполеона. — Что? — Расслабься, Угроза. У нас есть время на отдых и мы в безопасности. — Относительной. А, ну да. Ответить иначе Страж не мог. Всегда на стрёме. Наполеон не собирался идеализировать ситуацию и недооценивать риск, но всё же немного выдохнул. Он прислонился к столу. — Мы в относительной безопасности. Я приготовлю поесть, потом поспим. Впереди длинный день. Что-то от головы дать? — А тебе от руки? — Обнимешь — и всё пройдёт, — игриво ответил Соло и подмигнул. Илья рассердился. — Мы на работе. Сосредоточься. Наполеон чуть качнул головой и ослепительно улыбнулся. — Я всегда собран. — Если не отвлекаешься на ерунду. — Даже тогда я понимаю, что происходит вокруг. Он чувствовал присутствие Ильи, ощущал по линии связи его силу и сконцентрированность на задаче. Там, где Соло думал о развлечениях, Илья полностью погружался только и исключительно в работу. Да, они были прекрасной командой даже при столь разных подходах. Наполеон ощутил лёгкий толчок в щиты, моргнул и тихо засмеялся. Он ослабил внутренние стены, и тёмная сила Ильи придвинулась ближе, обняла прохладным одеялом с искрами пламени. Обещание большего. Наполеону хотелось прильнуть к Илье и поцеловать взасос, но вести себя профессионально он умел, кто бы что не говорил. Поэтому Соло лишь позволил себе дотронуться до макушки Ильи. Удивительно, что делала с ними связь. — Да, — шепнул Илья, — бдительный ты мой. Ты слишком доверчив. — Я верю тебе. Выражение лица Стража транслировало фразу «А я о чём и говорил». Наполеон засмеялся. — Голодный? Могу предложить мишленовское блюдо из мяса неизвестного происхождения и старых консервных банок. — Звучит заманчиво, Ковбой. Соло усмехнулся. — О да. Они заполнили желудки едой и сели рядом, делясь ощущениями тепла и покоя. Страж никогда бы не признал вслух, что присутствие Наполеона успокаивало. Всегда трудно смотреть со стороны на раненого напарника. Сейчас Стража клинило на желании защитить и из глубины поднимался ярко-алый гнев. — Угроза. Илья вынырнул из мыслей, посмотрел в понимающие глаза Наполеона, который аккуратно прижался к нему локтем. Илья тихо выдохнул. Соло привалился ближе, так чтобы касаться всем боком. Они сидели полностью одетые, с оружием, но Илье удалось немного отпустить себя. Крепкая нить связи разумов давала такую нужную передышку, возможность побыть человеком. Илья усилил восприятие запаха, втянул личный аромат Наполеона, смешанный с сильной нотой крови, порохом и грязью. Он закрыл глаза и положил затылок на подставленную Наполеоном ладонь. Соло едва слышно хмыкнул, снял щиты и сомкнул заново вокруг обоих. Это был максимум близости, который они себе позволили. Всего на минуту. Но Илье хватило времени, чтобы прийти в равновесие и снять напряжение. Он улыбнулся краем рта. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — очень тихо ответил Соло. Через час погода испортилась. Наполеон задумчиво покачал головой, глядя в окно, и отошёл к середине комнаты. Илья возился с печкой, подбрасывая дрова. Он нашёл запас и решил, что в такую погоду никто в здравом уме не будет присматриваться к дыму из трубы их убежища. Было чертовски холодно. Соло заново перебрал продукты и решил приготовить по-быстрому рис с вяленым мясом. Не шедевр, но сил придаст. — Рискну предположить, что мы здесь на всю ночь. А то и не одну. Илья согласно хмыкнул. Он с неожиданно большой радостью смотрел на пламя. Ну, хотя бы замёрзнуть не грозило. *** — Скажи, почему ты меня не пристрелил. Наполеон оторвался от изучения найденной шведской газеты. Периодика была годичной давности, но скоротать время годилась. И подучить язык. Наполеон мог разобрать напечатанное, но произношение слов оставалось загадкой. — Ты о чём? — О Восточном Берлине. Соло нахмурился. — Я был в зоне прямой видимости, как раз рядом с багажником, — пояснил Курякин. - Подстрелить меня было легче лёгкого. — А. Наполеон бережно сложил газету, разгладил смятые страницы. Илья ждал. — Мне показалось, это будет нечестно, — наконец ответил он. Брови Ильи взлетели вверх, а потом сошлись у переносицы. — Нечестно? Я тебя вообще-то убить собирался, Ковбой! — Да-да. Подозреваю, у тебя был приказ. — И ты всё равно решил, что не будешь стрелять? — мрачно спросил Илья. — Именно. Русский медленно поднялся от печи, в которой ворошил дрова кочергой, и очень холодным взглядом принялся рассматривать свой Щит. Как ребус, загадку, решить которую может не хватить всей жизни. Наполеон беззаботно улыбался. — Почему? — Ты… был восхитителен. Илья нахмурился ещё сильнее. — Я был при исполнении, — с нажимом сказал он, — какое тут восхищение?! — Но ты нас не поймал. Но да, я был очарован. Ты был как робот, не знающий усталости. Преследователь, который не остановится ни при каких обстоятельствах. А у меня был план. И в нём не было хладнокровного убийства. Илья недоумённо фыркнул. — Ты всё время об этом думал, Угроза? И беспокоился? — искренне заинтересовался Наполеон. — Да, меня терзал этот момент, — смущённо признался Илья. — Ну, я сбросил тебя на минное поле, — услужливо напомнил Наполеон с дразнящей насмешкой. — А мог и пристрелить, и никаких проблем. — Решение не в моём стиле. — Я заметил. Наполеон отложил газету на стол и поднялся. Илья оставался на месте и просто смотрел. И по-прежнему злился и недоумевал. Соло прижал ладонь к груди Ильи, чувствуя необычайную силу своего Стража. Илья всегда утверждал, что прикосновения не важны, но для Наполеона они были ещё одним типом связи. Он бы никогда не признался вслух, что контакт его успокаивал. — Я ни в кого не стреляю без крайней необходимости, — смертельно серьёзно сообщил он. — Я вор, а не убйица. Когда ты остановил рядом с нами ту консервную банку, Трабант, я выстрелил. Но я не думал убивать. Ранить — да. Вывести из строя. Но не ликвидировать. Илья застыл, зрачки расширились от изумления. — Ты хотел меня остановить? — Да. Ты быстро двигаешься и водишь. Я уже говорил: ты меня очаровал. Удивление смешалось с раздражением. — С таким подходом тебя могли сто раз убить, Ковбой. — Пока что живой. Илью кидало от гнева к спокойствию. Наполеон усилил связь, позволил своим чувствам смыть тёмный водоворот вокруг Ильи. Страж бесился, крайне недовольный подходом Наполеона к обращению с врагами, но поделать ничего не мог. — И ты вернулся за мной, когда я тонул, — наконец сказал он. — Я почти уехал тогда, — помолчав признался Соло. — Но не сбежал же. Опять спрашиваю почему? — Всего лишь правило хорошего тона: не дать помереть напарнику. Данное утверждение было встречено неверящей тишиной. Илья положил руку на бедро Наполеона, его пальцы дрожали. Но не от ярости. Илья просто пытался понять того, с кем был связан. Слой за слоем открывалась правда. Но происходило это медленно. — Я был из КГБ. — Я был в курсе, поверь. Смерть напарника противоречит этике поведения. — На вражеского агента распространяется этика? — Тогда мы уже работали вместе. Вынужденные союзники, но на общем задании. Ты меня чем-то зацепил. Понравился. Я не доверял тебе, но ты… отличался, — Наполеон не смотрел Илье в глаза, — хотел бы я утверждать, что тогда проявился мой дар Проводника, но нет. Это было чисто человеческое решение. Кем бы ни был мой напарник, я не дам ему утонуть. Мы пошли туда вместе. Сообщение о твоей гибели попортило бы мне резюме. — Твоя репутация и так ужасна, Ковбой. Он криво улыбнулся. — А стала бы ещё хуже. — А мог бы медаль получить. За ликвидацию лучшего агента КГБ. Наполеон отрицательно качнул головой. — Не мой стиль, Угроза. Ликвидация — это убийство. Я не киллер. Я агент под прикрытием и стреляю только при крайней необходимости. Как на острове семьи Винчигуэрра. Соло убил нескольких наёмников, но пытался взять Александра живым. Не удалось, тот нашёл чем удивить. Илья тогда убил без раздумий. — И посмотри, к чему меня привела моя политика, — блеснул улыбкой Соло. — Ты вытащил меня из лап Руди. Я уже думал, что стану очередной карточкой в его альбоме. На миг лицо Наполеона застыло неподвижной маской, по телу прошла дрожь, которую он не смог подавить. После подвала у него случались бессонные ночи, но он со всем справился. Они никогда не обсуждали тот день. И ни Илья, ни Наполеон не рассказали Габи, к чему привело её «предательство». Уэверли тоже промолчал. Илья прижал напарника ближе. Вихрь силы окружил разум Наполеона, мягкий и шелковистый, полный острых граней, клыков и когтей. Соло ненадолго закрыл глаза, потянулся по связи и успокоился, ощущая только защиту и покой. — Почему ты отправился искать меня? — спросил Наполеон с закрытыми глазами. — Даже не думал не искать. Я смог сбежать, а ты нет. Было бы… грубо оставить тебя в плену. Наполеон легко рассмеялся и открыл глаза. — Это точно. На лице Ильи проступила жажда обладания. — Не мог позволить тебе умереть. — Я был благодарен. Очень. Илья коснулся лбом головы Наполеона, закрыл глаза и расслабился. Ладонь Наполеона оставалась между ними, позволяя чувствовать сердцебиение и пульсирующую в такт связь. Соло тоже зажмурился и отпустил все щиты. — У меня мысли не было, что с тобой сделают… такое, — прошептал Илья, — представить не мог. Кинуть в камеру, побить, накачать наркотой. Напугать. Но Руди был настоящим садистом. — Пытки всегда жестоки. — Это ты мало о них знаешь. Наполеон посмотрел на Стража. — Чему неимоверно рад. Страж коснулся сухими губами макушки и отступил. Илья выглядел открытым и совсем юным. — Я никогда не говорил тебе «спасибо» за твоё доверие. — Не привык? — спросил Наполеон. — Верно. — Верю, я тоже лучше действую один. Илья засмеялся в ответ на улыбку Наполеона. Очереди из желающих работать с Соло не наблюдалось. Сандерс сделал максимум, чтобы Соло мог рассчитывать только на оговорённый минимум. Можно было положиться, как в Восточном Берлине, что агент Джонс будет ждать в нужной точке. Но никто не полез бы вместе с Соло в гущу событий. Теперь всё изменилось, у него был личный, собственный Страж. Наполеон скользнул ладонью с груди Ильи, притянул за бок и поцеловал, не опасаясь чужой реакции. Рана беспокоила, но не останавливала. Погода снаружи сменилась с плохой на кошмарную, снег падал сплошной стеной. Внутри избы агенты сидели рядом, деля напополам тепло и ужин, собранный из завалявшихся старых консервов. Место для сна изысканностью не отличалось, но они не жаловались. Наполеон счастливо дрых, тесно притиснувшись к Илье, пряча лицо на груди. Дальше поцелуев они не зашли. Страж на задании не собирался искать приключений. Наполеон не отказался бы продолжить, но уважал решение партнёра. Потом наверстают. Заснули быстро. *** На следующий день под видом туристов из Швеции, любителей лыж, они сели на поезд. Илья промолчал, хотя засёк, что напарник стянул деньги, два билета и браслет с бриллиантами у пассажира, который ругался со служащим по поводу отвратительного сервиса. Наполеон спокойно показал билеты на контроле и договорился об улучшении класса до первого, со всеми удобствами. Кассирша была очарована американским туристом. Илья зашёл за Наполеоном в тихое роскошное купе и подумал, что нормального разведчика из его Щита никогда не выйдет. Шарм Соло был настоящей магией. Никто не заподозрил при обмене, что билеты краденные. Просто двое путешественников едут по своим делам. Илья не хотел знать, как напарник раздобыл им по комплекту новой одежды. Наполеон вышел прогуляться по поезду и вернулся с чемоданом самых нужных вещей. И подмигнул. — Да, я настолько хорош, — ответил он на незаданный вопрос. Илья и не сомневался. — Приемлемая работа, — отметил Илья. Наполеон изобразил оскорблённую невинность. — Ты хотел сказать, что я изумителен. — Не зазнавайся, Ковбой. — Я собой горжусь, одежда сядет на тебя как сшитая на заказ. Так и было. Илья не мог вообразить, как Соло заграбастал шмотки. И знал, что Наполеон не сознается. — Всё впору. Соло обиженно фыркнул, хотя на самом деле был в прекрасном настроении. Вечером Илья проверил рану. В поезде было тихо, за исключением перестука колёс. До Стокгольма оставалось шестнадцать часов. Соло неподвижно сидел, пока пальцы Ильи осторожно ощупывали повязку. Никакого воспаления, заживало нормально. Американец отвёл руку напарника. — Я в норме, — заверил Наполеон. — Как твоя голова? — Хорошо, — отозвался Илья. Наполеон не отпускал ладонь, его присутствие ощущалось сильнее. Изумительное чувство, что Щит близко, возвращало равновесие. Несмотря на одиночные спальные места, Наполеон умудрился лечь рядом. Пространства не хватало, «рядом» фактически означало, что Наполеон наполовину лежит на Илье, но тот был рад. Так естественно. И необходимо. Никогда раньше Курякин не хотел делить с кем-то физическое пространство, настолько зависеть от другого. Незнакомое чувство заставляло Илью временами усиливать восприятие и проверять всё вокруг. — Снова бдишь? — тут же подколол Наполеон, сразу почуяв и заинтересовавшись. Илья продолжил гладить широкую спину. Оба успокаивались от прикосновений и не особо собирались бороться с собой. — Заткнись и спи. Купе они закрыли, оружие под подушкой. Без ведома Ильи никто не зайдёт. «Ну бди, бди», — едва слышно ответил Наполеон. Никто кроме Стража не расслышал бы. Илья непроизвольно улыбнулся. Они ехали без приключений, официант принёс завтрак в купе. Наполеон разжился газетой и продолжил изучать шведский. Илья полюбовался пейзажами, потом незаметно обошёл весь поезд, чтобы разведать обстановку. Наполеон не вмешивался. Сам он уже знал обо всех аварийных выходах из брошюры, дополненной разговором с проводником, который услужливо рассказал, что где находится. Илья вернулся через час с тарелкой печенья. Наполеон оторвался от кроссворда и изумился. Напарник был смущён. — Подарили, — проворчал он. — За что? Ты помог старушке? Илья скривился. — Да, она пожилая. Едет одна, навещала дочь и зятя. Она дала печенье, сказав, что я напоминаю ей брата. — Она не русская, случайно? — Нет, шведка. Наполеон уставился на выпечку. — На яд проверил? Илья посмотрел в упор. Конечно, проверил. — Она же не враг. Соло разгрыз печенье и был приятно удивлён богатым вкусом. Илья сел напротив и тоже взял одно. — Ты полон сюрпризов, — Наполеон коснулся линии связи, — никто не знает какой ты добрый. — Илья прищурился и взял газету. Наполеон почувствовал, как теплеет внутри. И точно не от печенья. — Я никому не скажу, — заверил он, — твой секрет в безопасности. Илья заворчал. Наполеон ослабил щиты и притянул напарника ближе, наслаждаясь его реакцией. Потом вернул всё как было и усмехнулся, а Илья закатил глаза. За окном проплывал лес. В Стокгольме они без проблем смешались с толпой, сойдя за местных. Наполеон купил книгу в киоске, пока Илья брал бутерброды и воду. Затем напарники бесследно исчезли.