там, где тает снег

      — Я извинился!       — И что?       — Уже целых пятьдесят раз!       — Этого недостаточно.       — И сколько раз мне ещё извиняться?       Чун Юнь нахмурился, поворачивая голову в сторону Син Цю. Они сидели рядом, на одной скамейке близ города, но Чун Юнь до этого глядел куда-то вперёд, не желая даже смотреть на друга. Молодой господин вздрогнул, но нахмурился в ответ. Экзорцист поджал губы и вновь отвернулся вперёд, впиваясь в гору стальным взглядом.       Закатное солнце хорошо освещало его разозлённое лицо, а глаза в этом свете и контрасте казались ещё более холодными. Чун Юнь почувствовал, как сердце в груди было готово разорваться от расстройства и разочарования. Уж точно не так он хотел окончить сегодняшний день.       — Ты хоть признаёшь вину?       — Нет!       — Тогда в чём смысл разговора? — Чун Юнь снова повернулся и посмотрел в пылающие огоньки внутри янтарных глаз напротив него. Ветер поднял синюю челку Син Цю, открывая его лоб и морщины между бровей. Син Цю переживал и явно злился. Конечно, он злился, но Чун Юнь злился не меньше. Парень даже не думал отводить глаза, напротив, он так же пытался просверлить дырку где-то на переносице экзорциста, заставляя того снова поджать губы.       Он надеялся на Син Цю. Он верил, что Син Цю будет рядом всегда, особенно, если его попросить о помощи. Чун Юнь был уверен, что его друг понимающий парень, который всегда готов помочь. Он был уверен, что… Син Цю любит его. И он был уверен в Син Цю. Чун Юнь знал, что Син Цю сильный, он поможет.       Но пришёл момент…       И он не помог.       — Смысл в том, чтобы ты наконец простил меня, и мы и дальше занимались вместе тем, что умеем лучше всего, — выплюнул Син Цю, промаргиваясь от нахлынувшего цунами эмоций, но даже не думая отводить взгляд. Чун Юнь горестно прыснул.       — Как мы можем заниматься поимкой демонов, если я не могу на тебя положиться?       — То есть я виноват? И в чём же?       — Син Цю, я на тебя надеялся, — экзорцист тяжело вздохнул, драматично складывая на грудь ладонь. Молодой господин машинально двинул головой назад, сглатывая. — Я надеялся на тебя в самую трудную минуту, оказавшись в западне. Ты обещал прийти, ты обещал, что будешь на склоне Уван в назначенное время. Я доверял тебе, — он усмехнулся, — и когда я надеялся на тебя больше всего, ты предал моё доверие. Не ты ли больше всех кричал о том, как переживаешь за меня?       Син Цю молчал. Его взгляд ни на секунду не потух, он всё так же горел, но сам Син Цю немного опустил плечи и убрал челку рукой со лба сам. Чун Юнь снова поджал губы и приподнял брови в ожидании ответа друга.       — Всё ещё не признаёшь вину? Где ты был вообще?       — Я… — молодой господин запнулся и впервые опустил глаза. Чун Юнь на секунду опешил, подумав о том, что ему следовало быть мягче. Но момент был упущен.       — Пойми, просто, когда доверие прерывается, то всему конец, — не выдержал парень и облизал губы, наклоняя голову, чтобы посмотреть в глаза Син Цю. В янтарных, обычно ярких глазах второго парня стояла солёная пелена, мешающая ему что-либо сказать. Чун Юнь моментально изменился в лице, прижимая ладонь ко рту и шире раскрывая глаза от испуга. Он тут же взял друга за плечи и силой заставил его посмотреть на себя. — Ты дурак? Ты почему плачешь?       — А если бы рядом не оказалось Шень Хэ? — вдруг громко всхлипнуло размягченное тельце в руках экзорциста. — Если бы ты оказался без своего мороженого на склоне Уван… один… пока я задерживался в гильдии… что бы случилось тогда?       Чун Юнь ничего не ответил, лишь переместил руку на затылок Син Цю и прижал его к себе, сжимая в объятиях. Почему-то молодой господин позволил себе расплакаться сильнее, утыкаясь лбом в грудь друга и пальцами хватаясь за его одежду, словно маленький ребёнок. Тем временем светловолосый наконец остыл от гнева и смог сильнее обнять друга, руками проводя по его спине и немного поглаживая его по голове после.       «Ты знал, что дружишь не с абы кем, почему начал выделываться?» — прозвучало в голове.       — Прости меня, — прошептал Чун Юнь куда-то в синюю макушку. — Прости, прости меня, Син Цю, я не должен был так кричать…       — Не извиняйся, — прозвучало откуда-то из груди экзорциста. Он расплылся в улыбке от теплых вибраций в месте, где находился друг. — Я тоже должен…       — Хватит, — Чун Юнь позволил себе рассмеяться в голос и специально прижать его к себе ещё сильнее, не давая вырваться. Син Цю начал что-то неразборчиво бубнить, но не смог вырваться из чужой хватки и прекратил борьбу.       — Невыносимо, — пробурчал он, всё ещё находясь в тисках Чуня.       Округа у подножия гор разразилась негромким, но сильно ударяющимся о каменные стены смехом. Чун Юнь не мог долго злиться на Син Цю: часто он просто сдавался и извинялся первым.