там, где тает снег

      Чун Юнь целует неожиданно глубоко, а Син Цю хочется исчезнуть прямо сейчас, чтобы не издавать лишних звуков.       Именно в этот момент – в этот самый момент – за стеной сидели его родители. И тот факт, что Чун Юнь полез первым, вызывал не столько беспокойство, сколько безумный интерес вперемешку со странным волнением, перерастающим в возбуждение.       Не сказать, что молодой господин Син Цю был очень порядочным человеком. Будь его воля, он бы целовался со своим парнем в каждом углу у всех на виду, но обычно Чун Юнь предпочитал тушеваться и сводить все к шутке…       — Ты решил испытать меня на прочность, да? — парень тяжело задышал, когда Чун Юнь отстранился и посмотрел прямо в его глаза, разгоряченно улыбаясь. Син Цю покраснел – он очень редко видел этого парня в таком состоянии – и отвел глаза в сторону. — Родители услышат и прибьют нас обоих.       — Я соскучился.       Тот вновь припадает к чужим губам, моментально сминая их и целуя совершенно не целомудренно. Это настолько не в его стиле, что Син Цю от неожиданности прогибается ему навстречу, и от этого сам же краснеет ушами.       Он готов поклясться, что хочет прямо сейчас взорваться и разлететься на самые мелкие частички, какие только возможно.       Чун Юнь целует – нет, он терзает – чужие губы до красноты, до того, что они начинают безумно гореть. Син Цю сжимает руку на белой шее, пытаясь хотя бы за загривок оттащить его от себя, но попытка проваливается с треском, когда этот парень толкает язык в его рот.       И если тогда Син Цю был готов взорваться, то сейчас он готов раствориться в прикосновениях и оббежать вокруг Земли несколько кругов. Одновременно.       Чун Юнь лежит сверху на нем и ставит колено между его ног, из-за чего Син Цю сию секунду сносит крышу окончательно.       Он прогибается вновь и шумно выдыхает в чужой рот, от прилива эмоций сильно прикусывая губу парня. Тот тихо мычит, улыбается и, принимая вызов, спускается к шее. И в этот раз синеволосому нечем заткнуть себя.       Син Цю бы подумал, что тот успел выпить алкоголь перед приходом к нему в гости, потому что объяснить такое поведение было больше нечем. Но он прекрасно знал своего парня – и тот не стал бы пить перед приходом к нему домой без него. Как минимум потому, что он быстро пьянеет.       Такие редкие эмоциональные поцелуи были чем-то сродни катализатора для Син Цю. Он буквально сходил с ума, когда его парень брал инициативу в свои руки по максимуму. Конечно, он не мог требовать подобного на постоянной основе – тем более, ему иногда нравилось командовать и контролировать то, что делает Чун Юнь, но то, что происходило сейчас…       Син Цю слабо помнил, как это началось. Чун Юнь просто ввалился в комнату, обнял его, бурча что-то о долгой разлуке и делах на работе, а затем случилось это. Что ж, бывает.       Чун Юнь резко кусает за шею, и парень под ним тут дергается, жмурясь и кусая губы. Нет, это невозможно.       — Прекращай, — он старается вложить в голос как можно больше твердости, но получается очень плохо.       А Чун Юнь кусает еще раз и тут же зализывает этот укус, прекрасно зная, как Син Цю любит, когда он так делает. Синеволосый в ярости чувствует, как возбуждение перекрывает способность думать.       Вдруг из коридора послышались шаги. Чун Юнь моментально лег на парня, сильно прижимаясь и стараясь, по возможности, слиться с ним, чтобы казаться одним человеком, когда шорохи в прихожей стали громче. Он почувствовал, как быстро билось сердце человека под ним.       — Син Цю, мы уехали! — крикнула его мама из прихожей. Синеволосый сначала думал не отвечать, но осознав свое уязвимое положение и возможность быть раскрытым, он выдохнул и на удивление спокойным голосом крикнул:       — Пока-пока!       Входная дверь захлопнулась, после чего Син Цю поднял за плечи хихикающую красную тушку.       — Они точно слышали.       Молодой господин чувствует, как за несколько секунд его лицо белеет, краснеет и синеет одновременно. Чун Юнь же продолжает смеяться уже в открытую, сгибаясь пополам, при этом лежа прямо на своем парне. Тот гневно скинул его с себя.       — Ты за это поплатишься.       — О, я знаю.       — Я сейчас так сильно тебя…       — М? Можешь не договаривать, я знаю!       И в этот раз в сторону Чун Юня уже летит подушка, которая после этого под громкий хохот оказывается на полу.