8.
1 октября 2022 г., 14:00
Как бы Интегра ни злилась на него, сильнее всего её терзало, не давая покоя, охватившее её смятение. Она смирилась с необходимостью держаться от своего вампира на расстоянии. Но было что-то странно противоестественное в том, чтобы относиться к нему с таким недоверием, пусть даже в глубине души она всегда знала, что он вообще не заслуживает её доверия.
На этот раз она не звала его к себе в кабинет и всё равно чувствовала его тяжёлое, гнетущее присутствие, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Но он не показывался и продолжал хранить молчание. Она могла и подождать, а пока у неё было предостаточно работы, как бы неуютно она ни чувствовала себя под его пристальным взглядом.
Встречались они нечасто, тем более без необходимости теперь посылать его на охоту. Первые пару раз, когда их пути пересеклись, Алукард держался с тем же холодным негодованием, как в их последнюю встречу. Как будто она нанесла ему глубокое оскорбление, предъявив в его сторону такие обвинения. Но это постепенно сошло на нет, и он снова начал дуться и смотреть на неё тоскливым, затравленным взглядом, будто боялся, что она в любой момент может его ударить.
Никакого заседания Круглого стола, вопреки её опасениям, не было. Только письмо с запросом их бухгалтерских книг и информации о распределении расходов, особенно издержек на персонал. Ни слова об инциденте, а это означало, что всё пока не так уж плохо. Должно быть, у них просто вызвало подозрение то, сколько она тратит на раненых солдат.
Вопреки всему, недели проходили без происшествий. Всё это время её снедало злое, назойливое чувство, что, может быть, это и правда эгоистично. Смешно винить себя за сумасбродства Алукарда, но… по большому счёту, имея всю картину перед глазами, может ли она найти всему этому хоть какое-то оправдание? Рисковать «Хеллсингом» ради такой незначительной мелочи, как личная жизнь? Это ли не безответственно?
Он материализовался, подгадав момент, когда она отвернулась, но краем глаза Интегра всё же уловила это мгновение. То, как он шагнул в реальность из сосредоточения теней. Алукард приблизился, нависнув над её столом — драматично, как и всегда. Она вздохнула.
— Чего тебе?
— Могу я отнять минутку твоего времени?
— Уже отнял, — голос прозвучал резче, чем она хотела, и Интегра почувствовала укол вины. Она потёрла переносицу под очками, уже утомившись. А ночь только начиналась. — Прости, я просто устала. Так зачем ты хотел меня видеть?
— Мне надоело сидеть без дела.
— Не совсем понимаю, что, по твоему мнению, я могу с этим поделать, — ответила она, роясь в ящиках стола, не до конца даже представляя, что конкретно ищет. Из-за него так трудно становилось просто, чёрт возьми, работать.
— Разве я недостаточно долго гнил в подвале?
— Не знаю. А что, разве достаточно?
— Интегра, прошу тебя.
Она наконец взглянула на него. Алукард выглядел таким же измученным, как чувствовала себя она, а на лице отсутствовала его неизменная ухмылка. Невозможно было не вспомнить их последний разговор в этом кабинете.
— Мне так мало что дозволяется делать, — продолжил он. — Очень скоро Круглый стол захочет знать, почему твой вампир больше не участвует в операциях.
— Тогда я скажу им, что как глава «Хеллсинга» я делаю то, что считаю нужным, — надменно бросила она. — И что весьма некрасиво с их стороны совать свой нос куда не следует.
Он рассмеялся, глухо и отстранённо.
— Ты так печёшься о производимом впечатлении, но держать меня не у дел — верный признак твоей слабости. Твоей несостоятельности.
— Да как ты смеешь?..
— Твой отец заставлял меня повиноваться. Как и твой дед. Почему же ты считаешь, что тебе это не под силу? Вы считаете себя слабой, госпожа?
— Мой отец оставил тебя гнить в подвале. Очевидно, ты не был образцом идеального послушания, — встала она с кресла, но тем самым только впустила его прямиком в своё личное пространство. На дне его насмешливого взгляда она увидела измождение.
— А ты не думала сделать так же? Заточи меня или используй. Я сойду с ума в этом чистилище.
— Ты хочешь, чтобы тебя заперли, потому что тебе скучно?
Он отвёл взгляд.
— Если тебя так заботит наша боеспособность, то, я уверена, у тебя не возникнет проблем с помощью в обучении новобранцев. Пусть почувствуют вкус охоты на таких, как ты, дай им всадить в тебя пули. Такого развлечения тебе достаточно?
— Это приказ, госпожа?
— Именно, — выпалила она в отчаянии.
— Как вам угодно.
Сперва Алукард, казалось, остался этим доволен, но исчез он всё с тем же затравленным выражением в глазах. Интегре хотелось закричать, но он услышит. И она промолчала, плотно сжав губы.
Когда-то они были так близки с Алукардом. Когда-то она считала, что он её единственный друг во всём мире. Теперь Интегра думала, что, может быть, ненавидит его… но не способна была заставить себя даже подумать такие слова всерьёз. Нет, не тогда, когда не могла смотреть на него, не вспоминая, как жадно он её целовал.
Было бы так легко просто уступить и простить его. Притвориться, что ничего этого… что бы это ни было… никогда не происходило. Но этим она только поощрит его поведение. Всё это так запутанно.
Интегра вспомнила те самые первые несколько недель после того, как освободила его из подвала. Когда его волосы были седыми и ломкими, а высокомерие в голосе лишь едва скрывало настороженность, которую она почти рискнула бы назвать страхом.
В те ужасные первые дни после смерти отца, после всего, она осталась совсем одна. Дядя уволил всех сотрудников, а Уолтер был в отъезде. Лишь она, Алукард и подвал, полный трупов. Она была напугана до ужаса, и первое время Алукард утешал её.
Но в последние дни их пребывания наедине его тон переменился. Он шептал ей обо всех ужасах, что ожидают её в ту минуту, когда она выйдет в мир. Её руки по локоть в крови, а на остальное никто не станет даже смотреть. Он говорил, что для неё нет никакого выхода. Общественность сочтёт её убийцей. Спасения не будет. Интегра до сих пор не знала, верил ли он сам в собственную сказку.
— Есть лишь один… — продолжал он тем сухим, хриплым голосом, каким говорил первые несколько месяцев. — Если вы мне доверитесь. Вы доверяете мне, юная госпожа?
— В чём? — спросила она в ответ, сразу насторожившись — впервые в его присутствии.
Острая кромка его улыбки сверкнула, несмотря на мрак её комнаты — свет резал ему глаза, и поэтому Интегра держала особняк в темноте, задергивая шторы днём, а ночью почти не зажигая свет.
— Это не больно, разве что после первого укола. Потом всё быстро пройдет, и станет даже приятно.
— Ты хочешь выпить моей крови.
— И я разделю с вами свою.
Она моргнула, словно во сне. Всё и правда походило на сон: Алукард, бродящий кругами вокруг неё в тенях, красные глаза то слева от неё, то справа. И голос, звучащий так печально и сочувственно, когда рассказывал ей об опасностях человеческого мира.
Она отмахнулась от него, как будто он просто говорил глупости, но на самом деле единственное, что её остановило, — это воспоминание о том, как отец описывал вампиров и то пустое, ужасное существование, которое они влачат.
А на следующее утро вернулся Уолтер, и на том всё закончилось. Но факт остался фактом: Алукард никогда не гнушался воспользоваться ею. Он всегда хотел большего.
***
— Искариоты? Ты уверен, Уолтер? Интегра по своему уже обыкновению завтракала в своём кабинете. Работы как будто становилось только больше, и, какой бы удушливой она ни была, Интегре казалось, что стоит ей оставить её более чем на одну-две минуты, как та, подобно гидре, отрастит ещё несколько голов и проглотит её целиком. Солнце этим утром светило оскорбительно ярко; его лучи, дразня её, струились сквозь высокие окна. Но у неё не было времени провести утро на свежем воздухе вот уже… она даже не помнила сколько. — Да, мы зафиксировали их передвижения на севере, — кивнул Уолтер, наливая ей чай. — Однако пока что нет ничего, что бы указывало на нарушение договора. — Есть соображения относительно их мотивов? — Она с благодарностью приняла чашку. Кофеин должен помочь. — Разведка, по всей видимости. Это недалеко от известного логова вампиров. — Разве мы его ещё не зачистили? Он покачал головой. — Мы ещё находимся на стадии планирования операции. Интегра прикусила губу. Они не могут позволить себе сейчас стычку с искариотами, только не сейчас. Ничем хорошим это не кончится, а без Алукарда она рискует невинными жизнями. Искариоты не заботятся о бойцах, но «Хеллсинг» своих бережёт. — Пока закроем на них глаза, если они решат пойти на незначительные нарушения. Но продолжайте наблюдать за ними. — Как вам будет угодно. Она надкусила скон, размышляя о другой скользкой теме. — А что Алукард? Как он справляется с новой ролью? — Скажем так… — На неизменно мягком лице Уолтера мелькнуло лёгкое подобие гримасы. — Думаю, он ещё приспосабливается к ней. — Никого не убил? — сухо уточнила она. — Пока нет. — Тогда, пожалуй, это наилучший исход, на который можно было бы рассчитывать. Если он наведёт на новобранцев немного ужаса, ну что ж, возможно, это послужит на пользу поддержанию мистичности образа. — Такой взгляд бесспорно имеет место, — кивнул Уолтер. Она положила в чай ещё ложку сахара. — А Круглый стол? Есть у нас какие-нибудь указания на ход их мыслей? — Пока неясно, они держат рот на замке. Нашим источникам известно не так уж много. — Конечно, — вздохнула она. — Как думаешь, насколько всё плохо? Налетят они на нас, как стервятники? — Боюсь, только время покажет. Но из более позитивных новостей: я выследил утечку информации: рядовой, который был на месте той ночью. Прикажете его уволить? — Нет, переведи его. Держи подальше от Алукарда. Будем скармливать ему ту информацию, которую хотим, чтобы он передал дальше. — Сию минуту, сэр Интегра. Если нет никаких других указаний, не смею больше отвлекать вас от работы. Она рассеянно кивнула. — Спасибо, Уолтер. Столько всего происходит, а Алукард вне игры только усугубил ситуацию. Или же всё, наоборот, было следствием его отсутствия, что, в свою очередь, произошло целиком и полностью из-за мелкой ревности. Просто смешно. Перебирая в голове все кусочки головоломки, она гадала, какой следующий ход будет наилучшим.
