I want you to take me away

      С той ночи прошел год. Рей резко отозвали в свой город из-за срочных дел: бабушке совсем плохо было, и та не могла не быть рядом с родным человеком в такое время. Через пару дней закончился и тур группы, улетевшей в Бухарест. Рей казалось, что на этом завершился самый значимый период ее жизни: две суток, которые она будет вспоминать изо дня в день, и это будет греть ее душу до скончания веков. Вновь эта заедлая рутина, череда повторяющихся серых будней, отсутствие и эмоций, и действительной радости. Девушка иногда смеялась про себя: «Вот и закончилась молодость». И вроде разумом осознавала, что это не так, но мгновенно уставшее и будто бы действительно постаревшее тело побуждало верить нерадостным мыслям.       Вскоре на телефон сидящей в кафе с чашкой кофе девушки пришло уведомление. Через неделю нужно прилететь к сестре в Чикаго, чтобы помочь с переездом и организацией выставки. Уже сошедшая с ума от однообразия жизни, Рей только обрадовалась такому предложению, отвергая только настаивание старшей о личном оплате всех счетов.       Без надежды увидеть что-то положительное, она зашла на сайт одной рок-группы, потом другой… Но ни BVB, ни Breaking Benjamin, ни десяток других не проводили концерты даже в относительной близости от города. Уже отчаявшаяся и на порядок смирившаяся с собственным невезением девушка решила зайти на сайт Palaye Royale, и глаза ее удивленно округлились. Деньги тут же были переведены на нужную карту и перечислены на покупку одного из последних оставшихся билетов. По всей видимости, удача наоборот оказалась на ее стороне. Каким-то образом ей удалось урвать билет у сцены. Как? Уму не постижимо…       В голове тут же пронесся рой воспоминаний; тех, что она старалась не вспоминать в любое время, и только ночью отдавалась им всласть, оставаясь наедине с ними в небольшой, но комфортабельной ванне съемного жилья. Умом она понимала, что навряд ли ей удастся вновь испытать это, но сердце противилось реалистичным думам, ровно, как и вся душа.       В тот же день чемоданы были собраны, все мечты записаны в небольшой пушистый блокнотик, а последующую неделю Рей провела, глядя неотрывно на календарь. И вот, наконец, момент настал. Автобус, перелет, квартира сестры, заваленная коробками, пара суток помощи, из-за которых она уставала как после трех ночных смен устают рабочие, и она на концерте. Вновь это пламя разгорается в крови, вновь чужой голос заставляет сходить с ума, и окружающие люди становятся частью чего-то большего, одной всепоглощающей стихии. Вторящие ускоренному пульсу басы, потрясающий вокал и разрывающиеся струны. Как ей этого не хватало… Она то прыгала вместе с другими, складывая пальцы рук во всем такую знакомую «Козу», то прикрывала глаза, танцуя, не замечая замерших глаз находящегося на сцене солиста, на момент прервавшегося во время песни, то трепала волосами из стороны в сторону, как обезумевший подросток. Свобода, воля и отсутствие любых границ. Мечта.       Казалось, за время концерта она яростно выплеснула почти все эмоции, почти. Все же один мужчина так и не собирался «вытряхнуться» из ее головы наравне с раздражающим барахлом. Это не мало раздражало, но она также не знала про то, насколько сильно раздражался тот, кому принадлежали ее думы, все это время отсутствия.       На момент их взгляды столкнулись, и Рей показалось, что в его вспыхнул какой-то… Нет, это была не искорка, эта вспышка, это пламя, которое могло перерасти в пожар. Но она твердо вбила себе, что это всего лишь ее одинокое и изголодавшее воображение… Которое еще ярче заиграло с речью солиста, такой непривычной для рок-звезды.

«Знаете, я всю жизнь ненавидел игры: гольф, теннис… бильярд. И один день заставил меня сильно передумать. Азарт потрясающ, никогда не упускайте возможностей. Я не упустил, и не пожалел ни разу.

Потому что в один день, после игры, сказал, что хочу повторить, но возможности больше не было, поэтому не теряйте ее, пока та есть. Если бы она появилась снова… Я бы не допустил ошибки»

      Концерт продолжился, но в голове Рей билась эта фраза. Ей явно думалось, что это было сказано не в переносном смысле, а периодический взгляд Лейта лишь вторил ее мыслям. Поэтому по окончанию она не пошла в бар с сестрой, как собиралась, а направилась прямиком в гримерку, не зная, что ожидая услышать или получить. Хотя, как… Конечно, знала, но не могла признаться самой себе.       С трудом обходит охрану, замечает старую дверь и надеется всем сердцем, что не допускает ошибки. Намек? Или игры собственного разума? Плевать. Рискнуть. Жить.       Звук открытой двери и крепкие объятия сзади, вырвавшие судорожный вздох. — Попалась, пташка. — Все также пугаешь, подкрадываясь? — Не изменяю себе.       Насмешливо. Издевательски. Как прежде.       Ее резко разворачивают к себе и прижимаются к губам, словно захватывая их в плен, не отпуская ни на секунду, и Рей даже кажется, что она может потерять сознание от недостатка кислорода, но больше она нуждается именно в нем. Он жадно пьет ее, а девушка прогибается в умелых руках, прижимаясь грудью и зарываясь пальчиками в жестковатые волосы, ведя ими все ниже, проводя по спине, вынуждая мужчину даже прорычать что-то, резко подхватывая под бедра и прижимая к стене, даже слегка ударяя о нее. Рей сходит с ума, скулит от удовольствия и жажды, пытается быть ближе и слегка потирается о джинсу, изнемогая. Однако ее ставят на пол. Лейт отстраняется, отходя на пару шагов и как-то странно смотрит на нее, после закидывая голову и зачесывая вспотевшие волосы. И Рей как-то боязно, что ее сейчас пошлют назад или высмеют, но этого не происходит. — Сейчас сюда зайдут ребята. Ты сегодня в моем распоряжении? — он пытается говорить спокойно, но охрипший тон выдает его с потрохами, сводя с ума девушку. Та кивает в ответ и сглатывает вязкую слюну, пока солист усмехается и самолично подходит ближе, поправляя на ней задранное платье. Рей краснеет, понимая, что даже не додумалась бы до этого, и, как бы пристыжая еще больше, в гримерку и впрямь входят двое мужчин, уже знакомых ей. — Знакомое личико. Опоздательница? — улыбается Себ и пожимает руку растерянной девушке, которой остается только кивнуть новым персонам. Лейт тоже улыбается, а потом лазает в телефоне все время, пока Рей расспрашивают ребята о том, как та провела год, где была и что происходило в ее краях. Она радостно повествует о своей жизни, часто кидая взгляды на умолкшего солиста, но потом замечает его фирменную ухмылку. Явно что-то придумал. — Знаете, ребят, нам, наверное, пора. Думаю, стоит показать ей парочку ресторанов, раз уж она впервые здесь. — его улыбка вторит думам Рей, но она отнюдь не понимает того, что происходит, как не понимает и этого пресловуто романтичного настроя. Однако послушно встает вслед за ним и прощается, следуя за крепкой широкоплечей фигурой, пропускающей ее вперед у дверей и придерживающих их же при входе в такси. И всю поездку единственное, что как-то нарушает личные ее границы, это чужая крупная ладонь на ее бедре с чуть задранным подолом. — Лейт… — неуверенно начинает она, но ее прерывают шипением и приложенным к губам пальцам. Парень улыбается и только кладет в ее руку небольшую витиеватую маску, лежавшую ранее в кармане сиденья. Глаза Рей удивленно округляются, и она теряется в происходящем окончательно. — Надень. И слушай моих приказов. И она бы хотела возмутиться, но жажда знания неизведанного, но этот азарт… Они поглотили все ее мысли, заставляя в действительности молча повиноваться своему господину. — Умница. — слышатся уже знакомые слова, и машина останавливается. Они входят в огромное пышное здание, и Рей чувствует себя некомфортно в этом величии с красными коврами, дорогим хрусталем и позолоченными столами, между которыми время от времени снуют официанты с перекинутыми через руку белыми, как январский снег, полотенцами. Лейт называет свое имя, и их проводят к столику в самой середине зала, немного огороженному лишь крупными пальмоподобными цветами в не менее огромных кадках. Он заказывает бутылку какого-то вина, судя по названию, итальянского, и пару каких-то непонятных блюд, о которых Рей впервые слышит. — Ну и зачем мы здесь? Ты решил устроить свидание? — чуть возмущенно, но тихо спрашивает девушка, дождавшись, пока они останутся одни. Лейт улыбается одними глазами, пока к ним вновь подходит официант со льдом и вином. — Знаешь, чем хороши дорогие рестораны? — задает он вопрос и слегка склоняет голову к правому плечу, растягивая губы в легкой ухмылке. Рей замирает, ожидая ответа, но юноша глазами указывает на обслуживающего их мужчину, разливающего вино. — Ваше Amarone della Valpolicella, даме советовал бы взять тушеного мяса или дичь, прекрасно с ним сочетающегося и компенсирующего крепость. — говорит тот и замирает, когда Рей неловко поглядывая на приподнявшего бровь Лейта, и дает ответ сама, чуть мотая головой. Официант кланяется и вновь покидает, когда солист немного испивает напиток на пробу, удовлетворенно кивая и ставя бокал обратно на стол. — Ты так и не ответил. — замечает Рей, нервно комкая салфетку и исподлобья поглядывая на Лейта, а после по сторонам, замечая, что все дамы сегодня в масках, только при этом и в роскошных платьях. — Дорогие рестораны хороши тем, что в них официанты привыкли к тому, что слово клиента — закон, что бы он не говорил и не делал. Я решил вспомнить былое и поиграть. — ухмыльнулся он. — Реванш, помнишь? Рей сглатывает, хлопая глазами и ожидая продолжения, когда обычно неуравновешенный рокер легко крутит в руках бокал, также не сильно вписываясь в обстановку в своей рубашке и надорванных на коленях джинсах. — Расстегни пару пуговиц. — улыбается он, и Рей дрожащими руками выполняет это, вытаскивая через неудобные маленькие отверстия ровно две, когда следует новое, — еще одну.       И она повинуется, стыдливо опуская взгляд, когда к ним на подносе опускается заказанное и какой-то коробок. Лейт благодарно кивает и чуть встряхивает рукой, чем, по видимости, отгоняет официанта. — Голодна? — и испытующий взгляд. Она бы ответила «да», но ее голод обусловлен отсутствием не пищи, а другого… И она качает головой. — Прекрасно. Значит, начнем. — улыбается он и достает из коробочки, что самое неожиданное, карты. — Проигравший выполняет желание, но играть будем недолго. Поэтому, если ты не бьешь, то вместе со снятием исполняешь. И наоборот. Правила ясны? — ухмыляется он, и Рей кивает, в то время как внутри нее все заходится от предвкушения.       Она прекрасно играла, но в этот день удача изменяла ей, из раза в раз подставляя под неловкие ситуации. Лейт только пару раз прокукарекал и отозвал заказ, за что Рей также злилась, ведь в голову не шло ничего интересного. В то время как она уже выпила по чужому приказу вино, так же принудительно проливая совсем небольшое количество ровно на грудь, из-за чего отчетливо проступали возбужденные соски; ее нога давно была освобождена от обуви и стояла ровно на чужом бедре, будучи поглаживаемой музыкально тонкими и длинными пальцами, и еще десяток заданий… И вновь проигрыш. — И что же мне тебе загадать, победительница… — лукаво глянул на нее Лейт, улыбаясь, хотя скорее это было похоже на ухмылку. Он также расстегнул рубашку, но почти полностью, обнажая немного вспотевшую ровную кожу с чуть выступившими венами на ней. Рей ожидала, что он загадает что-то, что ей не понравится, но он превзошел ожидания. — Сними трусики.       Ее глаза расширились, и она торопливо оглянулась по сторонам. Она находились в самом центре зала, о чем она поспешила сообщить солисту, но тот только пожал плечами, отпивая вино. Девушка прикусила губу, не решаясь, но услышала напоминающее о себе покашливание. Краснея и старательно прикрываясь волосами, она в который раз поблагодарила богов за наличие в дресс-коде заведения маски и опустилась руками под стол, чуть приставая и выполняя требуемое, скидывая белье и оставляя его на полу. — Не опуская платье. Ты должна сидеть на диване. И да, ты забыла мне кое-что отдать. — непринужденно ответил он, чуть отводя взгляд в сторону бала, но Рей успела заметить потемневшие глаза и напряженные мышцы. Что ни говори, но он не привык контролировать себя… Сглотнув, она приподнялась и села, как приказали, охая от ощущения контраста разгоряченной кожи и холодной кожи дивана. Однако больше ее волновало то, насколько возбужденной она была и что могло остаться на сидушке. Прекрасно видя смущение партнерши, Лейт рассмеялся и только протянул вперед руку, напоминая, что последнее условие не выполнено. Все больше краснея, Рей наклоняется под стол и берет собственное белье, послушно подавая мужчине, который неожиданным образом подносит его к лицу, прикрывая глаза и вдыхая, усмехаясь.       Рей взвилась, подскакивая с места и кидая «Я в уборную», буквально бежит туда, не зная, как выражать свои эмоции прилично, когда в голове туман и бьющийся набат, однако не успевает убежать далеко: прямо у дверей ее останавливают, дергая на себя и коротко, но глубоко целуя, тут же переходя к шее, после — уху. — Согласен, дурная идея была приглашать тебя в настолько людное место. Я слишком возбужден для того, чтобы доигрывать, надеюсь, ты не против, малышка. Оставим оплату и удалимся. — хриплый голос еще больше свел ее с ума, и она едва могла идти за ним, удаляющемуся к столам. На негнущихся ногах, она подошла к их столику, все еще надеясь, что на их странную парочку никто не смотрит, но по большей степени ей стало на это глубоко плевать. Лейт в действительности отсчитывал нужную сумму, но потом, чертыхнувшись, кинул рандомные крупные бумаги, по видимости, так и не сумев подчитать. Рей улыбнулась с этого и замерла, заметив на диване с ее стороны небольшое влажное пятно. Ее щеки тут же опалил румянец, а солист с этого лишь растянул губы в ухмылке, наклоняясь к ее уху. — Какая ужасная извращенка… Может, нам стоит пригласить кого-то с собой, дабы ты ощущала, как их взгляды пересекаются на тебе?.. Ох, малышка, какой бы ответ не был, сразу предупрежу: не надейся. Я не готов делиться и буду наслаждаться тобой всю ночь в одиночку…       Внутри Рей все перевернулось, а дыхание сперло. Ее подхватывают на руки, вынося из зала, и она обвивает своими крепкую вспотевшую мужскую шею, утыкаясь и вдыхая его немного резкий запах. Ее сводит с ума эта ситуация, ровно как и он, несущий ее как пушинку, ничего не весящую. Он рвано дышит и отрывисто говорит цифру их номера, быстро вбегает по лестнице и с ноги распахивает дверь. Они набрасываются друг на друга, как изголодавшие, и так и есть. Лейт пытается разом стянуть с нее платье, но из-за разлитого вина то прилипает к разгоряченной коже, и он просто разрывает его спереди напополам, заставляя девушку разом выдохнуть и попытаться сглотнуть, что не получилось, ведь во рту пересохло. Она видела эти напряженные мышцы, желала его как никогда и хотела плавиться, чувствуя эту силу на собственном теле. И он позволял.       Рывком дергает на себя, целуя глубже и натягивая волосы у основания, проникает языком, и все внизу у нее закручивается в тугой узел; он резко кидает ее к стене, препирая собственным телом, нависая сверху. Наверное, от удара завтра на спине расцветут синяки, но ей совершенно все равно: она закидывает ногу ему на талию, а руки сводит в замок у него за шеей, прижимаясь крепче и слегка потираясь, вырывая собственный стон. Нежная обнаженная кожа соприкасается с шершавой одеждой, и это не совсем приятное трение сейчас казалось ей самым прекрасным и возбуждающим, но еще больше она желала почувствовать его полностью: дыхание к дыханию, кожа к коже, и он в ней…       Она вновь потирается о него, насколько это возможно сделать лишь с одной ногой на чужой талии, и он рычит в поцелуй, полностью подхватывая ее и неся в душ. Он срывает с себя одежду, и Рей не сводит взгляда с того, как он обнажает свое мощное тело, прикусывая губу от нетерпения. Включается вода, довольно горячая, но даже она не сможет сравниться с температурой их тел. И вновь она скрещивает ноги за его спиной, вновь он в ней, а она срывается на крик: так долго ждала, так изнемогала от жажды. И запотевшие стекла с отпечатком ее ладони лишь раззадоривали мужчину, равномерно вбивающегося в нежное тело. — Блять… Какая ты узкая… — хрипло на выдохе произносит он, и это скорее похоже на низкий стон, а она лишь выгибается в талии, стараясь быть как можно ближе и подставляя шею его губам. Он резко выходит из нее и становится на колени, вновь закидывая ее ноги, но уже на собственные плечи, кусая за внутреннюю часть бедра и вылизывая ее средоточие женственности, время от времени проникая вовнутрь. Лейт вводит пальцы и перебирает ими внутри ровно с той скоростью, которая свойственна лишь ярым музыкантам, владеющим инструментом. Сейчас этим инструментом была Рей, срывающая себе голос от стонов и притягивающая своими тонкими пальчиками голову мужчины ближе. Ей казалось, что она сходит с ума: она совершенно не осознавала происходящего и желала его везде. — Сука… Лейт… Да войди уже… — не выдерживая, шепчет она и вновь стонет: он ввел третий палец, одновременно всасывая нежную кожу в самых ее нетронутых местах. Еще пара поцелуев, и мужчина вновь вытаскивает пальцы, вставая с колен и разворачивая к себе спиной, входя и двигаясь сразу в быстром темпе, что было даже не замечено Рей: слишком возбуждена та была. Маленькая кабинка наполнилась ровными шлепками и хлюпаньем, из-за чего щеки девушки покрывались розовым цветом. Она судорожно хваталась за стекло душевой, но не находила в нем поддержки, просто сильнее выгибаясь, грудью касаясь прохладной стенки, так ярко представляющей контраст с ее горячей кожей, и пытаясь насадиться глубже, подаваясь навстречу мужчине. Он приостанавливается и шлепает ее по ягодице, всего один раз, но на коже расцветает красный цвет, и девушка вскрикивает, но ее тут же разворачивают к себе и резко целуют в шею, оставляя след. — В губы целуй… — стонет Рей, начиная буквально хныкать от неудовольствия приостановленных в ней движений, и Лейт усмехается, на мгновение замирая около ее лица, глядя почерневшими глазами, а другой рукой касаясь ее снизу. — Тебя в какие? — на его лице играет ухмылка, когда Рей теряет дар речи, а его пальцы вновь опускаются на ее чувствительные места, начиная уверенными круговыми движениями массировать клитор. Не дождавшись ответа, он рассмеялся и все же поцеловал девушку, не прекращая движений рукой и возобновляя прежние. Одному дьяволу известно, как при этом удерживалась Рей, обхватившая его торс ногами и извивающаяся под уверенными движениями. — Лейт… Лейт, я сейчас… Я скоро… — Ласкай соски. — хрипло отдал приказ он, и девушка уже безропотно слушалась, выполняя нужное и только подкатывая глаза от удовольствия. — Какая послушная девочка… Мх… Ты с ума меня сводишь…       И Рей выгибается в его руках, почти крича от наслаждения, пока тот продолжает движения, ставшие более глубокими и резкими, что только продлевает ее ощущения. Перед глазами все плывет, она не чувствует тело, которое содрогается от чужой силы и умений, Рей попросту перестает существовать, разбиваясь в один момент на тысячи частиц, и Лейт вторит ей, испуская хриплый стон, в один момент выходя и просто прижимаясь к ней телом, сдавленно дыша в шею и не без труда придерживая в стоячем положении, хотя у самого руки подрагивают. — Ты великолепна… Боги, как же ты великолепна… — тихо говорит он, целуя за ушком, и Рей с усилием смеется, расплывшись даже для того, чтобы издавать какие-то звуки. — А я по-моему сорвала голос… — почти шепчет она, и Лейт вторит ее смеху, прижимая ближе и вдыхая запах ее волос на макушке, и наконец выключает воду. Им и без того тепло, и не менее влажно.