Сыпучие возможности.

      Густые облака разошлись, позволяя светилу дотянуться до блестящих шпилей башен с резными оконцами. Пройдёт ещё очень и очень много времени прежде, чем этот конкретный цикл забудется, но первый взгляд на архитектуру Тсара, известного больше как Республиканская Столица, Сэнд не забудет уже никогда. Так величественно её не встречала даже сама, собственно, Столица. Быть может всё дело в устаревшем стиле, главенствующем здесь, может, отсутствие большого количества кораблей делало пространство более воздушным, нереальным, а может и гомон голосов сбивал здравое восприятие. Песочная Алмаз могла бы сказать, что работает здесь всё и сразу. Она даже не сразу сообразила, что нужно сойти с платформы… Единственной здесь, как кажется. Однако, теперь были небольшие проблемы. Система навигации здесь работала плохо, указатели были, но в виде табличек с витиеватыми надписями, которые крайне сложно было разобрать. Наконец она натыкается на кого-то знакомого и почти с отчаянием цепляется рукой за висящий пояс. Правда, почти что его развязывает, ведь заметили её всё равно не сразу. — Эй, смотри, куда- Красная Алмаз поворачивается с недовольством на помеху, совсем немного опускает взгляд и сжимает губы, сдерживая несколько слов за ними прежде, чем выдохнуть через нос. Сэнд даже ухмыльнулась, заметив, что у Старшей при этом из ноздрей идёт белый пар. — А, это ты. — Здравствуйте, я немного потерялась, извините, Вы можете, пожалуйста, сопроводить меня… В главное здание или что-то или… Где я могла бы начать работу, вот.       Выражение лица довольным не становится, скорее становясь даже хуже, пока сама женщина осматривает гостью с головы до ног, пренебрежительным жестом прося, чтобы её одежду наконец отпустили. Наконец-то кивает и разворачивается на знакомый армейский манер, всё так же узнаваемо набирая темп шага. Неужели, это профдеформация такая? — Если поторопимся, то сможем отправиться прямо сейчас, поднажми, шевели стройматериалами. — Извините? — Ты ведь песок, да? — Нет, извините, я Алмаз, Вы меня не узнали? — Сэнд улыбается в неловкости и наклоняется вперёд, только сейчас заметив, что некогда длинный хвост сменился на красное строгое каре и почему-то оно смотрелось на голове будущей коллеги естественнее. — Да, это понятно, но ты ведь… Ой, Звезда, ладно… Если объяснять, то смешно не будет, ты должна сама дойти. — Куда дойти?       Провожатая оглядывается на неё с искренним удивлением, но в ответ получает такой же искренний выжидающий интерес. — Неважно. Потом поймёшь. Надеюсь… — Что-то случилось с Вашими волосами, да? — Да. И давай на «ты». Я чувствую весь вес времени, котрое уже существую, когда ты говоришь «Вы»…       Остановки за всё время диалога так и не произошло. Рэд (Сэнд теперь имела право так её называть) двигалась легко, со знанием дела, полным пониманием местных особенностей. Вот что-то строят, поэтому от ограждений нужно отойти, как по заказу, со строительных лесов уже свалилось ведро краски, брызгами покрыв правую штанину младшей, испуганно отскочившей недостаточно быстро. Теперь нужно пригнуться, потому что одна из Лазуритов слишком рано начала снижаться, не дотерпев до разрешённой области. — О, Звезды… — Песочная чувствует касание затылка и слышит сбивчивые извинения, сама снова ускоряясь. — Ничего! — Не отвлекайся. Эти ступени ждать не будут. — Красная Алмаз первой начинает поднимается по винтовой лестнице, ненадолго оглядывается, чтобы убедиться, послушали ли её, после снова ускоряясь.       Сэнд сначала не понимает, зачем же им так спешить, но где-то на третьем шаге слышит как ступени начинают с металлическим клацаньем защелкиваться обратно в пазы, сделанные в колонне специально для механизма. Виды уменьшающегося города с его башнями, мостами, флагами и толпами приходится временно пропустить, больше волнуясь о том, как бы не упасть. — А ты начинаешь вливаться, я посмотрю. — Не сказала бы, но благодарю! — Это ещё ничего, сейчас покажу главную прелесть Тсара… Общественный транспорт. — Какой… Транспорт?       Рэд ей только странно улыбается и вытягивает руку, указывая на платформу, занятую густой и пëстрой толпой, в которой каждый считал своим долгом недовольно фыркнуть хотя бы раз или начать стучать подошвой в ожидании. Словно транспорт только на этой тяге невыразимого и сжатого гнева и движется. Через минуту же к платформе подбирается ряд устаревших больших грузовых капсул. Они уже заняты примерно вдвое большим количеством самоцветов. Вот кто-то с трудом протиснулся против течения входящих, облегчëнно выдыхая, словно ему и впрямь нужен воздух. Другие же старались втиснуться в открытые двери явно сверх позволительного объема. — Пойдём, а то проморгаешь и придётся пешком добираться!       Песочная только и успевает подумать, как же тут всё странно прежде, чем её хватают за подтяжку, прямо так затягивая вместе с собой в самую толчею, каким-то командным тоном советуя держаться за поручень. Ещё бы видеть этот поручень. Кажется, что-то есть. Больше похоже на руку старшей и остаётся надеяться, что это она, а не кто-то совершенно незнакомый. — Почему мы здесь? — Потому что тебе нужно добраться до дворца, а я так… Чтобы тебя не задавили. — Но почему… Именно так?! — Потому что транспорт ограничен, приходится делиться. — Но мы же… Алмазы. — И?       Сначала Сэнд чувствует возмущение, даже оскорбленность, но потом и правда задумывается, а чем они отличаются? Две ноги, две руки… Да, у некоторых самоцветов другое количество глаз, но это всё, что она может вспомнить. Некоторые кварцы выше неё… Да Жемчужины выше неё! А это уже совсем оскорбительно. Получается, дело вовсе не в комплекции, но почему-то же их считают главными, верно? Значит, что-то должно быть. Точно. Еллоу говорила, что они создают всех остальных. Хотя… Пока что самой Песочной кажется, что старшие лишь отдают приказ о создании. Но это тоже важно. — Мы Алмазы и… Мы заслуживаем особого отношения. — И ты тоже? Это за что же? — Я… — Она заикается. Моргает несколько раз и виновато опускает голову так, как если бы в этой мешанине из рук и спин её правда кто-то видит. — Справедливо, я ещё не заслуживаю, но как же вы трое? Неужели нельзя выделить транспорт… Ну хотя бы отдельно для правителей? Не индивидуальный, но отдельный… Буквально одну единицу? — А нам не нужно. — Как у вас всё просто! — А ты любишь усложнять себе и другим жизнь, коротышка? Звёзды, ты и правда как миниатюра Еллоу. — Н-нет! Но… Но разве не стоит поддерживать статус? — Сэнд-Сэнд-Сэнд… — Почему-то идущий сверху хриплый голос особенно чëтко и ясно передавал именно насмешливый тон. — Мой статус поддерживается не этой ерундой. — Ерундой? — Вот именно. — Казалось бы, сейчас она должна пояснить, но не стала. Просто не захотела или не могла, а может действовала по правилу «меня и не спросили, чтобы я что-то тут говорила».       А Сэнд со своей стороны никак не могла спросить. Она слишком потерялась в своих мыслях и даже немного разочаровалась, но не в собеседнице, а в себе: так долго учиться и адаптироваться, чтобы снова ничегошеньки не понимать. Словно её кто-то оттянул в самое начало и теперь придётся проходить основы заново. Однако во всём этом потоке была всего одна мысль, которая смогла взбодрить её: — Блу была права, вы очень странные. — Нашла у кого спросить, тоже мне! — Рэд неожиданно показывается среди общей кучи народа и недовольно сжимает губы, чуть скривив их. — А она прямо эксперт в странностях? Сама-то… Чтоб её… — Что, сама? — Младшая по привычке наклоняет голову на бок, но случайно прислоняется виском к «порочню» и окончательно убеждается, что это скорее всего рука Красной, чем что-то другое. Всего несколько секунд замешательства, но после них взгляд сам собой опускается к полу. — Ах, точно… Та история. — И всё-таки ты знаешь… Я полагала, что у вас там она подверглась цензуре. Обычно Еллоу в этом деле мастер. Дай угадаю, ты опять же это от Блу и услышала. — Ты так говоришь, словно ненавидишь её. — Впервые за долгое время Сэнд и сама хмурится, удивляясь, как легко её тело перегруппировалось в боевую стойку, широко раставленными локтями освобождая себе место вокруг. — Уже нет. — Но когда-то? — О, это было для твоей новенькой головушки неизмеримо давно. — Рыжая легко переходит от гнева и возмущение вновь к надменной ухмылке, освобождая ненадолго свою руку из хватки Песочной, чтобы её же чуть тыкнуть в переносицу пальцем. — Тебе вредно столько думать в незнакомом месте, того гляди… Потеряешься. Мы выходим. — Правда? Наконец-то! — Девчонка было уже крутит головой, чтобы увидеть выход, но старшая снова направляет её сама, придерживая за затылок. — Только не думай, что выйти легче, чем войти.       С тихим скрипом открываются двери и масса пассажиров приходит в движение: кто-то выскакивает сразу, кому-то приходится протиснуться. Кто-то не хотел выходить, но его вынесло общей силой, а другой устоял, едва не погнув поручень в своих руках. Но мало было того — так ещë и с платформы новички всё прибывают, с напором, руганью, состоящую из слов, которые Сэнд только предстоит понять. Наконец-то её вытягивают вдаль от творящегося беспорядка и теперь можно заметить, насколько обе они растрепались за время поездки. Только, если Рэд достаточно щëлкнуть пальцами, то Песочной приходится всё поправлять вручную. — Они до сих пор не научили тебя управлять своей одеждой? — У меня… Плохо получается, знаешь? — Вижу. — Красная задумывается ненадолго и в целом осматривает внешний вид их новоприбывшей. — Я бы на твоём месте сменила тон рубашки, голубоватый оттенок белого выбивается из твоей палитры, некрасиво. — Ничего ты не понимаешь. — Младшая хмурится и демонстративно поправляет воротник, сама ненадолго заглядываясь на свои запыленные рукава. В иной раз она бы постыдилась, что старшей не понравилось, но сейчас этот цвет ей показался ещё изумительнее, чем раньше. Словно лëгкое светлое облачко. — Допустим. Пошли. — Рэд немного отрывисто поворачивает в сторону выхода и уже вскоре покидает платформу, сигнализируя, что им нужно дальше.       Сэнд оглядывается чаще, чтобы не попасть под раздачу, как было раньше, поэтому не сразу смотрит перед собой на многоступенчатом подъеме. Огромная просторная каменная лестница, условно делящаяся на секторы застывшими фигурами статуй и пустыми фонтанами. По самым краям её идут линии фонарных столбов с причудливыми и угловатыми нишами для ламп. Там же, на терассах, установлены отдельные скамьи или даже маленькие беседки. Наконец, некоторые места, видимо, представляют собой другую пешую дорожку, просто проходящую мимо и исчезпющую где-то за углом. Когда-то, это всё было расписано огромным красочным сюжетом, вероятно, видимым полностью только в полёте или из одной из самых высоких башен, но сейчас на серых ступенях проступают только кляксы блеклых фрагментов. Должно быть, по этим местам ходили реже других. — Поднимай челюсть и идём, до входа ещё минут пятнадцать идти, а я уже не молода, мне нужно присесть. — Еллоу говорила, что у вас дефицит ресурсов… Вероятно, из-за такого. — Думаешь? Не знаю, как они это строили, но это было очень давно. Когда я пришла, краска уже была бледной. Сейчас её и вовсе нет. — Ну, да, у нас бы покрасили заново… — И закрасили бы картину в один скучный цвет. Белый, например. — А красный интереснее? — Ха! Не каждый. Какие-то оттенки до одури противные. Например, я.       Эта шутка Сэнд понравилась больше. Нет, не потому, что она впервые унижает саму Рэд, хотя и это чувство справедливости было приятным, скорее потому, что она демонстрирует равное отношение ко всем в окружении Красной Алмаз, даже к своему собственному существу. Другие её шутки теперь уже не кажутся такими обидными, потому как она не ненавидит тебя или кого-то другого, она просто… Хочет немного веселья. Маленькую искру. — Рэд? — Слушаю, мини-Еллоу. — Во-первых… Вот это было не очень забавно. Во-вторых… А бывают другие республики? Как Монохром? — Нет. Была другая империя, не самоцветного происхождения, но они не выходили на связь очень давно. Увы, нам неизвестно, почему. — Вы никогда не проверяли? — Это слишком далеко. Может быть, однажды, наши колонии дотянутся и до тех регионов известного космоса, но пока нам ничего не известно. — А как, в таком случае, появилась Республика? — Это случилось слишком давно, чтобы мы могли сказать точно. Империя старше, это очевидно. Между Старшими был какой-то конфликт, способствовавший отделению, что тоже, согласись, не является сомнительным фактом. Суть могут вспомнить, вероятно, только Уайт и Блэк, ведь именно они-то и посорились тогда, но сейчас они в состоянии перемирия и не хотят его портить. Я полагаю, это из-за того, кто такая, собственно, Блэк. — Ну… Самоцвет? — Почти. — Рэд предупреждает следующий вопрос, теперь отрицательно покачав головой и немного ускорив шаг по лестнице. — У нас не любят об этом говорить. Ей неприятно, нам неудобно, политике не мешает, поэтому все стараются не затрагивать лишний раз.       Сэнд понимающе кивает и улыбается. Какой бы эта Блэк ни была на самом деле, а ей она вспоминалась спокойной, доброжелательной и улыбчивой. Приятной. И теперь она стала ещё приятнее: не любит ссоры, тихая и… Не такая. Другая, как сама Песочная. Теперь ей казалось, что при разговоре великанша сможет понять все её проблемы. Наконец-то она сможет поговорить об этом чувстве с кем-то.       Ворота величественного древнего дворца открыты. Видно, что закрыть их будет тяжело — это не такой современный механизм, как в Столице. Тканевые флаги висят троецветием на стенах и шестах, то там то здесь на поворотах стоит караул и длинные холодные коридоры освещаются всё теми же лампами старого образца. В залах больше полагаются на естественное освещение проходящее через разноцветные стëкла витражей. На этом окне фигура в светлых доспехах протягивает руки вверх, словно пытается поймать одну из звезд в верхних секторах окна. Чуть дальше, этот же воин отдаёт с помощью меча команду об атаке и почти весь коридор посвящён рядам копейщиков, мечников и щитоносцев, только в середине они сталкиваются с первым… Тёмным созданием. Его извилистое чëрное тело, расправившее перепончатые крылья и изогнувшее три хвоста с жалами, поднято на задние огромные лапы, пока когтями передних рогатый монстр крушит светлые щиты. Уже знакомые воины бьют дальше и секут клинками меньших существ. Вот крылатое создание впилось в руку и фигура кричит от боли, подняв голову к звездам, а вот другой отрубил голову ползучему гаду у своих ног. Герой в конце коридора, ровно напротив своего первого изображения, стоит теперь над поверженным чудищем, указывая своим мечом в шею монстра.       Сэнд мотает головой, чтобы избавиться в ней от звуков битвы, казалось, прямо здесь гремит оружие и слышно торжествующие голоса. Спокойное лицо победителя и его любящий взгляд, направленный на зрителя и вовсе заставляют вздрогнуть. Секунда и воин в доспехах с благородным лязгом шагнëт вперёд, чтобы поздороваться. — Кто это? — Тсар. — Как… Планета? — Она и есть планета… Как бы… Тсар если бы вместо планеты ей суждено было выглядеть как мы… Это сложно. Блэк говорит, так раньше всегда делали… Место изображали как личность. — Как странно… — Спроси у неё лучше, она знает. — А что за Тëмные?       Рэд останавливается, оглядываясь на девчонку, после улулыбается и дëргает плечами, словно разминаясь. — Было бы красиво, если бы ответ на твой вопрос был на следующем витраже, но он выше, в жилой части. Хотя, если ты готова подождать ради эффектности… — Готова, пойдём! — Сэнд кажется более счастливой от одной только мысли об красивой истории и это заставляет Красную даже посмеяться, пока они находят подъём к личным покоям правительниц. По символу на двери, который нужно активировать своей силой, видно, что кроме Алмазов здесь никого и не бывает. Стены и пол здесь не такие затертые. Видно извилистые фигуры нарисованные или вырезанные на стенах. Похоже, это растения и здания среди них. — Смотри. — Рэд заставляет младшую повернуть голову к трëхсегментному окну. В среднем, самом большом, изображена многоконечная звезда из белых, чёрных и разного оттенка серых лучей в золотистой оправе. — Парагон. — Кто? — Вера древних времён. Первая звезда или что-то вроде того… Вон там… Слева от нас, ты и сама узнаешь. — Уайт. — Сэнд даже улыбается, когда видит знакомый образ, разве что одежда более простая, похожая на единый кусок ткань, закрывающей тело. Высшая разводит руки и между ними блестят мелкие звёзды самых разных цветов. Так же разнообразны и руки, тянущиеся к образу снизу. — И самоцветы. Создания из света. — А справа… Блэк, да? — Поза фигуры и впрямь идентична, как и одежда, правда, окрашенная в тёмные цвета. Лицо брюнетки не кажется умиротворенным, как у светлой фигуры, скорее… Печальным. Сама фигура более хрупкая, не такая громадная и до Песочной вдруг доходит, что обе они словно бы… Моложе самих себя настоящих. Между руками Блэк расположены не звëзды, а круги и капли блестящего черного материала, словно это не стекло, а смола или куски того стекла, что создают обсидианы. К бледным ногам тянутся такие же непрозрачные тëмные руки с удлинёнными и загнутыми фалангами. Когти. — Верно… И тени. Порождения тьмы. Как и она сама.       Младшая прекращает улыбаться, оглядываясь на свою руку. Иллюзорная боль снова пробила палец и вместе с ним всю конечность, оставляя после себя мерзкий холод во всём теле. — Всё ещё болит? — Ты знаешь? — Я тебя от этого очищала, малявка… Ну так?       Сэнд теряется. Потом смотрит на обувь Красной Алмаз и отчётливо вспоминает звук, с которым эти сапоги шли рядом с обувью Еллоу. Потом пришло воспоминпние о боли и странных припадках. — Нет. Только… Когда слишком много думаю об этом… — Вот как… Что же, это на благо, быть может, разовьëт в тебе интуицию или вроде того. Пригодится в бою. — Я не понимаю… — Она качает головой, словно так её растерянность имеет больше веса. — Так вы сражаетесь с тенями или живёте с ними? — Мы сражаемся и живём с ними. Никто не научил бы нас так хорошо защищаться от них как сама тень. — Но это бессмысленно! — Я тоже так думала, но со временем ты начнёшь понимать… Подсознательно, знаешь? Кто-то из них ближе к самоцветам, как Блэк, кто-то вообще не разумен. — Получается, с кем-то можно договориться, но с дикими не получится… — Ты уже начинаешь понимать. — Рэд улыбается ей и зовёт за собой дальше жестом. В какой-то момент Сэнд начала думать, что Старшая просто не может стоять на месте по какой-то причине. — Тебе везёт, Грэй и Блэк как раз вернулись с инспекции границ. Поздороваешься.