Не мог бы ты одолжить мне перо?

Как только суд завершился, Драко Малфой хотел одного — поскорее оказаться в собственной комнате. Он ведь уже не надеялся снова в ней побывать, но Поттер… как всегда перекроил все его ожидания. Заступился, благородный, горько думал он. Только что теперь с этой жизнью делать? Драко почти бежал к каминам в Министерстве, но позади послышались лёгкие и ещё более торопливые шаги. — Поттер. — Малфой. Молчаливое мгновение словно заморозило время и пространство между ними. Чего он ждёт? Что сказать? От чужой жалости больно закололо где-то под рёбрами и сперло дыхание. Но Поттер избавил его от необходимости искать слова и заговорил первым: — Я, в общем, вот… — и осторожно протянул на ладони палочку. — О, прекрасно, возвращаешь краденное? Глаза Поттера резко округлились. — Что? Но ведь ты сам кинул её… — Не неси чушь. Это моя мать, я бы никогда не лишился её во второй раз, тем более добровольно. Чушь, Драко, чушь несёшь только ты! Боже, он же всё видел, хоть бы он решил, что ему показалось! Гарри весь выпрямился и напрягся, лицо из растерянного стало жестким, а в глазах заиграл огонь прошлой ненависти. — Приношу извинения. Возвращаю украденную у тебя палочку, — отчеканил он, развернулся и исчез так же быстро, как и появился. Добравшись до своей комнаты, Драко попросил мать не беспокоить его, и долго прижимал палочку к груди, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.

***

— Какой же ты все же мудак, Малфой. Повезло же встретить его в самый первый раз, когда пришлось выбраться из поместья в Гринготтс по вопросу выплаты репараций. — Подай на меня в суд, Уизли. Вот только меня уже оправдали, какая жалость. — Об этом я и говорю, он вытащил тебя, а ты? Неблагодарная тварь. Из огня, из тюрьмы, подумать только. Ты даже спасибо не сказал. — Откуда ты знаешь? Бедный Поттер тебе нажаловался? Рон только ещё больше разозлился и сжал кулаки. — А хотя знаешь, продолжай в том же духе, Гарри быстрее отойдет. А ведь даже я после битвы успел поверить, что ты изменился. — Что? — растерянность проскочила в выражении лица Драко. — От чего отойдет? — От твоей наглой рожи. Из-за тебя, мудила, мой лучший друг уехал хрен знает куда. Надеюсь хоть какие-то остатки совести тебя помучают. Ты мог бы быть не таким дерьмом с ним, знаешь? Хотя куда тебе понять. Злость смешивалась с отчаянием на лице Рона, он уже собрался уходить, но Драко поймал его за запястье и снова развернул к себе. — О чем ты говоришь? Пожалуйста, — от язвительности не осталось и следа, на лице Драко читался страх и мольба. Он не понимал. С Поттером он привычно обернулся в свой ядовитый панцирь, чтобы не пропустить наружу ни частички реальных чувств, ведь думал, что Гарри только сильнее станет презирать его после войны, но ничего из сказанного Роном не вязалось с этим. Уехал? Из-за него? Как его вообще могли задеть те слова, ведь они никогда и не общались иначе. — О, все же совесть есть. Ответь на один вопрос. Я знаю, что ты не выдал его в поместье. Скажи, это ты бросил ему палочку во время битвы? Драко замер, а глаза его забегали. Рон фыркнул. — Ясно, можешь не отвечать. Так и думал. А Гарри думает, что головой поехал. Нахрена ты ему наврал? Драко не мог ответить. Да и кому, рыжему Уизли? Признаться, что боишься выдать себя настолько, что ведёшь себя, как последнее дерьмо, а от этого только ещё больше стыдно? Рон словно прочитал что-то в его глазах. — Он для тебя важен? Малфой смог только еле заметно кивнуть, но этого было достаточно. — Тогда мой тебе совет, перестань быть таким трусом. Тем более, что мы все видели, на что ты на самом деле способен. Добровольно остаться без палочки в толпе пожирателей, кинув ее Гарри Поттеру — шляпа бы точно перевела тебя на Гриффиндор, если могла бы. Я пришлю тебе его адрес совой. — Спасибо. И Рон впервые по-доброму улыбнулся ему.

***

Девять часов перелёта в США уничтожили почти весь запас храбрости Драко Малфоя, но поворачивать назад было поздно. Ещё сорок минут на такси — и Драко измял руками всю ткань когда-то отглаженных брюк, пожалев, что не надел обычные джинсы. Перед поездкой он зачем-то купил букет цветов. Белоснежные лилии рядом на сидении мозолили глаза, но Драко пошёл ва-банк. Терять было нечего. Старое четырехэтажное здание, один пролёт, второй, третий. Восемнадцатая квартира, ничем не примечательная дверь. Не выдержал и оставил букет на подоконнике у окна за углом. Дурацкая была идея. Вернётся за ним, если что. Осторожный стук в дверь. Поттер не открывал долго. Драко успел поверить, что Уизли над ним подшутил, но тут щелкнул замок, повернулась ручка, и сердце Драко провернулось в груди вместе с ними. — Малфой. — Поттер. Глаза встретились и знакомая боль пронзила грудную клетку Драко. — Я… — Пришёл вернуть украденное? — Что? — Ничего, шучу глупо. Драко совсем растерялся. Не так он представлял себе эту встречу. Сам не знал, как, но точно не так, хоть и прокручивал то, что скажет, сто раз. — Почему ты уехал? — еле слышно спросил Драко. В глазах Гарри мелькнула неприкрытая боль. — Устал. Рон тебе что-то сказал? Что ты здесь делаешь? — Нет… То есть да, он сказал мне перестать быть трусом. Но я… Поттер, я все равно трус. Прости меня, — чтобы не смотреть больше в глаза, он уставился на косяк двери, который до побелевших пальцев сейчас сжимала ладонь Гарри. — Что ты здесь делаешь? — медленнее, разделяя каждое слово паузами, переспросил Гарри. — Это я. Это я бросил палочку тогда, — глаза Гарри на этих словах округлились. — Я не вру. И я сделал бы так снова. Если это может хоть немного искупить мою вину, я… Мерлин, я всё ещё не верю, что ты не ненавидишь меня, — начинала подступать истерика, но Драко держался как мог. — Думаю, нам много о чем надо поговорить, — сказал Гарри, взял с крючка куртку и закрыл дверь позади себя. — Пойдём пройдёмся, ты, наверное, голоден? Драко поспешно закивал на первое утверждение, а потом смутился, что Гарри мог неверно его понять. О еде он сейчас думал в последнюю очередь. — Здесь напротив неплохое кафе, — Гарри уже обогнул его и направился к лестнице, но тут взгляд его скользнул по букету лилий, и он вопросительно обернулся на Драко. Малфой мучительно покраснел. — Это… — Ни к чему не обязывает, — Драко хотел провалиться под землю. — Я правильно понял? — Гарри сделал шаг в его сторону, оказываясь непозволительно близко, пытаясь заглянуть в лицо. И Драко наконец решил. Решил попробовать хоть раз в жизни быть храбрым до конца. — Я люблю тебя, Гарри, — прошептал он, и, не успев испугаться, был прижат к двери. От прикосновения губ его скрутило мучительным, желанным спазмом, а руки Гарри на его теле казались нереальными. Он целовал его жадно, но мягко, словно пытался успокоить и себя и его. Через несколько мгновений Гарри отстранился, голос его дрожал. — Я не верил. Не верил, что это возможно. Особенно после того, как вернул тебе палочку в Министерстве, — Гарри почти всхлипывал, дышал рвано и всё жался и жался как можно ближе к Малфою. Вдруг Гарри вплёл руки в волосы Драко, ярко улыбнулся и сказал: — Всё-таки и правда пришёл вернуть краденное. — Но я ничего не… — взволнованно запротестовал Малфой. — Сердце, Драко.