Не мог бы ты одолжить мне перо?

— Поттер, ты что, гей? — заявил он мне однажды в своей старой язвительной манере. Его прошлое дерьмо частенько прорывалось в общении, хотя мне казалось, что мы теперь неплохо ладим. Сейчас я рад, что он задал этот неприятный вопрос, но тогда я был в бешенстве. Я был задет, уязвлён, ранен. Потому что два года влюблённости в своего напарника без возможности к нему подступиться накладывали некоторый отпечаток. Не поймите меня неправильно, да, он все ещё был острым на язык, и часто придирался ко мне без повода, но в остальном он стал совсем другим человеком. А может он всегда таким и был, черт его знает. Может, просто изменились обстоятельства. В нем оказалось просто невообразимое количество доброты и заботы, которые он показывал, как я понял позже, только когда чувствовал себя в безопасности. Среди людей, которым доверял. Я был счастлив оказаться в их числе. Но тогда… Когда он задал этот вопрос, то, каким тоном он его задал, в тот момент мне казалось, что всё, чего он хочет — это снова унизить меня, прямо как в школе. Мне стоило тогда немного подумать и использовать свои новые знания о нем, но, как я и сказал, я был в бешенстве. Моя несдержанность, обида, боль, и некоторые прошлые жизненные обстоятельства не позволили мне ни отмолчаться, ни соврать. — Не то, чтобы тебя это касалось, но да. Какие-то проблемы? — в моем голосе звучала угроза, я это знал. Его глаза на мгновение округлились, но затем снова злобно сощурились. Я ожидал, что какие-то предрассудки из его чистокровной оперы могли остаться. Я боялся, что это будет ориентация. — Никаких, — ответил тогда он. Я молился Мерлину, чтобы мы хотя бы больше не возвращались к этому разговору. Тщетно, как понимаете. Я должен был распознать ревность за всеми его поддевками в следующие несколько месяцев, ведь это так не вязалось с его обычным поведением. Он попытался, в своей извращённой и издевательской манере, предлагать мне разных парней. Очередной стажёр, как и многие из них, почти смотрел мне в рот, когда приходил на практику в аврорат. — Что, Поттер, не оставишь его на отработку после занятий? — ехидно спрашивал Малфой. Я звал всех из отдела посидеть вечером в бар. — Роба, поговаривают, никогда не видели с девушками. Он, конечно, не из твоей лиги, но может тебе и перепадёт, — вроде как мимоходом говорил он. — Ты как-то долго у начальства, — хитро улыбался он, когда я возвращался с долгого совещания. И так почти каждый день. Я молчал на каждый выпад. Хотя хотелось набить ему морду и заплакать. Я не выдержал, когда у него появился реальный повод для намеков. На одном из заданий среди свидетелей оказался мой бывший. Ничего серьезного, и разошлись мы на хорошей ноте, поняв, что хотим от жизни разного. Но тот вдруг пригласил меня на чашку кофе. Если не знать о моей ориентации — ничего такого. Но Малфой знал куда смотреть. — Поттер, почему ты отказался? Он, вроде, был ничего. — Это мой бывший. Тут с его лицом случилось что-то интересное. По первости я подумал, что это отвращение, но потом… — Малфой, ты что, гей? Он замер на несколько мгновений. Я видел, как тяжело ему даётся это решение. — Как ты там говорил. Не то, чтобы тебя это касалось, но да, — наконец ответил он с болезненной гримасой на лице. — Ты не ведёшь себя так, будто меня это не касается. Почему ты сразу не сказал? — Как ты себе это представляешь? Это было бы жалко. Будто я… напрашиваюсь. Ты бы все равно на меня не посмотрел. — О, а так ты вёл себя очень разумно и логично. Малфой резко отвернулся, словно ему дали пощечину. Он весь покраснел, на его бледной коже это было особенно заметно. Глаза замерли на одной точке где-то на полу. Он будто ждал приговора. — Малфой, — позвал я, но он только зажмурился. — Драко… — я сделал шаг к нему, осторожно положил ладонь на его щеку и развернул лицо, — Я только на тебя и смотрю. Как кто-то такой умный и дотошный, как ты, мог этого не заметить? И тогда он наконец посмотрел мне в глаза. Я все ещё помню тот калейдоскоп эмоций. Удивление, неверие, страх, надежда, снова неверие. Я, как мог, ободряюще улыбнулся, хотя, кажется, у самого дрожали губы, и прислонился своим лбом к его. Он шумно и с надрывом вдохнул. Голос подвёл его, и я услышал какой-то высокий то ли писк, то ли стон, а затем он спрятал своё лицо у меня в воротнике. Я притянул его к себе ближе, и тёплая волна прокатилась по моему телу. Он внезапно оказался таким родным в моих руках, я даже не думал никогда, что мне это настолько нужно. Его немного трясло. Напряжение прошлых месяцев, да что там, лет, медленно выходило из нас обоих. Я был бы не я, если бы не ляпнул глупость в этот момент. Впрочем, в этом плане мы стоим друг друга. — Так что, оставить тебя на отработку после смены? — Я твой напарник, придурок, — поднял голову он, смеясь, и в уголках его глаз я заметил капельки счастья.