Echoes From The Abyss – II
А ведь ты не обезьянка — ты зайка. Моя зайка. С пробитым до открытой раны черепком — от молотка под названием «ежедневная ответственность». С вывихнутой пушистой лапкой — не важно, из-за собственных неудач в выборе «правильного» или от поступков по отношению других к тебе. И чёрными невинными глазками — что, несмотря на свой цвет, лишь балансируют на тонком мостике над Бездной.
Помнишь, в прошлый раз я заявила, что «на сегодняшний момент мы с тобой закончили»? Да, всё так: уже тогда я предвидела ещё одну нашу встречу. Как видишь, она не заставила себя долго ждать — считай моей заявкой на звание Бездно-пророка.Однако для продолжения разговора подобного плана (или, лучше сказать, «в подобных условиях»?) требуется согласие на участие от обеих сторон. Или — опять же — правильнее будет сказать... желание присутствовать?
К чему я веду? Как тебя угораздило снова здесь оказаться? Я тебя не приглашала (ожидала — не приглашала), и ты не выглядишь личностью, что безнадёжно идёт ко дну собственного отчаяния. До сих пор не выглядишь. В противном случае, с твоей стороны не прошло бы ни одной попытки ухватиться за якорь надежды. Или эскапизма — в качестве её лже-версии.Приятно порой прочувствовать эмоции персонажей из масс-культуры, на месте которых никогда не окажешься. Эмоций, которых ты никогда не прочувствуешь — тебя преследует загнанность как в объективные, так и в субъективные рамки возможностей. Тебе хочется летать — но ты слабенькое млекопитающие с морально-мозговой травмой, психологическим переломом конечности и отсутствующими крыльями. Поэтому нам суждено было встретиться вновь?
[ ... Не суждено? Не знаешь, как снова оказалась рядом со мной? Да брось. Сама ведь решила продолжить чтение этой работы, моя «заэкранная» зайка.]Какая ты у меня пушистенькая! Столько меха — при твоих-то травмах душевной оболочки. Любишь плотно закупоривать их вкусняшками?
Дай потрусь о тебя щёчкой... Ой-й, всемогущая Бездна — измазалась в крови из твоего черепка. Совершенно забыла — и как могла? Ладненько, в любом случае планировала её испить... Не подумай — я не вампир. Просто как не ценить жидкость, протекание которой внутри её обладателя гарантирует тому, по сути, пребывание в мире?... М-м-м, горькая. Моя любимая. У сладкой — приторный вкус инфантилизма и наивности. Остаётся на зубах — чистишь их потом пастой из экстракта последних новостных сводок.
Как думаешь: протекает ли эта «живительная сила» во мне? Бьётся ли за моей грудиной этот насос причудливой формы, с остановкой которого можно подвести черту на временной линии обычного человека?Если что — подсказка в последних двух словах. Сопоставь их с моим нынешним титулом — и получишь ответ.
Можешь, конечно, возразить: «раньше — до властвования на просторах Бездны — ты была обычным человеком». Ну, если исходить из летописи Вселенной, к которой принадлежу я, меня сложно назвать «обычной». Во времена путешествий с братом мы были чуть ли не полубогами. Теперь он — лишь «юноша, подчиняющий силы элементов без Глаза Бога». А я — до сих полубогиня. Можешь мне помолиться — но только наполовину.Сведи лапки, голову можешь не опускать. А произнести что-либо у тебя и не получится: зайкам неведома людская речь, а тем более — язык высших существ.
... Да, всё верно, мы и так с тобой общаемся. Разве что наше общение заключается в том, что я просто вытанцовываю степ на поверхности твоих полушарий: стараюсь направить ход твоих мыслей по рельсам собственных манипуляций, подхватывая каблуками туфель твои возможные ответы. Наша коммуникация — это мой монолог с периодическими паузами, имитирующими твои закулисные реплики. [И не нужно никакое «т/и», согласись? Полное погружение — вне зависимости от набора хромосом и гендерной самоидентификации. Лишь компромиссное обозначение милой зверушкой женского рода.] Так, о чём это мы... Ах да — есть ли у меня сердце? Убеждена, что нет, но знаешь... Давай я приложу тебя ушком к груди — скажешь сама, есть ли за ней стук. Я его не чувствую — но это не значит, что его нет. Всем нам необходим взгляд со стороны, чтобы выстроить объективную картину — собственных персон и мира в целом. Полагать, что мы знаем себя [не-]любимых лучше всего — всё равно, что сидеть в единолично вырытой яме: можно, бесспорно, но не лучше ли привлечь к «работам над собой» кого-нибудь ещё?... Ну что? Слышишь? Правда?
Ясно — а я вот не слышу. Кажусь сама себе бессердечной, но ты воспринимаешь меня иначе — это, можно сказать, проявление объективности. Результат столкновения и последующего симбиоза двух и более точек зрения («правда всегда где-то посередине» и всё такое). Принять некоторым её бывает тяжело — но ты, моя зайка, попытайся.Знаешь, в чём заключается моя объективность? Мой брат не «спасает» меня от Бездны. «Не стремится спасти» — моя версия, «не может спасти из-за отсутствия информации» — его. Итэр путешествует по всему континенту, расспрашивает всех относительно знающих, но никто не предоставляет ему никаких наводок. А потом, полагая, что сделал всё, что мог — выполняет поручения Гильдии искателей приключений, разливает коктейли знакомым в Мондштадской таверне и принимает участие в Инадзумовском фестивале.
Хороший братик. Понимает, видимо, что меня не надо ни от чего спасать. Это я стану той, кто спасёт его. От мысли, что его старания создать перевес добра над злом в общем балансе будут что-то значить в будущем. Эх, добро и зло, хорошее и плохое — вечные соперники, вечные предметы дискуссий об их природе и сути [и вечная тема в творчестве писателей-дилетантов]. Всем нужны ориентиры внутри хаоса происходящего — люди решили назвать их так. «Ты делаешь плохо», «ты злой человек» — метки для обозначения тех, кто идёт вопреки общепринятым правилам морали. Существует ещё и понятие закона, в котором указывается, какое наказание для себя ты получишь в случае совершения того или иного «плохого». Но давай серьёзно: в любом мире найдутся те, кому будет на него наплевать. В случае с такими — ошибочно надеяться, что рано или поздно у них взыграет чувство совести и вины за совершённые деяния. Как против ими же написанного «закона», так и против банальной человеческой нравственности.Для тебя ведь само понятие зла не такое уж и отталкивающее. Если перенести его в рамки вселенной, что будет являться для тебя выдуманной. Более того: те, кто будет руководствоваться в ней принципами добра, могут показаться тебе... скучными. Потому что твой моральный компас с самого младенчества настраивали на подобные принципы, как на магнитное поле. Потому что если настроить их на противоположные, ты начнёшь представлять угрозу для представителей своего, «невыдуманного» мира.
Сложно оспорить факт тяги любого человека к запретному. Многим доставляет удовольствие наблюдать за вымышленным персонажем, что совершает поступки, деструктивные по всем параметрам для общества в его мире. За персонажем, которого бы эти же заинтересованные наблюдатели возненавидели, находись кто-нибудь из их близких в доме, что антагонист «так пафосно поднял на воздух». Не важно, что убивать невиновных — аморально: «вы посмотрите, какой он харизматичный и интригующий персонаж, его мотивы загадочны и наверняка незаурядны». [А если и заурядны — вроде трудного детства и мести миру — значит, «автор его слил».]Думаешь, я лучше подобных злодеев? Разве что тем, что трачу время на разъяснение таких поверхностных вещей тебе — своему мешочку из белой шерсти. Я не твой союзник и — уж тем более — не твой духовный наставник. Мне ничего не стоит сказать, что я вольна поступить с твоими близкими точно так же — а, может, даже и хуже. Живи я в твоём мире.
Почему не вношу в эти угрозы конкретику? Мне нравится тебя гладить, когда ты не пытаешься вгрызться мне в горло своими зубками. Пойми: прогресс в приятии тобой того или иного «зла» — угроза работоспособности упомянутого компаса морали на твоей карте сознания. Твоя симпатия к вымышленным персонам, движимым лишь духом деструкции — из «благих» побуждений или для потворствования позывам собственного эго — расширяет границы терпимости тобой проявлений этой самой деструкции [... умеешь разделять зло масс-культурное и зло действительное? Умница. Повторяй это каждый раз, когда чувствуешь, что тебе наплевать на происходящий вокруг ужас]. И сыграет только на руку тем, кто осуществляет их в твоём мире: никто не захочет обрести разгневанную толпу, настроенную против него.Но негатив нельзя умертвить — можно лишь перенаправить. Поэтому злобу людей такие «злодеи» устремляют в противоположную сторону — в сторону своих противников. Какими способами — разъяснять, думаю, не стоит.
Звучит сложно? Понимаю: не каждый день встречаешь личностей вроде меня, заставляющие твой ум трепетать. Рада, что ты так внемлешь моим словам — хотя бы одному смертному я дала проглотить семя знания, а не смерти. [... Нет, не заставляю? Считаешь, я один из тех самых «способов направления эмоций в определённую сторону конкретным человеком»? Вербальный инструмент для перенастройки твоего мышления в ключе, выгодном для одной из сторон?Не спорю, в этом есть доля истины. Не заметить в моих изречениях уклона в определённую направленность — необходима атрофированная способность к поиску глубинного смысла. Но знаешь, что я тебе скажу? Всех нас дёргают за ниточки. Напрямую или косвенно — значения не имеет. Извини за проявление дурновкусия, но — ты живёшь в обществе (не «мы»: я грею ножки за тёмной завесой Бездны). Психологически — двадцать четыре на семь — обрабатываемом обществе.
Моя цель — как и цель моего кукловода — не в том, чтобы подвергнуть тебя влиянию этих высокопарных речей. Она в том, чтобы заставить тебя думать. Заставить тебя подвергать искреннему сомнению всё, что ты слышишь, видишь и читаешь. Пропускать через настроенный собственноручно смысловой фильтр.Потому что человек думающий — худший враг для любого реализующего деструктивные намерения. Хоть и абсолютно беспристрастное мышление — та ещё иллюзия.]
