Волшебник Камелота

      После атаки грифона многим из рыцарей потребовалась помощь. «Госпиталь» развернули тут же, в шатрах, и Барбара со Сьюзен принимали деятельное участие в оказании оной: промывали, обрабатывали и перевязывали раны, поили раненых водой, следили за самочувствием наиболее пострадавших. Доктор деловито прохаживался с королем около арены, которую для завтрашних состязаний усердно чинили плотники. Артур держал больную руку на перевязи.       — Ваше величество, замечали ли вы таких созданий на своих землях прежде? — аккуратно поинтересовался Доктор.       — Некоторые крестьяне видели грифона над полями, — отвечал Артур. — Я посылал патрули к деревням, но дозорным он на глаза так и не попался. Признаться, я был очень удивлен и обеспокоен, потому что грифон считается магическим созданием.       — Да-да-да-да-да, — озадаченно пробубнил таймлорд себе под нос. — А скажите, когда и где появилось первое упоминание об этом… звере?       Король задумался.       — На этот вопрос вам лучше ответит придворный историк. В языческие времена люди боялись грифонов, драконов, гоблинов и прочих порождений тьмы, однако темные века остались позади, и я имел надежду, что старые сказки тоже канули в Лету.       — Как мы видим, ваше величество, это не сказка, а вполне осязаемый факт.       — К сожалению, Доктор, к сожалению, — опечалился король. — Теперь наш долг — защитить Камелот от этой твари, чтобы она снова не атаковала людей. Ваш друг, сэр Йен, как он сумел одолеть ее? Я был бы признателен, если бы он поделился своими знаниями и опытом с моими воинами.       Доктор слегка стушевался, но виду не подал.       — Мой друг — человек исключительных дарований, ваше величество, но, если хотите знать мое мнение, ему помогли победить сила воли и удача. Знаете ли, иногда это значит немало.       — Разумеется, Доктор, — улыбнулся Артур. — В любом случае, я рад видеть сэра Йена среди своих рыцарей.       — О, да-да, этим вы оказали всем нам великую честь, — почтительно поклонился Доктор.       — Вы все можете оставаться в Камелоте так долго, как пожелаете, — сказал Артур и по-дружески положил руку ему на плечо. — А теперь прошу извинить меня, Доктор, я должен подготовиться к срочному совету.       — Не смею задерживать вас, ваше величество, — Доктор еще раз поклонился, а затем задумчиво поглядел вслед удаляющейся фигуре короля и хмыкнул, барабаня пальцами по груди. — Сначала отрава на полях, теперь грифон. Интересно! Интересно…              Сьюзен примостилась с тазиком воды возле застеленной шкурами лежанки, на которой сидел вполне бодрый Ланселот. Грифон саданул по нему лапой, но по счастливой случайности не сломал ребер и не нанес глубокой раны. На левом боку у рыцаря красовался сине-лиловый кровоподтек, а также следы от когтей в виде трех полосок с запекшейся кровью. Сьюзен, сосредоточенно промыв ранки, взялась за перевязку. Она старалась не смотреть пациенту в лицо — во-первых, сестринская этика, во-вторых, строгие нравы. Всегда приходится считаться с той эпохой, в которую попадаешь.       — Благодарю, миледи, но с этими пустяшными царапинами я справился бы и сам, — улыбнулся Ланселот, когда она закончила, и опустил рубаху.       — Сэр, вам лучше дать себе отдых, так заживление пройдет быстрее, — ответила Сьюзен.       — Завтра я намерен сражаться в общей схватке вместе с вашим другом.       — С Йеном?! Йен будет сражаться?       — Вы удивлены?       — Нет, но… — девушка отвернула лицо и взволнованно захлопала ресницами, стараясь высушить некстати выступившие слезы. — Йен… Я хотела сказать, сэр Йен… Турнир — такое жестокое действо! Простите, сэр. Простите, если я оскорбила ваши рыцарские чувства. Но Йен мой друг, и…       Ланселот очень мягко, деликатно дотронулся до ее руки, от чего Сьюзен легонько вздрогнула.       — Вы напрасно тревожитесь, миледи. Ваш друг находится в прекрасной форме, к тому же, он очень неплохо владеет оружием. Все будет в полном порядке.       — О, вы так думаете?..       — Я подстрахую его, если вам так спокойнее.       Сьюзен широко заулыбалась и слегка покраснела. Ланселот почтительно, но с интересом взглянул на нее.       — Вы четверо не из здешних мест, верно?       — Да, это так, — юная таймледи, чувствуя, что разговор становится на более комфортную колею, ощутила себя свободнее. — Мы путешественники. Вначале мы путешествовали вдвоем с дедушкой, а потом к нам присоединились Йен и Барбара.       — Странствия даруют нам познания и вечный смысл, — глубокомысленно изрек Ланселот. — Знаете, а ведь у меня тоже нет постоянного пристанища. Возможно, Камелот станет местом, где я обзаведусь наконец пенатами?       — Я была бы очень за вас рада!       — Неужели? — рыцарь будто бы удивился. — Вы говорите так, словно знаете меня уже давно.       Сьюзен вздохнула. Настоящий Ланселот был не вполне похож на героя со страниц толстой книги, которую она брала в библиотеке Коал-Хилл для урока литературы. В каком-то смысле она действительно знала его давно, а в каком-то — не знала совсем.       — Просто я слишком давно не была дома, — тихо ответила Сьюзен, опустив голову. — И не знаю, когда окажусь там снова.       Ланселот понимающе улыбнулся. Он поднялся с лежанки, склонился перед девушкой и поцеловал ей руку.       — Благодарю вас, милая леди, за вашу заботу. Сожалею, что мне приходится оставлять вас, но я должен дать распоряжения своему оруженосцу.       — Конечно, сэр! — Сьюзен вскочила на ноги и изобразила реверанс, вспомнив про тазик с водой и обязанности сестры милосердия.       — Сьюзен, там возле… — в шатер вошла Барбара с подносом для снадобий в руках и смущенно прочистила голос. — Простите, если я помешала вашему разговору.       У Сьюзен предательски заалели щеки.       — Миледи, — Ланселот поклонился Барбаре, — это я должен извиниться за то, что задержал вашу подругу. Я чувствую себя хорошо и уже ухожу по делам.       — Сэр, — Барбара присела, склонив голову.       Когда полы шатра, колыхнувшись, скрыли силуэт рыцаря, она с удивлением взглянула на Сьюзен.       — Кажется, вы подружились?       — Нет, Барбара, ну что ты, — стараясь придать своей интонации легкости и небрежности, ответила юная таймледи. — Придумаешь тоже. Он же легендарный рыцарь, а я… Велика ли важность — путешественница во времени!       

***

      — У-ху! — загадочно, зловеще разнеслось в лесной чаще. — У-ху!       Седрик схватился за сердце, а после облегченно выдохнул и погрозил кулаком вверх:       — У, черти! Кыш отсюда! Кыш! Разухались тут!       Филин, сидевший на ветке векового дуба, обиженно взмахнул крыльями, взлетел и, ухнув напоследок, сделал прощальный вираж над Седриком. Лошадь под толстяком плелась уныло и неохотно — ей не нравились эти отлучки хозяина из Камелота в какую-то подозрительную развалюху, да еще в таком месте, где волки с медведями съедят и клички не спросят.       — Пошла, пошла, пошевеливайся! — стегал ее хлыстом по бокам Седрик. — Госпожа нас ждет, мы не можем ее подводить!       Лошадь недовольно заржала и в отместку слегка взбрыкнула. Получив новую порцию хлыстов, подчинилась, но затаила на хозяина злобу.       Возле ведьминой хижины развалился грифон. Он сложил перевязанные крылья, вытянул передние лапы, положил на них клюв и не особо дружелюбно косился на гостя. Проходя мимо, Седрик на всякий случай осенил себя крестным знамением — у него никак не получалось привыкнуть к питомцам своей госпожи. Та появилась на пороге хижины, скрипнув ветхой дверью, и одарила его хмурым, нетерпеливым взглядом.       — Чего так долго?       — Госпожа, м-миледи, не виноват! Не по собственному хотению, а по вражьему изволению! Меня задержали!       — Ладно, проходи уже!       Внутри все было завалено, завешано барахлом и попахивало гарью — обычное дело для логова колдуньи. Седрик, пытаясь где-нибудь пристроиться, пребольно стукнулся лысиной о свисавшую с потолка медную утварь. Раздался протяжный звон пустого котелка.       — Прежде всего, я желаю знать, кто покалечил моего Басилевса! — без промедлений начала допрос ведьма.       С Седрика сошло десять потов, пока он смог внятно и последовательно изложить события уходящего дня. Новость о непосредственной причастности Доктора и его друзей к случившемуся на арене привела ведьму в бешенство. Целую минуту она рвала и метала, пока Седрик, съежившись, сидел на хлипкой табуретке и в великом страхе и трепете пережидал бурю.       — Это что же получается? — гневно потрясала кулаками колдунья. — Я в прямом и переносном смысле проделала огромный путь, поселилась в этой вонючей дыре, чтобы привести ее к славе и процветанию, терплю кучу лишений, продумываю гениальную стратегию, строю планы и блестящие проекты, и тут появляется какой-то… ренегатишка! — она выплюнула это слово с особым презрением. — Самозванец! Выскочка! Жулик! И он пытается прибрать к рукам то, что по праву принадлежит мне, мне! Не бывать этому, Седрик, слышишь?! Не бывать!!!       Седрик кивал трясущейся головой и что-то невразумительно поддакивал. Наконец ведьма выпустила пары и сняла с огня свое фирменное зелье — темно-коричневого цвета, с терпким (весьма недурным) запахом и пенкой сверху. Называла она это зелье странным чужеземным словом — кофе.       — Вот что мы сделаем, — сказала колдунья, хлебнув обжигающего зелья. — Этого рыцаришку-самозванца завтра следует наказать, но не сразу. Пусть он сначала выберет королевой любви и красоты свою подружку — Гвиневра страсть как не любит соперниц. А ты уж за этим проследи.       — П-прослежу, госпожа, непременно прослежу!       — Молодец. Узнай, в какой группе он будет биться, и найди среди его соперников надежных людей. Пусть они его… — ведьма коварно понизила голос. — Проучат.       Они одновременно расхохотались: она — хриплым лающим баском, он — визгливым, скулящим тенором.       — Но, миледи, — внезапно Седрик кашлянул и сделал постную мину. — Они м-могут потребовать… оплату.       Ведьма небрежно достала полный мешочек золотых и вложила в пухлую руку алхимика. Мешочек имел приятную, соблазнительную тяжесть. У Седрика от такой роскоши легонько закружилось в голове.       — Тут на троих хватит. Заплатишь — и дело с концом. Так уж и быть, можно не до смерти. Но хорошенько покалечить! Я хочу, чтобы он страдал так же, как пострадал Басилевс. А сейчас главная часть нашего плана на грядущий вечер.       Она скрылась за дверью во внутреннее помещение хижины. Седрику всегда было до ужаса любопытно, что же скрывается за ней — судя по габаритам постройки, там могли поместиться разве что пара метел, однако Седрик не дерзал заглянуть туда. Это было святое святых, куда госпожа не пускала его под страхом смерти. Вернулась она с каким-то маленьким, неярко мерцающим зеленым камнем в стальной оправе.       — Эту брошь надо прицепить перед началом пира на платье Гвиневре. Подкупи служанку, денег тебе хватит.       Седрик взял брошь и удивленно рассмотрел ее со всех сторон.       — Как прикажет миледи! — низко поклонился он и припрятал брошь за пояс.       — Такого унижения она не переживет! Гвиневра возненавидит этот день, этот пир, этот турнир и его королеву. Считай, что Доктора и его компанию уже вышвырнули из Камелота. Теперь иди и не смей меня подводить!       Седрик попятился к выходу в раскоряк, глупо улыбаясь и шаркая ногами, пока дверь не захлопнулась перед его носом. Ведьма довольно ухмыльнулась — в целом, все складывалось весьма удачно. Она перелила не успевший еще остыть кофе в чашку, прошла в угол, опустилась в глубокое кресло и изящным движением свободной руки включила патефон. Через открытое окно хижины в лес приглушенно просочилось неспешное: «О соле, о со-оле мио…»       

***

      Солнце уже клонилось к закату, замок постепенно готовился ко сну, но на тренировочном поле еще оставались некоторые рыцари, желавшие лучше подготовиться к завтрашнему состязанию. В вечернем воздухе раздавались одиночные лязги клинков и громкие возгласы, реже — ржание лошадей. Седрик крался на площадку, словно вор, поглядывая по сторонам и стараясь не привлекать лишнего внимания. Перво-наперво ему нужно было подойти к Йену — тот стоял в кольчуге и новых блестящих доспехах, облокотившись на ограду, и внимательно наблюдал за потенциальными соперниками.       — Сэр Йен! Преклоняюсь п-перед вашей доблестью, — подобострастно воскликнул алхимик.       — А, это вы, Седрик! — простодушно улыбнулся Йен. — Как поживаете?       — Вашими молитвами, сэр. Вам выпала великая честь открывать второй день турнира!       — Да, я это знаю. Признаться, не ожидал такого почета.       — Позвольте д-дать вам свое скромное напутствие.       — Я буду рад его выслушать!       Седрик жестом попросил его немного наклониться и заговорил на ухо таинственно и увлеченно:       — Выбор королевы любви и красоты всегда был особым обычаем в Камелоте. Многие знатные дамы жаждут получить этот венец, но королеву следует выбирать не глазами, а сердцем. Только так этот титул сможет получить достойнейшая из прекрасных дам.       — О, — Йен слегка смутился, — думаю, я знаю, кому отдам его. Вот только… не поймите меня неправильно, Седрик, я всего лишь хочу узнать независимое мнение со стороны.       — Милости прошу, спрашивайте меня, о чем вам угодно!       — Не сочтут ли это при дворе оскорбительным, если я выберу свою подругу, Барбару? Ведь она всего лишь гостья в Камелоте, как и мы с Доктором и Сьюзен.       Лучшего Седрику и пожелать было нельзя. От радости он чуть не захлебнулся воздухом и с трудом нашел первую букву для следующей фразы.       — П-п-п-прекрасный выбор, сэр! Леди Барбара будет счастлива!       — Значит, решено. Только сохраните это в секрете, я хочу, чтобы получился сюрприз.       — Не сомневайтесь, не сомнева-айтесь! Все под строжайшим секретом, строжайшая тайна! Да-да, сэр, я скажу ни слова, не издам ни звука…       — Я верю, Седрик, верю! — Йен дружески хлопнул его по плечу и пошагал к замку. — Доброй ночи!       — Д-доброй ночи, сэр!        Как только молодой мужчина скрылся с виду, Седрик коварно потер руки и засеменил к стоявшей поодаль и что-то бурно обсуждавшей группе рыцарей из соседнего королевства.       — Мое почтение, милорды! — подкравшись сзади, приветствовал их толстяк.       Рыцари посмотрели на него высокомерно и с недоумением.       — Что вам угодно, господин? — вальяжно поинтересовался тот, что напоминал своими габаритами могучую гору.       — Я к вам по очень деликатному делу. Дело настолько деликатное, что его можно доверить только людям чести, каковыми и являются благородные рыцари.       Едва он зазвенел «золотым» мешочком, как рыцари с оскорбленным видом повыхватывали мечи. У Седрика затряслись поджилки.       — Кто мы, по-твоему? Разбойники, которых можно нанять?       — Н-н-н-нет же, нет! М-м-милорды! — мешочек от греха подальше был припрятан. Самому больше достанется. — Я всего лишь хотел попросить вас поставить на место наглого самозванца, который решил посрамить рыцарство в Камелоте и за его пределами!       Рыцари заинтересовались, встревожились, убрали мечи. Алхимик горестно поведал им о том, как в Камелот проникли бессовестные интриганы, обаявшие короля, жадные до почестей, золота и власти. А ведь они даже не дворяне! В конце этих драматичных излияний сделка была совершена, а Седрик, радостно похихикивая, направил свои стопы прямиком к покоям королевы.       Конечно, это было неслыханной дерзостью с его стороны, да еще в такое-то время. Подобное вторжение можно было оправдать лишь вопросом жизни и смерти, чем Седрик и решил воспользоваться.       На его счастье, Гвиневра еще не легла спать. Она в простом повседневном платье величественно ступала по коридору: волнистые пряди рыжих волос подпрыгивали в такт ее шагам, голова была гордо поднята.       — В-ваше величество! Ваше величество! — возле самых покоев ее настиг Седрик и бросился в ноги, чем весьма удивил и даже испугал молодую королеву.       — В чем дело, Седрик? Что случилось?       — Миледи, я должен сообщить вам нечто! Против вас готовится заговор!       Гвиневра не на шутку взволновалась. Она помогла Седрику подняться на ноги, пока тот кряхтел, пыхтел и вытирал пот со лба рукавом своего камзола.       — О чем ты говоришь? Какой заговор?       — Г-госпожа, вы должны меня выслушать, — наконец он выпрямился, отряхнулся, приосанился. — Эти пришлые люди, которым доверяет ваш достопочтенный супруг, его величество король Артур, вовсе не так просты.       — Ах, я не верю!       Седрик перешел на зловещий шепот:       — Я слышал, как о молодой леди при дворе говорили, будто по красоте она затмила саму королеву!       После этой фразы Гвиневре действительно стало не по себе.       — Что еще ты слышал, Седрик?       — Поверьте моему опыту, ваше величество, без колдовства здесь не обошлось. Как еще смог бы господин Доктор вылечить ростки пшеницы за считанные дни, когда я бился над этим неделями? Как смог бы победить сэр Йен грифона, когда и самые доблестные рыцари, в том числе его величество, пострадали от его когтей? Говорю вам, завтра на турнире леди Барбара околдует всех, чтобы все восторгались лишь ее красотой!       Королева нервничала, сомневалась, тревожилась. Если против богатого урожая зерна и победы над грифоном она не имела ровным счетом ничего, то перспектива уступить звание первой красавицы королевства какой-то гостье ее сильно удручила.       — Хорошо, Седрик. Я обещаю подумать над тем, что ты мне сказал.       — Миледи, все для вашего блага! — принялся низко кланяться алхимик. — Все на благо Камелота и его величества, и его народа, и…       Хлопнула дверь. Гвиневра удалилась в свои покои, оставив Седрика в полном одиночестве. Тот, шумно вздохнув, с чувством выполненного долга отправился к себе.       — Не спится, Седрик? — внезапно раздалось сзади.       Толстяк чуть не подпрыгнул на месте и боязливо обернулся: посреди коридора нарисовалась фигура плутовато поглядывавшего на него Доктора.       — Госп-подин Доктор!       — Чудесный вечер, не правда ли, м-м? Такая приятная прохлада!       — Ч-чудесный! Да, господин, замечательный!       — Вы не видели Сьюзен?       Седрик отрицательно потряс головой.       — Что ж, должно быть, уже легла спать. Доброй ночи, Седрик!       — Доброй ночи, сэр!       Доктор спокойно и невозмутимо прошествовал мимо него, вальяжно опираясь на свою тросточку. Седрик проводил его слегка затравленным взглядом — в присутствии старика он всегда чувствовал себя неуютно. И оттого злился на него еще больше.       

***

      Сьюзен совершенно не хотелось спать. Она стояла у окна и теребила в руке кулон — простую, но милую бижутерию, подаренную Барбарой. Бижутерия контрастировала с изысканным шелковым платьем, к которому больше подошли бы драгоценные камни. Тем не менее, образ юной таймледи выглядел цельным, прелестным и воздушным — ни убавить, ни прибавить. В покои внучки постучался Доктор, чтобы проведать ее перед сном.       — О, дедушка! — Сьюзен бросилась ему на грудь и крепко обняла.       — Дитя, почему ты еще не в постели, м? — строго поглядел на нее старик как на маленькую девочку.       — Я не хочу спать, дедушка.       Доктор, заметив странное беспокойное состояние Сьюзен, поинтересовался:       — Что тебя тревожит, моя дорогая?       — Я переживаю за Йена.       — За Йена? — Доктор хмыкнул. — О, моя дорогая! Зачем же за него переживать?       — Но турнир… это ведь так опасно!       — Не опаснее, чем все прочие опасности, с которыми Честертон легко справлялся до сих пор. Поверь мне, дитя, он многим здесь даст фору. А кроме того, они будут биться не боевым, а учебным, тупым оружием.       — Правда? — обрадовалась Сьюзен.       — Неужели ты думаешь, что Честертон станет напрасно подвергать себя риску, хм?       — О, тогда, — девушка заулыбалась, — тогда мне впрямь не стоит волноваться.       — Вот и славно, дитя, — Доктор с улыбкой ласково потрепал ее по щеке. — Теперь ложись спать и ни о чем не думай.       — А разве ты не идешь спать?       — Я? Нет-нет, я пойду на корабль, проверю некоторые схемы, пока есть свободное время.       — Хорошо. Но все равно спокойной тебе ночи, дедушка! — прощебетала она ему вслед.       — Спокойной ночи, Сьюзен! — ответил Доктор и скрылся за дверью.