Волшебник Камелота

      Сьюзен расправила складки нежно-персикового атласного платья и посмотрелась в зеркало. Зеркало не было зеркалом в привычном для нее понимании слова — это был просто большой, тщательно отполированный металлический щит с рамой. Процесс одевания тоже был далеко не так прост, как в лондонском магазине, и требовал помощи служанки. Попробуй справиться с многочисленными нижними юбками и корсетом, зашнуровать который было сложнее, чем распутать провода под консолью ТАРДИС! Однако Сьюзен была в полном восторге и уже примеривалась взглядом к пестрой, аккуратно развешанной на длинной деревянной вешалке батарее платьев.       — Ну, Барбара, я похожа на принцессу? — покружившись вокруг своей оси, прощебетала юная таймледи.       — Сьюзен, ты как всегда прелестна! — улыбнулась Барбара. — Я уверена, что на турнире ты произведешь фурор. Возможно, какой-нибудь рыцарь выберет тебя дамой своего сердца.       — Барбара, а почему ты ничего не примеряешь? Ты только погляди, сколько платьев прислала нам королева! Я думаю, тебе подойдет… подойде-ет… — Сьюзен принялась перебирать наряды и остановила выбор на темно-зеленом бархатном платье со шлейфом, очень длинными рукавами и широким золотым поясом. — Вот эта прелесть! Ну же, Барбара, надень, надень!       Она едва ли не силком подтащила подругу к зеркалу и прикинула к ней платье. Оно оказалось Барбаре точно по росту.       — Вы так очаровательны, миледи! — ахнула служанка. — Давайте я помогу вам его надеть!       — Да, невероятная красота! Пожалуй, я выберу это платье, Сьюзен, — недолго думая, согласилась Барбара и обратилась к служанке: — Я оденусь позже, спасибо.       Сьюзен даже не успела сделать разочарованную мордочку, потому что в покои вбежала другая служанка и, присев в неловком книксене, сообщила, что сама королева пожелала нанести визит своим гостьям.       Гвиневра вошла к ним легкой, величественной поступью и приветливо улыбнулась. Волнистые, густые рыжие волосы ниже пояса, безупречно белая кожа, глаза цвета аквамарина и удивительно тонкие черты лица — легенды не лгали насчет ее красоты.       — Вам понравились платья, которые я передала для вас, леди? — поинтересовалась она.       — Ваше величество, вы несказанно щедры, — Барбара сделала реверанс. — Не знаю, чем мы заслужили такую милость.       — О, нет-нет, — королева сделала изящный жест рукой, недвусмысленно призывающий не спорить с Ее Величеством. — Вы заслуживаете гораздо большего, ведь ваш друг спас всех нас от голода.       Барбара и Сьюзен заметили, что Гвиневра с большим любопытством разглядывает их прически, но словно бы не решается вот так в два прыжка уничтожить социальную дистанцию и начать запросто болтать о моде. Королева начала издалека:       — Откуда вы прибыли? С материка?       Путешественницы переглянулись. Обмен легкими кивками означал, что поддержание имиджа заморских гостей вызовет меньше вопросов и недоразумений.       — Вы из Византии? Говорят, наука в Византии достигла небывалых высот. Я мечтаю обучиться греческому языку!       — Нет, ваше величество, мы не из Византии, — мягко ответила Барбара.       — Вы франки? О, ну конечно, вы из Аквитании!       — Мы… — попыталась возразить Сьюзен, но Барбара ее опередила.       — Да, миледи, мы родом из Аквитании, но уже несколько лет путешествуем вместе с Доктором.       На счастье Барбары, в истории раннего средневековья она разбиралась прекрасно и могла поддержать разговор на достойном уровне. Прошло около получаса, прежде чем королева, стыдливо покраснев, спросила, как давно в Аквитании женщины стригутся под мужчин.       — Я никогда бы не подумала, что это может так очаровательно выглядеть, — поспешно оговорилась Гвиневра. — Знаете, с такими длинными волосами, как у меня, столько хлопот…       — Ваши волосы — это великая ценность! — воскликнула Барбара чуть громче и эмоциональнее, чем дозволялось этикетом. — Вы не должны думать о том, чтобы обрезать их, следуя чужеземной моде. По правде говоря, здешняя манера одеваться кажется мне более изысканной и женственной.       — Что ж, — королева, судя по всему, была довольна своей победой в этой маленькой негласной битве мод, — надеюсь, вам понравится наш турнир. Должно быть, за время путешествий вы хотя бы раз слышали о сэре Ланселоте из Бенвика — это благородный и отважный рыцарь, прославленный в боях, и сегодня он впервые почтит Камелот своим визитом. Вы любите бывать на турнирах?       К спорту Барбара всегда была несколько равнодушна, но рыцарский турнир ее заинтересовал. Конечно, подобное состязание — зрелище жестокое. Это не футбол, где худшее, что может случиться — это перелом лодыжки или порванная крестообразная связка. Тут и боевое снаряжение, и колото-рваные раны, и опасность трагических инцидентов. Тем не менее, трепетное отношение к рыцарству было в крови у всех англичан, и Барбара не могла заглушить в себе голоса предков. Другое дело Сьюзен, но девушка настолько прониклась духом романтики, что пока даже не задумывалась о более прозаичной стороне вопроса.       — Мы почтем за большую честь и удовольствие присутствовать на нем, ваше величество, — после недолгой паузы ответила Барбара и увидела на лице королевы улыбку, полную благоволения.              По окончании двух дней турнира планировался большой пир. Пир этот, как и турнир, был приурочен к сбору богатого урожая пшеницы и чествованию Доктора как мудрого ученого, спасшего оный от неизвестной болезни. В народе считали, что на поля наложила заклятие злая ведьма, и только старый странник по имени Доктор был способен его снять. Это добавляло фигуре нового придворного алхимика загадочности — о нем уже начинали поговаривать как о великом волшебнике, каких Камелот еще не видывал.       В преддверии турнира король организовал нечто вроде небольшого фуршета для узкого круга лиц, где у Доктора с Йеном была возможность познакомиться и пообщаться с будущими рыцарями легендарного Круглого стола. Будущими, потому что Круглого стола как такового еще не существовало.       — Я нахожу это совершенно очаровательным, Честертон! — Доктор взял с серебряного блюда зрелую ягоду винограда, внимательно оглядел ее на свету, словно редкий минерал, и положил в рот. — М-м! Восхитительно, восхитительно!       — Доктор, а почему вы не надели вашу парадную мантию? — поинтересовался Йен.       — Очевидно, потому что она парадная! — хмыкнул повелитель времени, свободную от поисков еды руку положив на отворот сюртука. — Мне неудобно работать и заниматься повседневными делами в этом халате, но на турнире я предстану перед публикой во всей красе, можете не сомневаться. Кстати, а где Сьюзен и Барбара?       — Когда я видел их в последний раз, они собирались примерять платья.       — О, великолепно, великолепно.       — Вам, кажется, пришлась по нраву такая жизнь, Доктор? — Йен лукаво взглянул на таймлорда. — Все эти почести, внимание. Заметьте, прошло уже почти три недели, а нас еще никто не попытался казнить, отравить или изгнать. Вот что я называю теплым приемом.       Доктор хмуро покосился на него.       — Если вы думаете, Честертон, что я пользуюсь своим положением ради каких-то благ, то вы глубоко заблуждаетесь! Пока я не найду того, кто обрызгал пшеницу химикатами, и не предам его в руки правосудия, я шагу не сделаю из Камелота.       — У вас есть предположения насчет того, кто это мог быть?       — Пока нет, мой мальчик, но злоумышленник обязательно проявит себя рано или поздно. Вы что-то хотели, сэр? — обратился Доктор к тершемуся возле края стола Седрику.       От неожиданности толстяк едва не опрокинул графин с вином и начал заикаться.       — Н-нет, сэр Д-доктор, я лишь стоял в лучах вашей м-мудрости, перед которой я п-преклоняюсь.       — Так у вас мудрости не прибавится, Седрик. Если вы готовы учиться, я с радостью поделюсь с вами некоторыми знаниями, но не здесь, а в вашей лаборатории.       — О, это будет великой честью для меня! — Седрик засиял как масленый блин.       — Вот и славно, сэр, а теперь, если позволите, я должен оставить вас и поговорить с Его Величеством насчет предстоящих мероприятий.       Опираясь на тросточку, Доктор деловито пошагал к Артуру. Йен отправился за ним, а Седрик бросил им вслед недобрый и завистливый взгляд.       

***

      Для турниров в Камелоте была выстроена специальная арена рядом с южной стеной крепости. Она располагалась на ровной, зеленой, живописной поляне и представляла собой огороженное ристалище с воротами и зрительскими трибунами с роскошно украшенными ложами для королевских особ и знати, а также местами попроще для простолюдинов — ремесленников и крестьян. Впрочем, мест на трибунах всегда не хватало, и тогда народ толпился вдоль ограды, а наиболее отчаянные зрители залезали на деревья.       За воротами арены стоял целый палаточный городок, вернее, разноцветные шатры для рыцарей. Сверху на каждом шатре красовался флаг, а возле входа был выставлен щит с гербом его хозяина. Снаружи суетились оруженосцы, снаряжавшие лошадей, кузнецы и оружейники, приводившие в порядок оружие, и прочая прислуга. На самом видном месте под большой турнирной доской сидел герольд, в обязанности которого входила запись хода состязания, и проверял звание каждого его участника.       Король появился на арене верхом на белой лошади под торжественные звуки труб и приветственно воздел руку к толпе. Толпа ответила радостным шумом. Артур прогарцевал вдоль трибун в алой бархатной мантии, спадающей лошади на круп, и золотой короне с драгоценными камнями. После он ловко спрыгнул на землю, передал коня слуге и прошествовал на свое место — кресло-трон под балдахином на возвышении точно по центру главной трибуны. Рядом стоял еще один трон, на котором уже восседала королева в одном из своих лучших платьев небесно-голубого цвета. По бокам от них — по две с каждой стороны — располагались ложи для почетных гостей. Доктор сидел по правую руку от Артура вместе с Йеном, Барбара же со Сьюзен сидели на стороне Гвиневры. Артур расправил свою мантию и громко обратился к народу:       — Люди Камелота! Я приветствую вас!       Зрители вновь восторженно зашумели.       — Мой мальчик, нас ждет незабываемое зрелище! — сказал Доктор, наклонившись к Йену, и задорно хихикнул.       Йен мельком посмотрел влево, и вдруг ему на ум пришла мысль, что Барбара в своем роскошном наряде не очень-то и уступает королеве в красоте. На головах у них со Сьюзен было что-то вроде тиар, надетых поверх длинной, спадающей на плечи прозрачной фаты. Выглядело это в высшей степени прелестно. Барбара перехватила взгляд Йена и улыбнулась.       — Рыцарские турниры всегда были для нас способом продемонстрировать свою доблесть, — продолжал тем временем король, — и крепость воинского духа. Но сегодня я хотел бы, чтобы прежде мы все отдали дань уважения и благодарности человеку, который отвел от Камелота великую беду — голод, а также его верным помощникам и друзьям. Этот человек сегодня среди нас, и имя ему — Доктор.       Народ возликовал еще громче. Доктор, обряженный в темно-синюю шелковую мантию кудесника, поднялся с места и раскланялся во все стороны. Йен многозначительно поглядел на него снизу вверх.       После речи короля на ристалище через ворота въехали рыцари в полном снаряжении, держа в руках шлемы, и выстроились в длинную шеренгу. Герольд принялся объявлять их перед публикой. С сэром Тристаном, сэром Гвейном, сэром Персивалем и сэром Гидеоном путешественники уже были знакомы, а некоторые имена они слышали впервые.       Когда очередь почти дошла до ослепительно красивого юноши с темными кудрями, Сьюзен отчего-то покраснела. Когда юноша с восхищением посмотрел на Гвиневру — огорчилась. А потом все стало на свои места — это ведь и есть Ланселот, тайный возлюбленный королевы (в будущем, очевидно), и никакой Сьюзен в легенде не предусмотрено.       Затем рыцари разбились на пары. Первая партия из трех пар разъехалась по разным концам разделительных барьеров. Рыцари надели шлемы, приняли копья из рук оруженосцев и подняли их наконечниками в небо. Трибуны затихли в волнительном ожидании схватки.       Сигнал трубы, взмах флажка — рыцари пришпорили коней, выставили копья перед собой и помчались друг на друга. Сокрушительное столкновение, удары, треск сломанных копий, блики солнца в начищенных доспехах, вздохи изумления на трибунах и один пронзительный крик — это Сьюзен не сдержалась, когда два воина вылетели из седел и грохнулись на землю.       За ними последовали и вторая, и третья, и четвертая партии. Публика вошла в раж и наперебой скандировала имена фаворитов, а в таковые выбились сэр Гвейн и сэр Ланселот. Даже Сьюзен перестала бояться и вместе с Барбарой радостно махала флажками оставшимся в строю участникам турнира. Между Доктором и Йеном завязался спор.       — Я ставлю на Гвейна! — говорил Доктор.       — Ланселот лучше владеет копьем, — возражал Йен. — Посмотрите, как ювелирно он бьет в цель!       — Да, но Гвейн превосходный наездник, и у него быстрая реакция. Вот увидите, Честертон, победа будет за ним!       — Я останусь при своем мнении, Доктор.       — Для начала пусть Ланселот одолеет Персиваля с его габаритами!       — Персиваль очень силен, но неповоротлив. Поэтому он и не претендует на чемпионство.       — Кто сказал?!       — Извините, Доктор, но против Ланселота у него нет шансов.       Спор продолжался, а гербы выбывающих участников сыпались с турнирной доски один за другим. До решающего поединка оставалась пара заездов, и тут зеленое поле ристалища накрыла огромная крылатая тень.       Женщины и мужчины, стоявшие вдоль ограды, громко закричали и бросились наутек, на трибунах возникла давка. Подняв головы, люди увидели, как над ареной кружит грозная тварь с львиным телом и орлиными крыльями и головой. Тварь широко разевала клюв и издавала отвратительные звуки — не то визгливый клекот, не то гортанный рык, а после пошла на снижение.       — Бог ты мой, что это?.. — потрясенно пробормотал Йен.       — Все немедленно в замок! Укройтесь за стенами крепости! — на всю арену выкрикнул Артур, сбросил мантию, схватил меч, перемахнул через ограду и выбежал к остальным прямо так, без доспехов.       Рыцари — выбывшие и не выбывшие — приняли боевое построение и приготовились отражать атаки чудища.       — Дедушка, оно убьет их! — Сьюзен ударилась в слезы и крепко прижалась к плечу таймлорда.       — Без паники, дитя, без паники, бежим в замок! — ответил тот.       — Доктор, неужели мы оставим их на растерзание грифону? — воскликнула Барбара.       — Нам нужно быстрее добраться до ТАРДИС! Скорее, скорее! — скомандовал Доктор.       Когда королева со свитой и четверо путешественников в спешке покидали арену, грифон уже приземлился на ристалище, сломал центральный барьер и выбирал, на кого из окруживших его рыцарей ему напасть. Острые стальные наконечники немного сдерживали его, но вскоре чудище сообразило, что древки у копий довольно хрупкие, и их можно перешибить одним ударом лапы. Это его открытие стало роковым для сэра Гидеона.       — Дедушка! — надрывно голосила Сьюзен, не в силах наблюдать эту жестокую картину.       — Быстрее, дитя, не отставай!       Как хорошо, что арена находилась рядом с замком, а не где-нибудь в чистом поле! Но эти мосты, многочисленные переходы, лестницы, коридоры… Путешественникам казалось, что они добирались до покоев Доктора целую вечность. Доктору постоянно требовались остановки и передышки. Но, немного отдохнув и поохав всласть, старый повелитель времени продолжал путь, не щадя тросточки.       Добежав до ТАРДИС, он необычайно резво проскочил внутрь и принялся что-то искать в «бардачке» под консолью. Оттуда на пол полетели самые разнообразные предметы: свисток, наручный календарь, микросканер, рыболовный крючок, теннисный мяч, гусиное перо и набор гвоздей. Наконец Доктор достал какое-то маленькое устройство с кнопкой, похожее на брелок, и довольно возгласил:       — Ха-ха! Вот что нам нужно!       — Что это, Доктор? — спросил Йен, вбежавший следом вместе с Барбарой и Сьюзен.       — У грифонов очень тонкий слух, они совершенно не переносят ультразвука! Возьмите это, мой мальчик, возьмите и скорее бегите на арену, — таймлорд деловито вложил в его ладонь устройство и согнул пальцы. — Но не забывайте о предосторожности — не подходите к грифону близко, а лучше прикрепите это к наконечнику копья.       — Я все понял, Доктор! — кивнул Йен и ринулся на выход.       — Йен! — окликнула его Барбара и тревожно посмотрела в глаза. — Будь осторожен.       — Буду, — улыбнулся Йен и скрылся за дверями ТАРДИС.       Бежал он так быстро, как только мог. Ситуацию осложнял переполох, поднявшийся кругом, и в особенности давка возле дверей замка и крепостных ворот. Йен загодя включил ультразвуковой брелок, будто надеясь таким образом отогнать паникующих горожан и вельмож, слившихся в единую верещащую массу.       — Пропустите! Пропустите! Я по приказу короля! — кричал он, расталкивая бедных перепугавшихся жителей Камелота.       На подъемном мосту стало посвободнее, и Йен наконец-то вырвался из плена взволновавшейся толпы. До арены оставалось всего ничего. На ристалище шла ожесточенная битва с грифоном — трое рыцарей уже пали, Артура чудище задело когтем, и из раны на плече у него сочилась кровь, Гвейн и Ланселот также были ранены, но строя не покидали. С копий они перешли на мечи и, отвлекая чудище друг на друга, наносили ему удары. Грифону их удары были нипочем — он вообще не был чувствителен к холодному оружию за счет мощнейшей шкуры. Зато крылья были его уязвимым местом, и рыцари старались повредить их. Грифон вконец взбесился и принялся расшвыривать противников по арене, в ходе дела задрав еще одного.       — Держать строй! — храбро кричал Артур, прикрываясь щитом. — В атаку! За Камелот!       Йен, добежав до арены, ужасно запыхался, но терять больше нельзя было ни секунды. У одного из шатров неистово бил копытом привязанный к стойлу бесхозный конь, рядом к оружейной стойке были прислонены копья. Недолго думая, Йен примотал куском бечевки устройство Доктора к копью, отвязал коня и вскочил в седло — спасибо субботним занятиям в Лондонском конном клубе, пригодились. Йен приготовил копье, взял поводья и пустил коня галопом через открытые ворота на ристалище.       — А-а-а! — нечеловеческим голосом заорал он и поскакал на чудище так, что засвистело в ушах.       Грифон повернул к нему удивленную морду с окровавленным клювом — мол, тебе жить надоело, смешной ты человечек? Но когда Йен ткнул в него копьем, грифон взвился и неистово завизжал как десять сирен. Ультразвуковая бомба в его голове грозилась взорваться изнутри, и чудище, жалобно взвизгнув напоследок, махнуло подбитыми крыльями и улетело прочь.              Вернувшись на арену, Доктор, Барбара и Сьюзен застали удивительную, патетическую картину: посредине разгромленного ристалища Йен стоял на одном колене перед королем, и тот, по очереди коснувшись его плеч своим мечом, во всеуслышание молвил:       — Поднимись, сэр Йен, рыцарь Камелота.       Горстка «выживших» за оградой и рыцари прокричали новобранцу радостное приветствие.       — У вас получилось, Честертон! — возликовал Доктор. — Вы справились!       — Йен! — Барбара и Сьюзен подбежали к Йену и обняли с двух сторон.       Весть о героической победе над грифоном разлетелась быстрее радиоволны. Арена начала оживать — убежавшие в панике люди потянулись обратно на трибуны, чтобы посмотреть на храброго рыцаря, сразившего чудище одним ударом копья.       Когда зрители собрались в достаточной мере и заняли свои места, Артур вновь вышел к народу с перевязанным плечом и позвал к себе двух герцогов — маршалов турнира, чтобы объявить победителя первого дня состязаний.       — Итак, — торжественно начал он, — сегодня мы все увидели, что значит рыцарская честь и доблесть. Не только в игрищах, но и в настоящем бою. Смертельная угроза сегодня настигла всех нас, и я сердечно благодарю каждого, кто проявил отвагу. Но настала пора объявить чемпиона, который получит золотой венок победителя, право открывать второй день соревнований и выбрать королеву любви и красоты! Единогласным решением… — где-то забила барабанная дробь. — Победа присуждается… сэру Йену Честертону!       Воздух огласили радостные крики, вверх полетели шапочки, замелькали флажки, знатные дамы замахали победителю платочками. Оглушенного вниманием толпы и счастливого Йена подвели к королю и попросили снова опуститься на одно колено. Маршалы-устроители турнира поднесли Артуру на бархатной подушечке превосходный золотой венец в виде сплетенных веток и листьев какого-то растения. Король торжественно взял его пальцами и надел на голову своего нового рыцаря. Со всех сторон грянуло:       — Да здравствует сэр Йен! Да здравствует сэр Йен! Да здравствует сэр Йен!       

***

      Лесная ведьма занималась своими обычными делами по хозяйству. Она вытащила из домика половики, развесила их на стойле и, за неимением удобной выбивалки, принялась выбивать из них пыль лопатой. Пыли было много — она клубами вилась вокруг ведьмы, а та яростно стегала половики и с вдохновением пела академически поставленным голосом:       — Люди гибнут за мета-алл! Люди гибнут за металл! Сатана там правит ба-ал! Сатана! Сатана там правит ба-ал! Правит бал!       Ее тремоляции далеко разносились в лесной тиши и разгоняли птиц и белок. Когда последний половик был выбит, сверху послышались тяжелое хлопанье крыльев и жалобный клекот. Ведьма подняла голову.       — Басилевс! Кто сделал это с тобой, золотце мое?!       Грифон приземлился, грузно плюхнувшись на лапы, и продемонстрировал раненое крыло. Ведьма ахнула, воткнула лопату в землю и погрозила кулаком в небо:       — Ну, держитесь, (непечатное выражение на древнем языке)! Корвус! Корвус! — подозвала она к себе своего почтового ворона.       Корвус вспорхнул с ветки, на которой неподвижно сидел, и подлетел к хозяйке. Ведьма достала клочок бумаги, чернильное перо и написала на коленке:       «Седрик, приезжай сегодня до заката. Мне нужен полный отчет о происходившем на турнире, М.»       После она скатала записку в трубочку, привязала к лапке ворона и отправила его в Камелот. Негодование буквально лезло у нее из ушей. Она подошла к побитому грифону и с жалостью погладила его по голове.       — Я выясню, кто это сделал, Басилевс! Лучше бы ему и на свет было не родиться! Но если окажется, что это был Доктор… — ведьма прищурилась и воинственно хмыкнула. — Я собственными руками пущу его на колбасу!