Несущий жизнь

      — Просыпайся, целитель, беда, — услышал Гарри сквозь сон, мгновенно просыпаясь и нашаривая собранную по старой памяти укладку, мирно лежавшую у кровати. Тоже, кстати, по старой памяти.       «Беда, доктор» — это абсолютный триггер, способный разбудить любого. Глаза открылись. У кровати стояло странное лопоухое существо, дергавшее себя за уши и повторявшее одну и ту же фразу. Не одеваясь, лишь взяв в руку укладку, Гарри протянул руку к странному существу, которое, по-видимому, было местным слугой.       — Перенести к беде сможешь? — поинтересовался мальчик, существо закивало. — Неси!       — Тики сделает! — сообщило существо, хватая Гарри за руку. Хлопок —  и перед ним другая спальня, в которой на кровати хрипит детское тело.       Раскрытая укладка, маска, дыхательный мешок. В первую очередь необходимо «раздышать», решить вопрос об интубации, потом уже разбираться, в чем дело. Гарри даже сам не сообразил, к кому его перенес местный слуга, а Гермиона пыталась судорожно вдохнуть, почти разрывая пижаму на груди. Мальчик работал, отмечая синеву периоральной области, недоумевая, откуда она взялась, ведь не было же характерных симптомов! Откуда взялся свет, он даже и не подумал. Наконец Гермиона задышала спокойно, и даже сама, а Гарри схватился за стетоскоп, внимательно слушая сердце девочки.       — Не понял! — произнес целитель, услышав вполне нормальный ритм. — Так не бывает.       Но сердце не демонстрировало то, что должно было демонстрировать, был отголосок аритмии, но и только. Молодой человек задумался, а Гермиона открыла полные паники глаза, всматриваясь в своего спасителя. Гарри решил заняться странными вопросами утром, поэтому обнял девочку, погладил ее, убеждаясь в том, что первичные ощущения были правильными. Гермиона производила впечатление более взрослой девочки, но потерявшей все, даже себя. Наградив девочку парой уколов, что она восприняла совершенно нормально, что стало еще одной загадкой, вполне терпящей до утра в связи со стабильностью пациентки, Гарри собирался отправиться спать, но у слуги на этот счет были другие мысли. «В больничное крыло под наблюдение», — тихо произнес Гарри.       На кровати билась в классическом приступе эпилепсии рыжая девочка. Судороги, пена изо рта, как по учебнику, поэтому Гарри и сработал по учебнику. Одного он так и не понял: эпилепсия не возникает мгновенно, почему родители девочки не приняли никаких мер? Что ребенок в таком состоянии вообще делает в школе? По сигналу целителя слуга дал свет, и Гарри узнал младшую Уизли. Девочка медленно приходила в себя, но открыв глаза, она сказала совсем не то, что ожидал молодой человек:       — Прости меня, Гарри, — произнесла девочка, теряя затем сознание.       — Да что ты будешь делать! — в сердцах высказался целитель, выводя Уизли из обморока. — Вы сговорились, что ли?       — Я больше не буду… — прошептала рыжая, устало закрывая глаза.       — Что в этой школе происходит? — спросил себя Гарри, на этот вопрос ответа не было, зато был следующий пациент, судя по нервничающему слуге.       — Девочку — в больничное крыло, — произнес Гарри.       Снова хлопок, воющее тело на кровати и никого вокруг — спокойно спящие соседки, никак не реагирующие на царапающую себе грудь девочку, что судорожно пыталась вдохнуть. Снова АМБУ, попытка разобраться в том, что происходит, неожиданная стабилизация… Что происходит, Гарри уже совсем не понимал. Если с Уизли причину можно было предположить, то у Гермионы и этой беловолосой девочки…       Всю ночь Гарри оказывал помощь, всю ночь не спала и мадам Помфри, с ужасом понимая, что не будь целителя и поутру нашли бы только трупы. Очень непростая была ночь, хорошо хоть Виктор в прошлой жизни был привычен и не к такому, правда, его детское тело — нет. Поэтому поутру Гарри чувствовал себя снулой рыбкой, что безусловно, отметили соседи по комнате, но никак не отреагировали, а мальчик напряженно думал. Шестеро пациентов за ночь и все — девочки. Это было, в его понимании, ненормально. Что с ними произошло?

***

      Утро было сонным, спать четыре часа этот организм не привык, но Гарри справился — контрастным душем и упоминаниями соответствующей матери. Произошедшее ночью заставило задуматься, да еще хорошо было бы пациенток, отправленных медиведьме, проведать. Подросток не понимал — почему не реагировали соседки по комнате, ведь должны же были?       Одевшись, он вышел сначала из спальни, а потом и из гостиной, отправившись в Больничное крыло. По дороге ему почти никто не встретился, видимо, школьники или еще не проснулись, или уже ускакали на завтрак, поэтому Гарри дошел спокойно, спокойно же вошел в Больничное крыло, встретив такую же сонную, как и он некоторое время назад, медиведьму.       — Что я могу для вас сделать, мистер Поттер? — устало поинтересовалась она.       — Рассказать про состояние моих пациенток, — ответил Гарри, демонстрируя средний палец, отчего женщина совсем по-девчоночьи прыснула.       — Целитель… Поттер… — мадам Помфри оперлась на стенку, пытаясь отдышаться, но смех буквально душил женщину. — Дамблдор знает?       — Не-а, — мальчик улыбнулся, двигаясь в сторону кроватей. — Все по-взрослому, хотя кольцо я не прячу.       — Ночь, как я понимаю, у вас была сложной, — Поппи перестала смеяться, внимательно глядя на явно усталого юношу. — Возьмите зелье, вам сегодня нужно. Расскажете, что это было?       — Расскажу, конечно, — Гарри, поблагодарив, выпил зелье и начал рассказывать, подходя к каждой кровати. — Гермиона Грейнджер… У нее реакции, характерные для посттравматики, ночью было диспноэ, даже где-то апноэ, причина неизвестна пока.       — Гарри… — улыбнулась открывшая глаза девочка, всем своим существом потянувшаяся к нему, отчего мальчик обнял ее, погладив по голове, а мадам Помфри смотрела в совершеннейшем шоке на открывающуюся ей картину. Она такое, разумеется, видела, во время Первой Магической, но вот сейчас…       — Спи, маленькая, — улыбнулся Гарри, и Гермиона сразу же послушно закрыла глаза. — Рыжая Уизли… Эпилепсия, причем классическая, пусть спит.       — Значит, может умереть? — поинтересовалась медиведьма.       — Может и умереть, бывает, — кивнул юноша, сейчас на мальчика совершенно не похожий. — Дальше… Белобрысенькая.       — Это Сьюзан Боунс, — прокомментировала медиведьма.       — Сьюзан, значит, — кивком поблагодарил за информацию Гарри. — Симптомы те же, что и у Гермионы, возникает странное ощущение — как будто они только-только из отчаянного боя, но этого не может быть… Ладно, дальше, дальше у нас вот эта девочка.       — Дафна Гринграсс, — пояснила мадам Помфри.       — Дафна, да… — задумчиво почесал свою лохматость юноша. — Немного другая посттравматика, ощущение, что ее пытали током… Тоже непонятно.       Они ходили между кроватями, Гарри рассказывал о своих наблюдениях, ощущениях и выводах, а мадам Помфри понимала, что видит. Последствия Круциатуса, возможно, результаты сражения за самое дорогое, но у тринадцатилетних детей? Разве такое возможно через столько лет?       Вопросы не заканчивались, их становилось все больше, поэтому договорились — Гарри придет после уроков, чтобы аккуратно расспросить, а девочки поспят в Больничном крыле. Дамблдора в известность мадам Помфри решила не ставить. «Сюрприз будет», — мстительно подумала она. А вот Гарри пошел кушать и на уроки.       Забыв проверить еду чарами, мальчик уже готовился отпить сок, когда содержимое кубка исчезло, вместе с близнецами Уизли. Так как они исчезли как-то сразу, то это привлекло внимание окружающих. Два рыжих зайца сидели на скамье, явно пытаясь сообразить, что произошло. Тем же занималась и Минерва МакГонагалл, появившаяся у стола факультета будто из воздуха и уже готовившаяся снять баллы. Выглядел очень удивленным Рональд Уизли, причем удивленно он смотрел не на братьев, а на Гарри. Но, видимо, с логическим мышлением в семье Уизли было не очень хорошо, поэтому появившаяся мысль в голове рыжика не прижилась.       Странным для Гарри было и то, что младшую Уизли и Гермиону у них за столом никто не хватился, как будто всем было до лампочки существование девочек. Количество странностей в школе вышло за пределы понимания целителя, впрочем, он решил разобраться с этим позже. Сейчас ему светила защита от темных искусств, Гарри помнил, что первый урок был каким-то необычным, вот только в чем он состоял…       Поттер был настолько погружен в свои мысли, что не замечал ничего вокруг, он просто механически шел на урок, пытаясь вспомнить, что же ему напоминает состояние Гермионы и Сьюзан. Было что-то очень знакомое в ночном приступе обеих, а вот что — вспомнить не удавалось. Мальчик дошел до кабинета, положил сумку на стол и, присев на стул, продолжил мучительно размышлять. Звонок на урок он и не услышал, как не отреагировал и на профессора, не в полнолуние будь помянутого. Точно также Гарри пропустил мимо ушей приглашение пройти с ними, не двигаясь с места. А профессор Люпин, заметив отсутствие того, ради кого этот урок и был затеян, остановился, не зная, что предпринять.