Несущий жизнь

      К боггарту погруженного в свои мысли Гарри все-таки потащили. Он не особо замечал, что происходит вокруг, систематизируя свои знания. Возникла мысль о каком-то проклятье, наложенном на девочек, поэтому мальчик хотел оказаться где-нибудь в более уединенном месте, дабы найти в каталоге больницы специфические диагностические чары, так как общие дали какой-то странный ответ. Опыта именно в магической медицине катастрофически не хватало.       А тем временем из широко открытой дверцы шкафа никто не появился. Когда удивленный Люпин встал сам, то дух сработал «штатно», показав луну, также штатно он сработал и у некоторых других детей, но стоило перед шкафом поставить Гарри, как только что изображавший мумию боггарт панически рванул в шкаф, плотно прикрыв за собою дверцы. Профессор озадачился, а мальчик все еще пребывал в своем мире.       — Поттера боится боггарт? — удивленно проговорил Малфой, готовившийся рассмотреть страх врага. — Разве так бывает?       — Видимо, бывает, — задумчиво проговорил Ремус Люпин, также не понявший произошедшего. — Вы можете быть свободны.       Не имевший возможности поиздеваться над своим «врагом», Драко был разочарован, но тем не менее написал отцу о произошедшем. Уроки продолжались, причем продолжались уроком трансфигурации, на котором Минерва МакГонагалл вызвала живейший интерес Гарри, с первого раза произведшего превращение, чем он очень удивил своего профессора. Привыкшая за два года к некоторому раздолбайству Героя Магической Британии, Минерва МакГонагалл была несколько поражена, поэтому к Гарри с вопросами не приставала, позволив тому опять утонуть в своих размышлениях.       «Хорошо, у Уизли поражение мозга с прошлого года, это хотя бы можно объяснить. У Турпин… похоже, ее просто бьют, надо выяснить, где и с кем она живет. У старосты воронов отравление, похоже, что зельями. А вот у остальных троих что?» — раздумывал Гарри. — «Попаданчество типа моего? Но откуда? И почему только девочки?»       Вместо обеда Гарри уединился в явно не используемом классе, чтобы прочитать, используя свои навыки скорочтения еще из той жизни, все по диагностике специфических проклятий. Чары оказались достаточно простыми и легко запоминаемыми, потому отработав жест палочкой, молодой человек отправился в Больничное крыло, где уже просыпались его пациентки.       Вцепившаяся в него, как в спасательный круг, Гермиона, беспрестанно просящая прощения Джинни, просто плачущая Сьюзан… Гарри и не подозревал, насколько все плохо. Он пытался разговорить девочек, но, кроме слез, ничего не добился. Даже Дафна просто тихо плакала, отворачиваясь к стене, и молчала. Она молчала, когда ее о чем-то спрашивали, только дрожала, молчала, когда пытались покормить, ее тело будто не подчинялось ей, и тогда Гарри попросил мадам Помфри отправить девочку в Мунго.       — Она просто не может говорить, — объяснил мальчик. — И, судя по тому, что я вижу, частично парализована, причем тело-то отвечает…       — Совсем не может? — удивилась мадам Помфри.       — Может на самом деле, — сказал Гарри, погладив мелко дрожащую девочку. — Но ее мозг по какой-то причине не дает возможности говорить. Да и тремор этот… как от электричества или Круциатуса, но диагностика говорит, что Круцио к ней не применяли, возможно я делаю что-то не так?       — Хорошо, я поняла, — кивнула мадам Помфри, готовясь отправить третьекурсницу факультета Слизерин в больницу Святого Мунго. Гермиона все это время старалась держаться поближе к Гарри, а Джинни была напоена умиротворяющим бальзамом и снова спала.       Горько плачущая Сьюзан Боунс не терпела прикосновений, вжималась в самый уголок кровати, подальше от людей… Пугалась даже мадам Помфри. Зато подпустила к себе Гермиону, которая смогла, постоянно оглядываясь на Гарри, накормить и напоить зельями мисс Боунс. Диагностика не показывала ничего необычного, кроме странной цифры возраста, а вот реакции девочки говорили о насилии.       Забрав из Больничного крыла Гермиону, Гарри уединился с ней в очередном заброшенном классе, чтобы попытаться разговорить девочку, которая молчала и смотрела на него такими глазами!.. Так, наверное, смотрят на святых — с обожанием и нежностью, поэтому мальчик просто развернул к себе девочку спиной, начав медленно и спокойно расчесывать ее волосы.

***

      Расчесанная Гермиона уснула, оперевшись на Гарри, прямо в классе. Мальчик устроил ее поудобнее, отметив утомляемость девочки, но будить не стал. Ничего не случится, если Гермиона поспит тут. То, что он стал для нее «якорем», удерживающим девочку в жизни, Гарри уже понял, впрочем, ему всегда казалось, что олень в книге был создан для этой девочки. Стоило ему, грустно улыбнувшись, погладить спящую Гермиону, даже сквозь сон потянувшуюся за его рукой, как в классе возникла светящаяся девочка, называвшая себя Тринадцатой.       — Ты правильно понял, — сообщила ему Тринадцатая. — Они все большие, из разных… миров. Творец этого мира хотела переместить сюда пострадавших девочек и их мальчиков, но не успела. Когда она описывала те миры, откуда девочки попали сюда, ей уже было очень больно, поэтому они в таком состоянии. Даже перенос она только наметила, указав как факт, а их мальчики остались там. У этой девочки абсолютным защитником, погибшим, чтобы она жила, был Гарри Поттер. Дафну, которую ты отправил в больницу, долго пытали, чтобы она рассказала, где находится ее сестра. Джинни… Джинни погибла, защищая маму, после того как ты умер от зелий, что она тебе подливала. У каждой из них история одна страшней другой, — девочка заплакала, мгновенно оказавшись на руках Гарри, что прижал ребенка к себе. — Творец хотела показать, как дети, пережившие многое, становятся близкими, но…       — Ее забрала болезнь, — кивнул Гарри. — И теперь у нас девочки, у которых нет ничего, а мозг не справляется с пережитым.       — Да, Виктор, — назвала его старым именем Тринадцатая. — Потому ты здесь очень нужен.       — Я понял, — кивнул целитель, поглаживая девочку по мягким светящимся волосам. — Я им помогу. Что с Сьюзи случилось?       — Ее… — Тринадцатая всхлипнула. — Ее тетю убили на глазах, а потом ее оборотни… Пока она не умерла.       — Ох ты ж, — прижал к себе ребенка Гарри. — Не надо плакать, мы справимся. Поэтому вы хотели, чтобы я решал судьбу этого мира?       — Ты хороший и теплый, — светящаяся девочка заглянула ему в глаза. — Ты не сможешь убить детей, я знаю, значит, постараешься всех вылечить. Ведь если не будет этого мира, то не будет и их всех… И Магии тоже…       — Будет этот мир, будет, — грустно улыбнулся юноша. — Эти дети, которые в Больничном крыле — это все?       — Нет, еще Кэти Белл, но она еще пока справляется, — всхлипнула Тринадцатая. — Ее мальчик здесь не отверг ее, даря свое тепло, вот и справляется.       — Не надо плакать, малышка, — Гарри понял, какую ответственность на него взвалили эти малыши, но не мог отказаться. Ведь он был нужен детям, пусть всемогущим, но детям.       — Ты теплый, не зря тебя Магия… — произнесла сияющая девочка, и не договорив, растворилась в воздухе.       В этот момент Гермиона открыла свои глаза, встретив взгляд Гарри. Он очень тепло улыбнулся девочке, погладив ее по волосам, а потом наклонился, чтобы поцеловать в нос замершую от этой ласки уже совсем не лохматую школьницу, внутри которой, как оказалось, жила взрослая, но искалеченная жизнью, девушка. Прижав ее к себе, юноша думал о том, как же вылечить души… души людей, перенесенных сюда по воле умирающей девочки.       — Не бросай меня, пожалуйста, — проговорила Гермиона. — Я без тебя не смогу.       — Не надо без меня, моя хорошая, — ласково ответил Гарри. — Мы теперь навсегда вместе.       От этих слов Гермиона закрыла глаза, прижимаясь к нему, будто желая вжаться всей собой. Гарри хорошо понимал, что девочка без него просто не выживет, «значит, судьба такая», — улыбнулся он. А на руках были еще пациенты, которых требовалось лечить даже не лекарствами, а душой. Дети с искалеченными душами, и странные игры взрослых, как будто без них забот мало. А еще была маленькая Магия, которой тоже нужно было тепло. Простое человеческое тепло. Наверное, та девочка, ставшая Творцом, и не подозревала, что ее творение оживет, она просто писала, вкладывая всю себя без остатка… «Интересно, с другими мирами тоже так?» — вдруг подумал Гарри.       Маленькая Магия возникла прямо перед ним, чтобы попытаться упасть, но Гаррины руки, будто сами собой подхватили ребенка. Отметив, что Гермиона явно опять уснула, юноша поцеловал возникшую девочку в лоб, отчего та хихикнула. Выглядящая трехлетней Магия наслаждалась лаской того, к кому она пришла. Стараясь не потревожить лежащую головой на его коленях Гермиону и удобно расположить малышку, Гарри не забывал поглаживать обеих.       — В других мирах также, — сказала ему малышка. — Если творец вкладывает душу, то он создает мир, в котором все происходит по воле его.       — Почему тебе нельзя остаться у меня? — спросил Гарри, гладя девочку.       — Потому что еще не время, — грустно ответила она. — Нужно, чтобы прошло вот столько времени, — Магия показала три пальца. — Ты будешь большим и сможешь забрать меня, став… ну… — малышка посмотрела в глаза Гарри с такой надеждой, от которой у него замерло сердце.       — Я стану, кем будет нужно и важно для тебя, — пообещал выглядящий подростком мужчина. — Только не плачь, хорошо?       Малышка что-то пробормотала и исчезла, а Гарри пытался понять, не послышалось ли ему в бормотании ребенка то самое слово, которое он не раз слышал от сирот. Ведь не зря его в шутку называли «всенародным папой».