Границы

***

      Джейсон не знает понятия «личное пространство», он всегда липнет и может без стыда и совести забраться на колени к кому угодно. А точнее, только к Дику. Он старается относиться к этому понимающие, в конце концов у младшего было трудное детство, и теперь Джейсону хочется хоть как-то заполнить этот пробел. Дик утешает себя подобными мыслями, обнимая наглого парня, сидящего у него на коленях. Грейсон даже завидует ему: после смерти родителей у Дика не было никого, кого можно было вот так просто обнять и прижаться, чувствуя себя маленьким ребёнком.   — У тебя точно ничего такого не случилось? — Осторожно спрашивает Дик.         Он прекрасно знает, насколько сильно Джейсон ненавидит, когда к нему в душу лезут с расспросами. Но и молчать не получается, переживания за «брата» терзают изнутри и не дают держать рот на замке. Ужасная черта, от которой не удаётся избавиться. Раньше Альфред говорил, что с возрастом подобное пройдёт, но чем старше Дик становился, тем понятнее было, что его язык живёт отдельной жизнью.   — Грейсон, не лезь ко мне в душу. Пожалуйста, просто помолчи, — Джейсон явно не настроен на диалог.         Дик тяжело вздыхает, понимая, что ответа от младшего просто так не получить. Джейсон не любит говорить о своих чувствах, и это нормально в его ситуации. Дик сам первое время тихо плакал в своей новой комнате, обнимая дурацкую игрушку голубого щенка — подарок от Брюса, не знающего как можно нормально поддержать. И со временем мало, что смогло измениться: Дику легко говорить о своих чувствах, но никому нет до этого дела, всем всё равно.   —Ты же знаешь, что мне можно доверять? — Начинает говорить он, запуская свою ладонь в чужие волосы.   —Я тебе ничего не скажу: всё Брюсу разболтаешь, — Джейсон укладывает голову на плечо «брата». — Ты не умеешь держать рот на замке, Грейсон.   —Разве я когда-то выдавал твои секреты Б? — Тот смотрит на макушку младшего и чувствует безумно сильное желание помочь.   —Нет, но я не хочу говорить об этом, — он делает короткую паузу. — От того, что я выговорюсь тебе, те придурки не станут умнее и не перестанут лезть ко мне.         Дик на секунду замирает, вспоминая, как над ним издевались в новой школе, куда отправил Брюс. Одноклассники слушали родителей, читали скандальные статьи и смотрели передачи с сомнительным содержанием. Всё это рассказывало о личном горе Ричарда, и его никто из сверстников не стремился понять его. Они видели лишь картинку, где бедного мальчишку богатый дядя окружил теплом и заботой. Обратной стороны в виде бесконечного одиночества все отказывались принимать. И Дик не винил их, он просто смирился и натянул на себя счастливую маску, после чего начал завоёвывать авторитет с помощью новых безделушек, купленных на деньги опекуна.   — Я сам страдал от такого, — Дик смотрит куда-то в стену, вспоминая свои истерики, всегда заканчивающиеся сгрызанными чуть ли не под корень ногтями. — Поэтому понимаю тебя, маленькое Крылышко.   — Не смей сравнивать себя и меня, Грейсон, — тот сжимает чужую рубашку и поджимает губы в очевидной попытке не разрыдаться. — Я не стану корчить из себя непонятно что, лишь бы добиться одобрения от этих ублюдков. Лучше сдохнуть, чем вести себя, как прилизанный сыночек, подтирающий жопу долларами.         Дик про себя усмехается: он знал, что ему ответит Джейсон. С его характером это было так предсказуемо и ожидаемо, что становилось даже грустно. С позицией, мол, играть какую-то роль на публику нельзя, в жизни будет очень тяжело. А переубедить Джейсона фактически невозможно. Это гиблое дело, всё равно что горох о стенку кидать. Да даже от этого дела будет больше результата, чем от бесед с «крылышком». — Почему все люди ждут от меня самых лучших результатов? Какого хуя они требуют от меня что-то заоблачное? Будто от того, что меня усыновил Уэйн, я автоматически стал великим, — Джейсон всё прижимается, как замёрзший котёнок к батарее. — Это проклятие всех воспитанников большого Б, — грустно усмехается Дик. — Слухи будут преследовать тебя всю жизнь, маленькое Крылышко. Но я никогда от тебя не отвернусь и всегда буду рядом. Я клянусь тебе.

***

— Подвинься, Грейсон, — Джейсон нагло вваливается в комнату Дика. Он остановился в особняке на рождественские каникулы. — Джейсон, Крылышко моё, я спать хочу, — Дик зевает и отворачивается от «брата». — Я тоже. Поэтому двигай свой зад, — тот громко цокает языком.       Дик начинает злиться и только через пару секунд он понимает — Джейсону приснился кошмар. И тот наверняка был самым мерзким и жутким. И Тодду нужна поддержка, которую никто, кроме Дика, оказать не сможет. Последний мог бы включить обиженного ребёнка и начать руководствоваться принципом, мол, мне было некому плакаться, так что теперь твоё время страдать. Но Дик не делает этого. Он только подвигается, помогает «брату» уложить подушку. — Тебе приснился кошмар? — Осторожно начинает Дик. — Не твоё дело, Грейсон. Ты вроде как очень хотел спать. Так что будь добр закрыть глаза и отстать от меня со своими вопросами. Я будто не спать пришёл, а на работу устраиваться, — язвит Джейсон и укрывается одеялом. — Ты же знаешь, что мне можно всё рассказывать? — Предпринимает вторую попытку Дик.       Джейсон открывает рот, но ничего не говорит: его обняли. Так осторожно и нежно. Это не удивительно, ведь Дик не умел обнимать иначе. Однако такая мелочь заставляет Тодда закусить губу и немного расслабиться. — Мне кошмар снился… — Всё же признаётся юноша и прижимается к чужому телу. — И что в нём было? — Дик начинает гладить собеседника по спине осторожными движениями. — Там… — Голос дрожит и обрывается. Его владелец явно пытается не расплакаться: считает подобное позорным. — Ты можешь говорить мне всё, Крылышко, — успокаивающе произносит Дик. — Я всегда тебя поддержу, даже если ты убьёшь человека.       Джейсон молчит несколько минут. Между парнями повисает тишина. Она нарушается только дыханием и воем ветра за окном. Сам Дик почти что засыпает, но его отдёргивает чужой голос: — Мне приснилось, что тебя убил Джокер, а я и Брюс не успели спасти тебя, — быстро говорит Джейсон и только сильнее прижимается к «брату». — Крылышко, пожалуйста, не беспокойся: никакой Джокер меня не тронет. Я обещаю тебе, — Дик целует чёрные волосы перекрашенные из рыжего. — Как я могу в это верить? — Еле слышно произносит Джейсон. — Я когда-нибудь врал тебе? — Так же тихо отвечает Грейсон. — Нет, — Тодд рвано вздыхает. — Вот и сейчас я не вру, маленькое Крылышко, — улыбается Дик. — А теперь давай спать. А завтра я покажу один из способов взбесить большого Б.       В ответ на эти слова Джейсон хихикает и зевает. — Спокойной ночи, — уже улыбается он. — Спи крепко, маленькое Крылышко, — зевает Дик и закрывает глаза.

***

      Дик, действительно, не соврал в ту ночь Джейсону. Умер от рук Джокера именно Тодд, а не сам Ричард. Последний долго убивался, пил, пересматривал совместные фотографии и во всём винил Брюса. Но боль удалось взять под какой никакой контроль. А через пять лет Джейсон вернулся. Да, он сильно изменился, и в нём не осталось ничего от того мальчишки, которого так сильно полюбил Дик. Но кое-что всё же осталось — Джейсон по-прежнему не знает личных границ.       Для Тодда нормально взломать замок квартиры Дика и приготовить тому ужин. Джейсон не видит проблемы в том, чтобы ночью врываться в дом «брата» и ложиться с ним рядом в кровать. И Дик почему-то не против. Наверное, так он считает себя по-настоящему нужным. Ведь Тодд хочет видеть не Найтвинга—героя, а Ричарда, который даже яичницу пожарить не в состоянии. — Ты просто ужасен в соблюдении личных границ, — говорит Дик во время одного из завтраков. — Чего? — Возмущённо произносит Джейсон. — Приведи хотя бы один пример. — Даже не знаю с чего начать, — улыбается Ричард.       Прошлой ночью он встретил Джейсона взломавшего дверь заколкой. «Привет, я зайду?» — сказал тогда он перед тем как поцеловать Дика в щёку.

***