Возращение домой

***

      Из чашки тонкой струйкой идёт пар. Горячий напиток согревал ладони, но, стоило лишь единожды глянуть на погоду за окном, плечи сами по себе съёживаются. Появляется спонтанное желание поскорее укрыться чем-нибудь. Ди обернулся на взвинченную девушку, шныряющую по кухне со сковородкой в одной руке и тонким полотенцем в другой, которым кое-как размахивает скопившейся тёмный дым у плиты. «Вот чёрт, вот чёрт» звучит тихое бормотание, которого сама за собой не замечает Лиф. — Открой окно, Ди, — просит она вскоре, когда содержимое сковородки остаётся на дне мусорного ведра. Когда парень вновь видит заснеженные просторы улиц, в которых едва ли можно различить очертания зданий и одиноких надгробий в белом покрывале, тело сжимается, будто Ди ту же минуту оказался среди пустующих улиц. Смиренно повинуясь просьбе, он поворачивает ручку окна, но ударивший морозящий ветер, как при ожесточающем ударе, влетает, отметая руку и оставляя окно раскрытым нараспашку. Опаляющий ветер тут же бьёт в лицо. — Сука… — матерится под нос Ди, никак не ожидавший очередной подлянки от погоды. Лиф тут же спешит на выручку, будто это не она весь день отнекивалась от любой предложенной помощи, и с усердием закрывает окно. — Вот так вот, — гордо изрекает Лиф, уперевшись руками в бока. — Молодец. Ты прям силачка, — комментирует Ди недовольным голосом. Ему вновь не позволили помочь. — Разумеется, я силачка. Хочешь, на руки возьму? — с улыбкой предлагает Лиф и тут же закатывает рукава, с напыщенным видом напрягая скудные мышцы. Её смех поддерживает Ди. — Нет, нет, спасибо, — отмахивается он, даже отворачивается, чтобы наверняка, он знает её — она точно поддержит сомнительную идею и, пусть и надрываясь, поднимет его на руки. Было, проходили. Девушка отходит к плите и осматривает пригоревшие ошмётки в сковороде, затем скорбно изрекает: — Сегодня мы не пообедаем. — Ты убиваешь меня, — выдаёт свой вердикт Ди. Лиф в ответ смеётся, что-то отвечает, но Ди не слышит. В его ушах звучит тончайший свист, а за ним все остальные звуки меркнут и глохнут. Обернувшись обратно к окну, он убеждается, что оно плотно закрыто, но ручка шатается, как флаг на ветру, в ту же секунду делая наклон, из-за которого окно вновь распахивается. Звучит хлопок, на секунду оглушая. От неожиданности Лиф вскрикивает, а Ди непроизвольно закрыл уши руками, едва не выронив кружку. — Да что за… — шипит он, вставая со своего места, но когда его рука уже собиралась закрыть окно, он видит рыжее пятно среди белёсых стволов деревьев, покрытых тонким слоем снега. Сощурившись, он подмечает уши, торчащие к небу, твёрдые сильные лапы и мирно лежащий хвост, слегка покрытый засохшими льдинками. Взгляд животного был цепко прикован к окну, из которого выглядывал Ди, а вскоре и подошедшая Лиф. — И давно у тебя псины вокруг дома шастают? Она недоумённо глянула на него, затем на то место, к которому был прикован взгляд Ди. Приметив рыжешерстого пса, она вспыхивает осознанием. — Оу, это… Ну, да, начала недавно подкармливать бродяжек, вот и некоторые прибегают сюда… — слетают неуверенные слова у девушки, пока она самолично не прогоняет с места Ди и закрывает окно, наконец ударив ручку, чтобы та точно не слетела. — Что за хрень у тебя с окном? — не сдерживает вопрос Ди. В этой ситуации есть только один плюс, он может починить окно Лиф. Найти инструменты, демонстративно закатать рукава, возможно, даже покрасоваться перед ней, и выполнить хоть одну услугу. — Этот дом старый, ты же знаешь, — просто отвечает она. — В следующий раз ты должна прийти ко мне. Пока мои родители в отъезде, нужно пользоваться. Присев напротив Ди, она с улыбкой соглашается. Парню хочется вновь упомянуть пса, но, посмотрев в окно, видит, что того уже и след простыл. Как бы шавка вовсе не оказалось миражем, ведь среди заснеженного пейзажа — рыжее пятно скорее игра воображения и попытка скрасить скучную местность. Вся живность ещё с утра попряталась по разным щелям городка и леса, находящегося не так далеко. Но мысли о псе улетучились сразу, как только на колени запрыгнул Черепок. Кот с чёрной лоснящейся шерстью с ярко зелёными глазами и фиолетовым ошейником, очень ласковый. В глубине кошачьих глаз не проглядывался зародыш интеллекта, как в глазах того пса.

***

      Проходя пустующий коридор, Ди останавливается напротив своей комнаты. Прикрыв глаза, он прислушивается. Из кабинета отца не звучит привычная игра на гитаре, на кухне тишь, а в зале не шумит телевизор. В доме стоит тишина, которую некому разбавить, ведь родители в отъезде уже как третий день и не планируют возвращаться ещё как минимум две недели. Но знакомый свист, как шторм среди ясного дня, портит всю картину. Открыв дверь в свою комнату, первое, что бросается в глаза, — распахнутое настежь окно. Хлопья снега успели осесть на покрывале кровати и даже на пол, пробираясь к двери. Новый порыв ветра хлестнул по лицу Ди, как обжигающая пощёчина. — Да твою ж мать, — шипит раздражённо парень, с громким топаньем пробираясь к раме. — И так вышел на улицу без шапки, проморозил оба уха. Мне ещё этого не хватало, — бурча себе под нос, закрывает окно. Отступив, Ди с разгневанным и разочарованным вздохом смотрит на пол, подсчитывая количество появившейся работы. Но гнев стих так же быстро, как и вспыхнул. Уже удивление отразилось на его лицо, когда парень заметил вдогон за своими оставленными следами отпечатки чужих. Свежий контур подошв сапог, оставленные только что, и уже покрытые лёгким налётом снега чьих-то лап, заметные только очертанием. — Хм, — выходит из сжатых губ, когда Ди продолжает разглядывать следы, будто в их контурах он найдёт ответы на появившиеся вопросы. — Значит, в доме появился вредитель, — тихо оставляет свой вердикт он. Взятая бита удобно ложится в руки. Он не собирался бить животину, если только аккуратно указать путь на выход, но с ней чувство уверенности удивительным образом возросло. Ди был уверен, что, если животное и пряталось в доме, то уже успело покинуть это место, но просто оставить всё на самотёк он не мог, и двинулся на выход из комнаты, чтобы проверить остальные помещения. Следы от лап были слишком большими для кота, но и не настолько крупными, подходящие для бродячего щенка, и, если эта псина смогла пробраться в комнату Ди, таким же образом сможет оказаться и в другой части дома. Уходя в тень длинного коридора, с обратной стороны окна отражался тёмный силуэт.

***

      Сумерки сгущались, солнце почти ушло, оставляя в комнате парня палевые тени. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, он почти убедил одного парня в выгодном предложении. Выгодном для Ди. Отодвинув с колен ноутбук в ожидании ответа, парень тянется к своему телефону, но едва не роняет его, услышав пронзительный визг. Глянув через окно на улицу, он видит только дороги, застеленные сверкающим чистым снегом, выпавшим совсем недавно, и привычно пустующие улицы. Продолжает наблюдать, коротая тем самым время, и его ожидание вознаграждается появлением причины его беглого испуга, о котором, благо, никто не прознает. Чёрный кот со знакомым фиолетовым ошейником. Кот Лиф. Черепок не отказался от своей свободной жизни, отдавая предпочтение просторам улиц, пусть и безжалостной, но естественной погоде, а не уютному дому своей хозяйки. Уже собираясь отвлечься на телефон, мысленно одарив себя подзатыльником за лишнюю нервозность, Ди ловит шаткость в походке животного. На сверкающем светлом снегу чёрное пятно кота выделяется как ни что другое, так же, как и тонкий красный след, сопровождающий Черепка. Тот не успел отойти от кустов, из которых секунду назад вылез, как его тут же нагоняет пёс со знакомым ярко-рыжем мехом. В два юрких прыжка добравшись до кота, псина раскрывает пасть, выпячивая острые резцы. Под закатным солнцем два ряда острых зубов напоминали настоящий капкан, подсвеченный фонарём в темноте, отблёскивая каждый отдельный зубок. Пасть смыкается в районе худощавых плеч кота, да с такой силой, что этого оказывается достаточно, чтобы визг животного сразу смолк. Как при остановке видеозаписи, так же окончательно и неожиданно. Смотря на эту картину через окно своей комнаты, Ди непроизвольно шарахается от рамы, будто это могло его отстранить эмоционально от только что произошедшего. Два торчащих к небу уха и знакомый блеск зелёных глаз. Пёс направился в сторону Ди. Белые, с редкими красными вкраплениями, зубы на чёрном фоне тушки кота выглядели до невозможного ярко. Смотря в зелёные пучины, Ди думал, что скажет Лиф про своего любимца. Этот кот ни раз скрашивал её будни. Пусть и любящий улицу, но накрепко преданный девушке, а не свободе. Когда пёс сделал шаг в сторону дома, парень мысленно стал перебирать предметы в своей комнате, которые было бы не жалко выбросить, и что по возможности не разобьется. По необычному умный взгляд животного прошёлся по окну, выглядывая ручку, будто пытаясь понять — открыто оно или нет. Вскоре, после блуждания вокруг дома, пёс скрывается, оставляя неприятное чувство колющего на душе страха. — Чёртовы псы, наплодились… — шипит Ди, перебираясь обратно на кровать, но непроизвольно дёргается, когда слышит пришедшее уведомление об ответе, в гробовой тишине прозвучавшее, как выстрел. Расположившись как можно удобнее, парень не тянется к ноутбуку, в его руках всё ещё покоится телефон. От натужных мыслей мобильник крепко сжимают в напряжённой руке. Черепок. Кот Лиф. Его загрыз пёс, и доказательство этому: тонкая струйка крови у парня во дворе и его воспоминания. И чёрт с ним, решил бы Ди, будто ни разу в жизни не видел мёртвых животных, но то были дикие, незнакомые ему звери. Лиф расстроится, очень. Но, может, тот кот и не её вовсе, а чужой, просто до деталей похожий на знакомого любимца. Нет, думает Ди, с такими мыслями он далеко не уйдёт. Но собака всё ещё на его районе, её можно найти, а с псиной найдётся и кот. Руки сами собой разблокировали телефон, найдя нужный контакт. С привычной глазам аватаркой подруги экран телефона вновь меркнет, а сам Ди с тяжёлым вздохом падает на кровать. Сжаться и поёжится от первобытного страха заставляет ударившая створка окна об стену, где-то со стороны кухни, и шум кого-то очень оживлённого, пробравшегося в дом. — Сука, — вырывается из груди. Звук движения когтистых лап по полу доносится всё ближе. — Сука-сука-сука-сука… Даже не глядя, он подхватывает валяющуюся у ног биту. Вот теперь этой псине будет худо, если свой поганый нос сунет дальше нужного. С животными не договоришься, не найдёшь выгоду для обеих сторон, как и компромисса. У Ди есть черта, вокруг которой можно плясать сколько угодно, крутиться у самого края, но, в нужный момент отступив, не нарваться на неприятности. Когда пёс всё же тыкает своим мокрым носом в щель между стенкой и открытой дверью, делая её ещё шире для своих скромных габаритов, он всё ещё у черты. Когда псина, с дохлым котом в пасти, заходит дальше порога, он всё ещё у черты, но Ди уже начинает замахиваться. Когда пёс усаживается на пол, не заходя слишком далеко в комнату и отряхивая свой мокрый мех от снега, он остановился у самой края. Руки, держащие биту, дрогнули. — Свали по-хорошему, а, — самому себе не веря, предлагает животному Ди. Дипломатия сейчас ему не помощник, но, с надеждой глядя в зелёные умные пучины собачьих глаз-бусинок, сверкающие от почти зашедшего солнца из окна, Ди с детской надеждой ищет в них понимания. Собака не понимает. Она бросает на пол дохлое существо, но с удивительной бережностью, несвойственной диким псам, словно откладывает мраморный стейк на потом. Вне стиснутых челюстях кот становится похожим на голодавшую неделю крысу. Его грудина трепыхается и неожиданно вздымается, как надутый воздухом шарик, расправляя лёгкие. Из обессиленно открытой пасти звучит тончайший писк, а глаза кровоточащего кота распахиваются, только и способные, что безвольно моргать, бегая по комнате, но застывают, замечая пасть над собой. Ди непроизвольно сделал маленький шаг вперёд, но жёлтая радужка кошачьих глаз заставили его остановиться. Глаза Черепка того же цвета, как у дикого пса, сочной травы, сейчас свирепо сверкающие в сгущающейся темноте. Секундное облегчение сменилось шоком, когда зубы пса схватились за черепушку кота. Чёрно-красное нечто стало активно действовать, с силой дергая лапами, как при непрекращающихся ударах тока, пытаясь избежать грозящих смерть зубов, пёс одним движением отдирает от общего тела голову кота. Бита почти ударяется об пол, соскользнув из обмякших пальцев, но Ди успевает её подхватить в самый последний момент, предотвратив стукающий звук в неопределённой тишине. Осев на кровать сзади, Ди неверяще смотрит перед собой. Тело пронзает тонким чувством беспокойства, отвращения и до сего неведанного почти первобытного страха. Этот пёс крутился вокруг Лиф, та его подкармливала, одаривала заботой, возможно, такой же сильной, как и своего кота. Этот пёс сверкал умными глазами, смог открыть окно в комнату Ди, поймал домашнюю кошку, принёс её к самым ногам парня и убил прямо перед ним, преследуя до сих пор неясную цель. Ди никогда не боялся крови, не кривился при виде мёртвых животных с разной степенью увечий, ведь всё это, по большей части, находилось за экраном монитора. Он рукой может огладить мёртвый бок кота, будто под его ладонью не шкурка некогда дышащего животного, а обычная мягкая ткань. Ничего не стоит сохранить невозмутимость лица, сглотнуть неясно откуда взявшуюся горечь, сделать вид, что всё нормально. Выдержки, как казалось Ди, было в нём до краёв. Уверенность, как из пробитого мешка, каплей за каплей утекает, оставляя парня с охватившим его чувством тревоги. Находящийся в его доме дохлый кот точно не позволял сохранить лицо. Если бы в комнате было так же холодно, как и на улице, от его больше не трепыхающегося тела исходил бы пар. Жёлтые глаза блестели влагой, и пусть коты не умеют плакать, в его глазах застыла печаль, такая же осознанная, как и ясность в зелёных пучинах собаки. От головы животного шёл тонкий белый позвонок… — Свали нахрен! — кричит Ди, да так истерично и звонко, что привыкшая к тишине собака пугается и отскакивает назад, прижимая уши к голове. — Съебался, дворняга, а то я прошибу тебе башку! Лежать будешь так же, как этот сраный кот, блять, — всё громче выкрикивает парень, но на последнем слове голос как назло дрогнул, и пёс это почувствовал. Он заинтересованно встал на все четыре лапы, делая уверенный шаг к парню. Отшатнувшись, Ди замахивается, и со всей силы бьёт воздух, отгоняя животное. Кончик биты едва задевает усы собаки, но та уловила намёк и сделала шаг назад. — Вали, сраная шавка! — продолжает кричать парень, с радостью замечая, как при его криках уши животного болезненно прижимаются к макушке, а глаза жмурятся, будто готовясь принять удар. Его пасть в тихом рычание показывает почти белые зубы, в размазанных пятнах крови. — Я сказал, съебал! Ди громко топает ногой об пол. Собака всё же воротит морду, цокая коготками на лапах и уходит. Не забрав добычу, не попытавшись отстоять права, как любят делать псы. Неторопливо убегает, с надменностью одарив прощальным взглядом, что звучит намного громче любых слов: «не ты выиграл эту битву, а я решил так, что на этом всё заканчивается». Когда кончик его хвоста скрывается за поворотом, а спустя время слышится шум с кухни и пару раз ударившееся створка окна об стену, Ди выдыхает. Свалившись на кровать, он чувствует, как вспотел. Пальцы от нервов подрагивали, а всё тело будто охватила лихорадка. Повернув голову на бок, Ди видит мёртвого кота.

***

      Ночь прошла в непрекращающееся тревоге, пронизывающая до костей. Она будто въелась в подкорку. Звуки уведомлений ещё никогда не были настолько громкими, а тени не сгущались в обволакивающее нечто, напоминая бесформенных монстров. Нет, Ди слишком взрослый для таких игр собственного разума, в отвращении к себе думает он. Но в противовес этому в каждом шорохе чудился подвох, неясный вредитель, окутывая парня в непрекращающийся поток беспокойных мыслей. Новая сторона его поведения на такие мелочи была столь чуждая, неведомая до сих пор, что выход находился только в громкой музыке, бьющей по ушам. За ней, как за стеной, ничего не было заметно. Ни шатающейся дверцы шкафа, ни предательского скрипа петель старой двери. Сообщения от Лиф оставались так же незаметны. Компьютерные игры заполняли собой мысли, отрезая парня окончательно от происходящего извне. Человек, висевший на крючке Ди, соскочил. От долгого неопределённого молчания тот почувствовал неладное, в последний момент отказался от предложения. В другой любой день Ди раздражённо цыкнул бы, почувствовал досаду, на худой конец. Но ему было по необычному безразлично, только его зашторенное окно плотными занавесками вызывало самые яркие эмоции в эту ночь. Тревога иглами облепила мальчишечье сердце, не выпуская из своих тисков. К утру глаза смыкались сами собой, и с каждым морганием темнота сгущалась всё более плотным полотном. Яркий экран монитора слепил глаза, но его свет постепенно мерк, словно задуваемая свеча. Новый порыв, и свет затух, оставляя Ди в колыбели тяжёлой музыки, играющей в сползших на плечи наушниках. Пробуждение далось тяжело, его будто щипцами выковыривали из сладкой тёмной пустоты, снов без сновидений и наконец умолкшей тревоги. Подняв голову со стола, первое, что чувствует Ди: затёкшую шею и неприятно щёлкнувшую спину. Второе — царапающие звуки по ушам. Он так и не выключил музыку. Широко зевнув, Ди заспанными глазами осматривается, впервые чувствуя лёгкость после мучающего страха, такого несвойственного и нового в его жизни. Размытый взгляд замечает наушники, лежащие на полу. Царапанье стало громче. Не замечая, как собственное тело каменеет, Ди превращается в слух. Царапанье напоминает скорее скрежет по дереву тупыми когтями. Мотнув головой, отгоняя нервозность, Ди напоминает себе, что у него есть бита. У него есть интеллект, что напрочь должен отсутствовать у тупой шавки, решившей записать его в неведомый Ди список людей, которых планирует довести до ручки. Телефон достаточно близко, чтобы вызвать специалистов по отлову животных, тем более, сейчас, предположительно, день. В свете солнца сложно чего-то бояться, тем более такого глупого, как обычного пса за окном. Эта мысль успокаивает, и Ди, пусть и шаткой походкой, добирается до окна. Скрежет звучит глухо. Его исполнитель терпеливо ждёт реакции с другой стороны стекла. Занавески всё так же плотно зашторены, оставляя комнату в темноте, где едва ли были заметны очертания предметов. Ди хватает плотную ткань, готовясь её отдёрнуть, но перед этим закрывает глаза. «Это чтобы солнце не ослепило меня», — звучит объяснение, в которое парню охотно хочется верить. Но кроме слепящего солнца, которое уже должно было взойти, ему до боли в груди не хочется видеть те клыки и взгляд зелёных глаз. Скрежет больше не звучит, животное с другой стороны приготовилось. Раскрыв шторы, Ди чувствует, как его лицо гладят лучи солнца. Проморгавшись, привыкшие к обволакивающей тьме глаза начинают слезиться. Сморгнув капли, Ди осторожно переводит взгляд на улицу. Земля была покрыта толстым слоем снега, но под самым окном находилась проталина. В середине островка очищенной от снега земли лежало разодранное создание с торчащими из рваной тушки тонкими костями, будто их намеренно хотели вытащить из податливого тела. Бордовая кровь обрамляла животное, как кровавый венок. Подняв взгляд, впереди себя Ди видит знакомое рыжее пятно. Прильнув к оконной раме, не так далеко Ди видит пса у своего забора. Его силуэт очернён тенью, упавшей от крон дерева, сильно изогнутого под весом выпавшего ночью снега, который продолжался и сейчас, но уже редкими одинокими снежинками. Пёс сделал осторожный шаг из укрытия. Поступь можно легко истолковать как страх у животного, но взгляд зелёных глаз пронизывал до костей иголками льда. Обрамляя наст ровной походкой, при каждом шаге твёрдых лап у животного сокращались стальные мышцы. В рыжий загривок вцепились тонкие веточки и ягоды брусники, напоминая летний островок в зимней пустоши. Сам мех был вычурно ярким для снежной погоды, настолько, что пёс был бы виден даже в самую тёмную ночь, Ди в этом уверен. В каждой клеточке этого существа отсутствовало нечто привычное, что сопровождало любого другого пса. Морда чересчур длинная, густой загривок прибавлял габаритов существу, но, более того, при свете дня морду животного можно было наконец хорошо разглядеть и с горечью определить: — Только не говорите мне… — уставши и неверующе шепчет под нос Ди, готовый прямо сейчас упасть без сил на кровать. — Что это чертов волк, — и этот вывод совершенно верный, думает парень, вспоминая о лесной чаще, находящейся совсем недалеко. Лес, значит, привлекает охотников, а город — его диких обитателей. Глаза существа, как свежая зелень, сверкали изумрудными частицами, но смотрели они на Ди, как две застывших льдинки, кристаллизованные фирны, вбивались в парня до крови. Под этим внимательным и изучающим взглядом, парень чувствовал, что внутренности похолодели, словно внутри настоящая снежная буря, а белые мухи сейчас облаком выйдут из его рта. Волк смотрел умными, пронизывающими глазами, немигающим взглядом учёного изучал человека в окне. Этот взгляд так холодил, что, Ди уверен, не оттает и к маю. Он всегда считал свой разум бесстрастным и аналитическим. Что в его сердце смиренная тишь вечной зимы. И пусть пальцы тряслись, как от жесточайшего холода, а само тело пронизывало судорогами, а голове происходил пожар из мыслей.