Комплекс неполноценности

Параллельно Чуе приходилось общаться с Хигучи — она была достаточно приятной девушкой, пускай сперва Накахаре и показалось, что относиться к ней он будет негативно из-за навязанного общения, но вышло наоборот — они могли взаимно помогать друг другу, избавляя от лишних вопросов и посягательств родителей на их личную жизнь. Возможно, если Чуя будет лгать, что она ему нравится, это обезопасит его одновременно от расспросов родителей и окружающих, кого будет так заботить его ориентация. Чуе повезло отделаться лёгким выговором со стороны родителей за побег. Ему уже не десять, чтобы они могли запереть его без всяких последствий, понимали, что Накахара найдёт способ выбраться и сделать по-своему, поэтому и к наказанию относились с такой холодностью. Словно разбираться с ним будет тяжелее и дольше, чем просто забить и пустить, как всегда, на самотёк. И это раздражало — порой его наказывали за полные мелочи, а иногда молча прощали за побег из дома. Чуя дописывал лекцию на перемене, когда однокурсники уже покидали аудиторию. Накахара старался успевать всё — сегодня он вообще не хотел идти на учёбу, поскольку за те несколько дней выходных после прогулки его тело ещё не до конца восстановилось, чтобы он мог передвигаться без боли. Но делать нечего, приходится терпеть и продолжать свой привычный ритм жизни. «Не забудь про наш спор! Сегодня твой выход в образе ласковой кошечки~» Сообщение от Дазая бесило и веселило одновременно, Чуя помнил о своём проигрыше и постыдном желании — хотя Накахаре было по большей степени плевать, это ведь не что-то ужасное и унизительное. Скорее, забавное, Накахара чувствовал его интерес к себе, и это не могло не льстить его влюблённому состоянию. С трудом верится, конечно, что это может быть что-то большее, чем дружеский подкол, но тем не менее. Накахара вновь встречает Ацуши в аудитории. Когда все занимаются своими делами и уходят на перемену, Накаджима присаживается напротив Чуи, развернув стул к его парте, — Чуя вчера мельком бросил, что расскажет всё в подробностях на следующий день в университете. — Рассказывай! — без приветствий и предупреждений начинает Ацуши, цепляясь в спинку стула перед собой, как в спасательный круг, словно он сейчас взорвётся на месте, если Чуя не расскажет ему. — Во-первых, доброе утро, — начинает Накахара. Естественно, Ацуши жаждал услышать всё в деталях и будет, как всегда, задавать много смущающих вопросов, например, о том, намекал ли кто-нибудь из них на симпатию, пытался ли Чуя снова подкатить к нему, или что-то в этом духе, — во-вторых, рассказывать особо нечего, мы с ним просто погуляли. Я проиграл дурацкий спор, но больше ничего особо интересного и не было. — Прямо-таки не было! Это было ваше первое свидание, такого не может быть! — Не свидание, а просто прогулка. Если бы было что-то интересное, я бы тебе рассказал. Сегодня Хигучи хочет прогуляться со мной после университета, может, зайдём как раз в кафе с ней. — Хигучи? — Ацуши старается вспомнить её, но, кажется, Чуя ни разу не говорил о ней, — это кто?.. — Знакомая. Нас с ней родители пытались свести, но она не такая плохая, как я думал, — Накахара подпирает голову ладонью, глядя куда-то в сторону выхода из класса. В помещении было не так уж и много людей, а в университете у него не было особо много друзей. Только Ацуши, и с ним он проводил большую часть времени, — мы с ней помогаем друг другу. — Надеюсь, она не влюбится в тебя. — Да уж.

***

Чуя не понимал, почему его друзей так тянуло посетить его место работы, словно это было чем-то интересным, но по сути в этом не было ничего необычного. Он успокаивал себя мыслями о том, что им просто любопытно, где искать его в случае чего после университета, к тому же Накахара не особо этому противился — просто не хотелось бы, чтобы в будущем его отвлекали от работы внезапными визитами без предупреждения. Когда они уже подходили к кафе, Накахара решил предупредить Ичиё с самого начала: — Если что, не пугайся Дазая. У него проблемы со слухом, поэтому он не разговаривает, — говорит Накахара, надеясь, что она правильно поймёт его и не станет слишком пялиться на Осаму, как на неведомого зверя. Наверное, Дазай уже привык к этому, ибо и сам Чуя был таким первые дни знакомства. С ним сталкиваешься как с чем-то новым и странным, что очень интригует и интересует, поэтому осуждать Хигучи никто не будет, но лучше бы она отнеслась к нему так же, как и к любому другому человеку. — О, — сперва она просто молчаливо удивляется, а затем приходит в лёгкое недоумение, — ого, правда? А как он работает? — Молча. Накахара слабо усмехается и отворяет ей дверь, чтобы она зашла первая. Дверь открывалась с красивым звоном колокольчиков, что всегда привлекало внимание персонала к посетителям, и Дазай сразу же заметил их. Чуя был с какой-то девушкой, очень вежливо открыл перед ней дверь и помог снять куртку, вешая её на входе. Не то чтобы Осаму был идиотом и совершал поспешные выводы, но сейчас он самую малость напрягся, чувствуя себя достаточно странно, — да, Накахара был очень добр к нему и действительно помогал во многом, он хотел стать другом Дазая и доказал это, но это ведь не значило так много, как могло показаться Осаму на первый взгляд. Не было никаких гарантий, что Чуя отнесётся к этому нормально, — Дазай самую малость чувствовал ревность из-за собственной неполноценности. Его тревожный тип привязанности. Чуя проходит к барной стойке вместе с ней, довольно улыбаясь и вновь нагоняя на своё лицо самое уверенное выражение, — Накахаре нравилось чувствовать себя чуть наглее, чем он есть, рядом с Дазаем, чтобы не волноваться и не палиться снова. Дазай же равнодушно продолжает потирать стакан. — Привет, Дазай, — говорит Чуя, — это Хигучи, моя подруга, если что, не пугайся её. Я сейчас вернусь. Когда Накахара уходит, блондинка неловко машет Осаму рукой, надеясь, что он поймёт её дружелюбные намерения и без слов. Наверное, со стороны Чуи было глупо оставлять её наедине с человеком, который не умеет разговаривать, и надеяться, что они найдут общий язык, но он искренне считал, что Осаму проявит к ней вежливость и так же, как и с Ацуши, воспользуется, к примеру, записками. Однако он лишь кидает на неё хмурый взгляд и отворачивается в сторону, неохотно помахав в ответ. Пока она рассматривает названия и ценники на кофе, Дазай залезает в телефон, найдя контакт Чуи и зависая в нерешительности. Да, он может, как и прежде, написать ему о споре, снова дружески подколоть, что Накахара должен, но сейчас в этом как будто не было смысла. Нужны ли ему вообще все эти шутки? Осаму всё же решился написать Чуе напоминание о том, что он проиграл, и Накахара сразу же читает это сообщение. И злится, но это уже дело чести, поэтому отказаться нельзя. Осаму старательно игнорировал наличие Хигучи рядом, хотя всякие мысли о том, что они встречаются, всё же невольно пробираются в его черепную коробку. Чёрт, Дазай, ты реально подумал, что даже в теории Чуя мог бы выбрать тебя вместо любого другого нормального человека? Здорового и полноценного, с которым можно наслаждаться жизнью на полную, слушать музыку, смотреть кино, обсуждать всё, что хочется, и не ограничивать себя, ради которого не нужно специально обучаться языку жестов, чтобы понимать, что тебе пытаются сказать. Как это было наивно с его стороны, ещё и предполагать, что все эти взаимодействия значили что-то большее, — боже, Дазай, ты такой кретин, просто невозможно. Может, у него бы появился маленький шанс, умей Осаму хоть немного говорить, но, к сожалению, пока его попытки не давали совершенно никаких плодов. Руки опускались сами собой. Когда Чуя возвращается, он самую малость смущён и очень сильно взбешён. Он ведь выглядит глупо, ещё не дай бог Йосано увидит и всыпет им обоим, что устроили здесь карнавал средь бела дня рабочего. И всё же он поддаётся на эти игры вполне осознанно. Потому что это весело, и потому что однажды он точно возьмёт реванш и загадает ему самое дурацкое желание. Дазай, когда видит его, сразу же усмехается, вновь оперевшись о свою стойку. «Хвост где?» — первое, что спрашивает Осаму, явно окрасив слова в шутку, но Чуя не мог понять этого пока. Он мог только оскалиться. — На уши договаривались, про хвоста речи не было! — Накахаре страшно представить, что могло быть в этой дурной тёмной голове с такими вопросами, точно ли он имел в виду обычный звериный хвост или снова лезет со своими идиотскими шуточками. Зато Чуя сразу же замечает реакцию Хигучи, которая неловко усмехается, наблюдая за таким непривычным ей Чуей. По тем немногочисленным встречам и общению с ним ей почему-то казалось, что Чуя тот ещё хулиган: не слушает никого, делает, что хочет, сбегает из дома, задирает других — а здесь он такой милый и домашний, — не смейся, я ему спор продул. Этот придурок обыграл меня всего на один гол, и то это было нечестно. Осаму лишь довольно кивает головой, словно говоря «да, да, конечно», и Чуя слабо рычит в ответ. — Тебе идёт. Ты очень милый в них, — говорит Хигучи и улыбается. Нет, Чуя и раньше слышал комплименты от девушек, но это было так редко, что сейчас он неосознанно смущается, ведь не считает себя красивым совершенно, и слышать похвалу вживую было несколько непривычно. Осаму ловит её взгляд, их взаимодействие — такое маленькое, такое короткое, но в нём было столько эмоций. Дазай невольно касается небольшой салфетки, которой он протирал стойку, и снова опускает к ней взгляд. Почему-то стало так неприятно. — Ох, спасибо. Что ж, мне нужно работать, если хочешь, можешь посидеть здесь, но я заканчиваю поздно, — наконец говорит Накахара, а затем окидывает взглядом меню с кофе, — хочешь, куплю тебе что-нибудь? А Дазай сделает. Чуя улыбается, опираясь ладонью в стойку возле неё, — ему хотелось показать, какой он серьёзный и что он вовсе не засматривается на этого симпатичного бариста постоянно. Что он вполне себе обычный парень, пускай и в кошачьих ушках. — Спасибо, не стоит, — она неловко посмеивается и отводит взгляд. Чуя слышит стук входной двери и сразу же отходит. — Выбери что-нибудь, Дазай запишет на меня. Чуя уходит обслужить клиента, а Хигучи неловко мнётся на месте, вновь рассматривая меню, — хотя за это время его уже можно было выучить. Осаму всегда отлично делает вид, что не слышит, когда ему это выгодно, — не прокатывало разве что с Йосано, когда та обращалась к нему, она-то знала, что Дазай просто игнорирует её. Чуя так добр и внимателен к этой девушке, Осаму понимал, что она здесь совершенно ни при чём, но в то же время испытывал какое-то отвращение и к ней, и к себе в данный момент. Не хочется признавать, что это глупая ревность, с чего бы ему вообще ревновать? Они ведь с Чуей даже не друзья — ну да, один раз сходили погулять, но Чуя уже много раз ясно дал понять, что ему подобные странные жесты со стороны Дазая не нравятся. Осаму не должен рушить эту иллюзию общения, Накахара так старался ради него, учил язык, пускай и не признаёт этого. Было бы обидно, если бы из-за одной ошибки всё это оказалось зря. — Дазай, — Хигучи обращается к Осаму, но тот стоит молча и игнорирует её, делая вид, что не слышит. Это заставляет её неуверенно замяться на месте и обернуться назад, — Осаму? — Привет, — внезапно за барной стойкой оказывается Йосано, которая тут же хлопает Дазая по плечу, глядя на него столь убийственно. Она здоровается в первую очередь с девушкой, а затем разворачивает Осаму к ней за локоть, — что ты хотела? Естественно, она заметила, что Дазай не в настроении, только отчего? Работа не место для таких игр и мелких обидок, он должен это понимать, но Осаму впервые ведёт себя так странно, как инфантильный, глупый ребёнок. Акико снова смотрит на Хигучи с таким ласковым выражением лица, что блондинке становится чуть поспокойнее. — Спасибо. Я хотела белый глясе, — тут же неловко говорит Хигучи. — Слышал? — говорит Йосано, схватив парня за плечо, — сделай девушке белый глясе. Дазай совершенно нехотя берётся за приготовление, пока рядом стоит Йосано. Ему очень хотелось показать ей язык, чтобы не стояла над душой, но был риск схватить ещё нагоняев от неё за то, что много себе позволяет. Накахара подходит через минуту с заказом — естественно, он сразу же заметил, как себя ведёт Дазай. Почему ему так сильно не нравится Хигучи? Может, они знакомы или он просто сегодня не в настроении? В любом случае его это вряд ли оправдывает, он не должен был вести себя так грубо. Перед ней оказывается чашка вкусного кофе с молоком и мороженым — выглядит действительно красиво и аппетитно, видимо, Дазай очень хорошо умеет готовить кофе. — Спасибо! — говорит девушка, но Осаму лишь вздыхает и отворачивается. Йосано тут же хмурится, глядя на него, но переводит взгляд на милую девушку, ласково улыбаясь ей. — Не за что, приходи к нам ещё, — как только Хигучи отходит в сторону и присаживается на один из столиков, Акико хватает Осаму за плечо и поворачивает к себе, — что с тобой происходит? Почему ты себя так ведёшь? Дазай складывает руки на груди и отворачивается в сторону, показывая своё недовольство и нежелание разговаривать сейчас, даже несмотря на просьбы Акико не игнорировать её. Ичиё приходится отойти, чтобы отстраниться от этой парочки и происходящего в целом. Было некомфортно самую малость от реакции Дазая, словно он сильно её презирал, хотя Чуя говорил, что он немного странный и своеобразный, но очень хороший. Видимо, что-то было не так этим днём. Она всё же решает отвлечься, попробовав кофе, которое ей приготовил Осаму, и это было волшебно — он не только привлекательно выглядит, но и на вкус просто восхитителен. — Ну, как тебе? — рядом внезапно снова оказывается Чуя, наклоняясь к ней, а затем и присаживаясь напротив. Его уже не смущал ободок на голове, даже если в нём Чуя выглядит в разы милее, это не мешало ему вести себя привычно уверенно, — характер у Дазая противный, но кофе он готовит божественно. — Что правда, то правда, — она слегка усмехается, снова делая глоток. Здесь было комфортно — Чуя очень добр к ней без причины, и это ещё приятнее, она не знала, как может отблагодарить его, — наверное, я пойду. Не хочу больше отвлекать тебя. — Подожди минуту, я проведу тебя. — Не стоит. — Стоит. Когда Ичиё допивает кофе до конца, Накахара забирает её чашку и отходит на минуту на кухню. Он предупреждает Дазая, что сейчас вернётся, и, не дожидаясь ответа, направляется к Хигучи. Они выходят из кафе вдвоём. Почему-то девушка была чем-то расстроена, Накахара сразу же это заметил — не спросил сразу, ибо не привык лезть в чужие мысли и дела, когда его о том не просят. Сам о своих проблемах он предпочитал умалчивать, справляясь с ними самостоятельно, — хотя он помнил, во что это вылилось, но Ацуши, скорее, исключение. Старый друг, с которым можно обсудить больше, чем с незнакомым человеком, и то Чуя только учится доверять другим людям. Не все ведь оказываются такими холодными и бессердечными, как его родители. — Ты чего грустная? — спрашивать это было на самом деле неловко, но Чуя уже начал, значит, стоит идти до конца, — ты из-за Дазая? Честно, не знаю, что на него сегодня нашло, он обычно совершенно не такой. — Видимо, я ему не очень понравилась, — неловко усмехается Хигучи, на что Чуя хмурится. Вот гад, и чего это он сегодня так странно себя вёл? — Не переживай, он придурок. — Спасибо. Накахара проводит её до остановки и возвращается в кафе, уже будучи в совершенно другом настроении. Он злился на Дазая, хоть и хранил в голове мысль, что он не специально, и, может, у Осаму свои сложности общения с людьми или конкретно с девушками, но какого чёрта? Хигучи была его подругой, а Чуя защищал своих друзей даже от других друзей — никто не должен быть в обиде из-за глупой случайности. Накахара открывает двери и сразу же идёт к Осаму — он стоял на том же месте, выглядя совершенно равнодушно, даже делал вид, что не замечает Чую, который столь уверенно направлялся к нему. Накахара сейчас похож на пороховую бочку — его точно лучше не игнорировать. — Дазай, какого чёрта? — тут же спрашивает Чуя, на что Осаму лениво пожимает плечами, словно его абсолютно не интересует этот разговор, хоть он и заметил, что Накахара уже был не на шутку зол, — что с тобой случилось сегодня? Осаму в ответ лишь закатывает глаза, убирает всё из рук и показывает какие-то резкие жесты, которые Чуя не до конца понимает, — что-то о том, что Осаму не обязан быть всегда добрым, что он её совершенно не знает и почему Чуя вообще злится. Возможно, что-то было ещё о том, почему он защищает её, и Накахару это вовсе выбесило. — Дазай, она моя подруга. Нравится тебе или нет — у меня есть друзья кроме тебя, — Осаму замирает на месте, эти слова были обидными. Нет, Чуя прав и не желал обидеть его, у Дазая действительно не было никаких прав на внимание Накахары. Только внутренний глубинный комплекс неполноценности так боялся конкуренции с другими, Дазай не хотел казаться на их фоне каким-то неправильным, не хотел быть хуже, — и я могу уделять внимание другим людям так же, как и тебе. Хотя Чуе самому не было приятно это говорить. Он не хотел оказывать внимание никому, кроме Осаму, но тонуть по уши в партнёре это самое ужасное и опасное, что можно делать, к тому же его до жути бесило, когда Дазай пытался приватизировать себе всё внимание Чуи, словно он ему чем-то обязан. Стоит сохранять иные социальные островки в общении с другими людьми, чтобы не остаться одному. Дазай в ответ лишь вздыхает и снова отворачивает голову, не зная, что сказать, — всё вышло слишком дерьмово от его идиотских комплексов. Сейчас он себя так сильно ненавидит из-за глупой ревности. А главное — абсолютно неоправданной. — Не игнорируй меня, когда я говорю с тобой. — О, вы уже здесь, — Йосано приходит очень даже вовремя, оказываясь возле Накахары и даже мягко запуская ладонь в его рыжие волосы, — такая классная идея с этими ушками, сам придумал? Думаю, стоит взять на заметку, клиентам это должно понравиться. Какие-нибудь тематические дни, к примеру. Девушка задумывается, словно не замечая того напряжения, что повисло между парнями. Дазай был отстранён от них в своём глухом мире — он не хотел разговаривать, он не мог разговаривать с ними, и сейчас он ощущал эту немую стену между ними сильнее, чем когда-либо. Йосано для Дазая самый близкий человек, но даже она не может понять его чувства в полной мере и заменить тот недостающий контакт, который он замечает между другими людьми. Естественно, им с Чуей понадобилось почти два месяца, чтобы привыкнуть друг к другу, научиться общаться и говорить — с Хигучи же этот путь сокращается до недели, и всё потому, что она умеет говорить и слышать. Это бьёт по самым очевидным и болезненным комплексам. Акико знает, как выглядит Дазай, когда закрывается: он не хочет ничего слушать, не желает ни с кем общаться, ему нужно время, чтобы прийти в себя. Она очень не хотела, чтобы он вновь закапывался в этом состоянии и исчезал снова в своём мире, из которого его очень трудно достать. Может, сделать ты с этим ничего не можешь, но зато всегда что-то служит причиной этого поведения. Видимо, сейчас что-то произошло между ними. — Чуя, ты ничем не занят на следующих выходных? — спрашивает Йосано, опираясь ладонью о барную стойку. Чуя поворачивается к ней, ещё не до конца привыкнув к тому, что она так спокойно общается с ним. — Вроде бы ничего не планировал. — Мы собирались всей семьёй куда-нибудь съездить на праздник цветения сакуры. Не хочешь присоединиться к нам? Накахара на секунду выпадает в раздумья — отправиться на праздник вместе с семьёй Дазая? Она хочет, чтобы он провёл с ними время? Это было так необычно и даже неловко, Чуя же не член их семьи — будет выглядеть на фоне как подкидыш, пока они будут обсуждать какие-то семейные дела. И снова видеться с родителями Осаму — нет, мать у него действительно чудесная, даже слишком, и именно это пугает. Чуя совершенно не привык к какой-то адекватности и спокойствию со стороны родителей. Своих или чужих — неважно. — Было бы неплохо, — говорит Чуя, а затем смотрит на Осаму и добавляет более громко и ядовито: — Только не знаю, захочет ли Дазай оказаться в моей компании. Я пошёл. — Давай, спасибо за работу. Чуя прощается с Йосано, пока Дазай стоит на месте, всё так же не глядя на них. И нарочно он это делает? Понимает же, что Акико теперь не слезет с расспросами, — хотя и она хороша, знает же, что Осаму тяжело общаться с другими людьми. И он буквально телом ощущает, как её взгляд прожигает ему спину, но Дазай не реагирует на это. Только после того, как дверь закрывается, он снимает с себя фартук и направляется на кухню. «Видимо, поссорились», — думает Йосано, замечая то напряжение, с которым разошлись парни. Обычно они шутили и развлекались в перерывах между работой, под вечер прощались на языке жестов, а после всегда переписывались (не то чтобы она подглядывала, просто это было заметно), а сейчас даже не попрощались. Приходится закрыть кафе самостоятельно и отправиться наверх, чтобы найти Дазая в квартире. Осаму оказывается на кухне, наливая себе воды из графина, и залипает на несколько секунд. Да, он повёл себя как маленький глупый ребёнок. Проявил жуткую инфантильность и ревность к человеку, который всего лишь желал дружить с ним, возможно, помогать в чём-то и привносить в его жизнь только добро. Осаму заревновал на пустом месте к тому, с кем у него нет и шанса, — Чуя ясно дал это понять на той прогулке: ему не нравятся подкаты и эти шуточки. Хотя порой он сам на них отвечал ради веселья. Неужели ему просто смешно и он так развлекает себя? Чуя не похож на человека, который любит играть на чужих нервах, и, если у него есть девушка, Дазай не должен их ссорить. Какого чёрта он вообще всё это делал сегодня? — И что же у вас случилось? — Йосано подходит сзади, сразу же складывая руки на груди и глядя вновь в затылок Осаму. Он не хотел поворачиваться к ней и говорить сейчас. Ей необязательно знать обо всём на свете, что касается Осаму, он уверен в этом, — повернись ко мне. Дазаю приходится развернуться на месте и так же, как Акико, сложить руки на груди, опираясь на тумбу сзади, — вот от кого у него эта привычка. Осаму отвечает ей руками что-то вроде «мы не ссорились, всё в порядке, просто я устал, лучше пойду спать», но она явно не желала так просто его отпускать. — Ты что, приревновал его? Может, Чуя тебе нравится? — Йосано заискивающе улыбается, желая вывести Дазая на эмоции и слегка подколоть, но он никогда не был против подобных шуток. Честно говоря, если её брат гей, ей абсолютно плевать, хотя она всегда видела его интерес только к девушкам, поэтому хотелось просто подразнить. У них с новым официантом такие нежные взаимоотношения, словно они с Чуей взаимно окучивают друг друга, никак не дойдя до того, чтобы признаться, и невозможно было не пошутить над этим. «Нет, я просто был не в настроении», — отвечает Дазай, игнорируя эти шутки и желая всё же прекратить эти глупые подколы. И Йосано сбивает с себя спесь, слегка расслабляясь и опуская плечи со вздохом, — её маленький глупый братец Дазай был ещё так наивен и неопытен в этой жизни, что ей всё время хотелось его оберегать. Она касается его рубашки и тянет к стулу, чтобы присел, — вымахал в шпалу, теперь она может поправить его непослушные волосы, только если он наклонится к ней или будет сидеть. — Скажи нормально, что случилось, — уже без стёба и глумительной подоплёки спрашивает брюнетка, касаясь ладонями его мягких щёк, — ты же не впадаешь в это состояние просто так. Дазай отводит взгляд, не желая поднимать этот вопрос, но держать в себе тоже полезно не будет. Руками всё же объясняет, что его беспокоит. Он переживает, что он не может общаться с людьми так же, как остальные, — понимание между ним и тем же Чуей не будет таким же, как у него с Хигучи, они во многом недоговаривают друг другу, Дазаю тяжелее выразить свою мысль, поскольку разговаривать он не умеет. Чуя не понимает половины слов. И это кажется таким утопическим, ведь они могут без преград общаться только в переписке, их отношения развивались и так слишком долго именно из-за него. Акико узнает в нём старый комплекс того, что Дазай хуже других людей просто потому, что он не говорит. — Дазай, сравнивать людей между собой не стоит. На вкус и цвет все фломастеры разные, ты же помнишь? К тому же ты намного внимательнее, приятнее и заботливее большинства людей, многие ценят тебя не за возможность говорить, а за твои качества, — она ласково гладит его щёку, на что Осаму самую малость смущается — никто явно не замечал такого, кроме неё, потому что с ней Осаму был всегда предельно честен, — ты как глухой кот. Особенный, но более ласковый, чем остальные. Дазай говорит, что это неправда, а затем тянет её к себе, чтобы обнять обеими руками за спину и прижаться лицом к её животу. Она слегка усмехается, а затем касается его непослушных волос. Осаму, конечно, тот ещё придурок, но он действительно хороший парень. И хороший младший брат.

***

Йосано после ещё раз уточнила, точно ли Накахара хочет поехать с ними, и пускай ему это казалось немного странной затеей из-за таящегося в душе страха взрослых людей, он всё же соглашается. Они так и не переписывались с Осаму всё это время, Дазай словно забыл о нём, возможно, обиделся. Чуя не понимал, в чём его проблема, почему он снова виноват, хотя он совершенно ничего не сделал — Хигучи просто его подруга, она может прийти к ним в кафе просто так. Но, видимо, это как-то оскорбило Осаму, раз тот до сих пор пребывал в обиде и не собирался писать ему — до выходных они даже не пересекались, и Чую это также расстраивало. Ему казалось, что он только научился дружить с людьми и находить общий язык даже с такими, как Дазай, но всё пошло, как всегда, по одному месту. Чуя приходит к ним в назначенное время, забив на советы Ацуши «одеться как-нибудь покрасивее», надев свою рубашку, шорты и взяв портфель на всякий случай. Йосано сказала не торопиться, ибо придётся ещё долго ждать, пока все соберутся, но Накахара пришёл вовремя, ибо сам никуда особо не торопился — ему было интересно, как подобные мероприятия проходят в нормальных семьях. — Доброе утро, — Йосано прикуривает сигарету, опираясь на свой синий автомобиль, когда замечает рядом Чую, — ты так рано, нам ещё придётся ждать нашу маму, она снова что-то забыла. — Ничего. У тебя есть зажигалка? — спрашивает Накахара, подходя к ней ближе и доставая свои сигареты из портфеля. — Не знала, что ты куришь, — Йосано всё же достаёт зажигалку и подносит её к Накахаре, когда тот вставляет её в рот, — вы так и не помирились? — М? — Чуя закуривает и делает первую затяжку, поднимая голову к Йосано, — мы не ссорились. — Поэтому вы не общаетесь? — брюнетка слабо усмехается, а затем слышит звук открывающейся двери и замечает Осаму на пороге. Он усталым взглядом окидывает их обоих, мельком здоровается жестом ладони и открывает дверь машины, даже никак не отреагировав на приход Накахары. Чуя чувствует себя неуютно, словно действительно сделал что-то плохое и расстроил его одним своим существованием. Будет забавно, если ещё и эту поездку Накахара испортит своим присутствием, будет просто прекрасно. Особенно после утренних родительских причитаний, что это семейный праздник и Чуя будет лишним в чужой семье, что он должен быть сейчас с ними, даже если они не собираются никуда идти. Накахару это раздражает, он даже не хотел брать свой бенто, но мать всё же уговорила взять его, раз он не хочет проводить время с ними. Забавно было обвинять его в нежелании общаться, если их взаимодействие сводилось до «как в университете?», «ничего», «понятно» — и всё. Весь запал сходит на нет, когда макушка Осаму скрывается за дверью машины, хотя Накахара очень хотел этой поездки — ему нравилось общаться с Йосано, она казалась ему сильной и уверенной, с такими людьми хочется иметь дело и держаться к ним поближе. Акико задумчиво затягивается, глядя куда-то в сторону машины, пока Чуя стоит рядом молча, не понимая происходящего. — Не обижайся на него. Дазай немного комплексует, что не может разговаривать, — Йосано старается говорить потише, повернув голову к Чуе. Она понимает, как много этот мальчик значит для Осаму, интересный новый знакомый, который сам к нему тянется, это требует много стараний и ответственности от Осаму, чтобы не ударить в грязь лицом и проявить себя лучшим образом. И если Накахара продолжит в том же духе, то, может, у Осаму появится стимул снова взяться за логопеда, — поэтому он привлекает к себе внимание. — Я и не обижался. Чуя невольно вспоминает её слова и сравнение Дазая с глухим котом — они ведь тоже хотят быть постоянно в поле зрения хозяина, ибо не могут его слышать, часто используют голос не так, как надо, и Дазаю важно, чтобы его замечали и видели. Возможно, Накахара ещё не до конца привык к общению с Осаму — стоило учитывать сразу много факторов. — Наконец-то я нашла его, — из кафе выходит Озаки, держа в руках длинный зонт алого цвета. Она была в красно-розовом традиционном кимоно с узорами блестящих карасей и веток сакуры на рукавах. Чуя даже засматривается на её образ. Видимо, она была достаточно эксцентричной женщиной, желающей полностью проникнуться атмосферой праздника цветения сакуры и привлечь внимание окружающих к своей персоне, — сто лет никуда не выбирались вместе. О, Чуя тоже едет с нами? Я так рада тебя видеть, — она ласково треплет юношу по щеке и целует в лоб, оставляя на нём слабый след красной помады, — не кури, а то не вырастешь. Идём, надеюсь, я не сильно вас задержала? — Нет, мам. Присаживайся, — Йосано выкидывает сигарету и отлипает от автомобиля, открывая двери, — Чуя, садись сзади. Накахаре приходится выкинуть сигарету и потереть лоб от чужого поцелуя, стирая след. Он молча вздыхает, проходя к автомобилю, Чуя даже не догадывался, что у Осаму имеются какие-то комплексы. Конечно, это было очевидно, если у человека есть подобный недуг, он будет переживать об этом, искать своё место в обществе, к тому же всё детство Дазай был слишком отстранён от сверстников. Но почему-то Чуя был уверен, что Осаму преодолел большую часть сложностей и осознал свою ценность. Он вёл себя достаточно уверенно, нагло и так спокойно интегрировался в общество, что Накахара действительно не ожидал. Ему казалось, что он делал это легко и просто. Возможно, внутри Дазая было что-то такое, что не давало ему спокойно жить, и каждое подобное знакомство давалось ему тяжело. Может быть, Осаму тоже в плохих отношениях с самим собой, чтобы справляться с трудностями и помогать себе, а не, наоборот, топить — кому, как не Чуе, знать об этом. Ему всё время приходится заставлять себя делать что-то во благо самому себе, хоть и хотелось наоборот: вредить, наказать за бестолковость, глупость и бесполезность. Чуя залезает в автомобиль, когда все садятся. Закрывает за собой дверь и сразу же видит Дазая в противоположной стороне: он сидел в наушниках и смотрел куда-то в окно, не поворачиваясь к нему. Йосано говорила что-то о том, как часто просила его не сидеть в наушниках, это может плохо сказаться на его здоровье, но Дазай, логично, не слушал её, глядя в окно. Накахара не хотел лезть к нему первый, не в его правилах. Он тоже достаёт наушники и телефон, когда машина трогается, — хотя он мог бы по пути поговорить с Акико и Коё, но, кажется, дамам было хорошо и без его компании. Накахара перематывает песни на телефоне, а затем снова смотрит на Осаму. Непривычно видеть его таким подавленным — раздражает. Чуя касается его плеча рукой. Дазай вытаскивает наушник и поворачивается к Накахаре, пока тот молча, с задумчивым видом передаёт ему свой — как тогда в метро. Дазай сперва вопросительно смотрит на Чую, но всё же принимает наушник, убирая свои в карман. Чуя включает что-то из girl in red, и да, он последнее время плотно подсел на инди, но какая разница, если ему нравится. Осаму сперва усмехается, достаёт телефон, и через секунду Чуе приходит сообщение: «Do you listen girl in red?» — Не нравится — не слушай, — Накахара злится, резко повернувшись к Осаму. Чёрт, он такой ребёнок, и смеётся так искренне с подобных шуток, выглядит даже счастливым. Чуя невольно усмехается, отворачиваясь в сторону, чтобы Осаму не заметил его смущения. Может, Накахара поможет ему ощутить себя по-настоящему полноценным? Ему бы очень хотелось, чтобы Дазай чувствовал себя в его компании хорошо. Хотя мысли о Хигучи и произошедшем всё ещё не покидали его, это действительно было глупо со стороны Осаму.

***

Они приезжают через минут двадцать. Чуя вылезает из машины, захлопывая за собой дверь и осматриваясь по сторонам. Йосано припарковалась как раз у одного из парков, в котором цвела сакура. Чуя не ожидал, что будут ещё свободные места, хотя они прибыли довольно-таки рано, и пока народу было не так много, обычно люди скапливаются ближе к вечеру. Дазай нёс в руках плед для пикника, сумку с едой и зонт Озаки по просьбе Акико. Чуя из вредности тоже спихнул ему свой рюкзак, сказав, что он ну очень тяжёлый, — а Осаму и возмущаться не мог, поскольку руки у него полностью заняты. В парке было невероятно красиво — белые лепестки опускались на землю, слегка кружась под медленными порывами ветра; восхищённые люди ходили по парку, фотографируя друг друга и удивительное явление природы. Чуя оборачивался по сторонам, рассматривая цветущие деревья, светло-белые потоки реки, засыпанной лепестками сакуры, мимо проходили парни и девушки в кимоно и хаори, фотографируясь на фоне дерева с длинными яркими зонтами, — Коё выглядела здесь очень даже органично в своём аутфите. — Боже, как красиво, — восклицает женщина, раскрывая свой зонт, — давайте найдём где-нибудь место в теньке, а потом пофотографируемся. — Мам, зачем тебе тень? У тебя зонтик. — Он всего лишь дополняет мой образ, а я не хочу сидеть под солнцем. Акико вздыхает, понимая, что место в тени они будут искать очень долго, — с утра все места почти разобрали. Накахара идёт рядом с Осаму, пока тот задумчиво рассматривает окружающих и покорно следует за близкими для него женщинами — Чуе так нравились их тёплые взаимоотношения. Дазай, несмотря на свою вредность, всегда помогал им и никогда не перечил, становясь мягким и шёлковым каждый раз, когда они оказывались рядом и о чём-то просили его. Дазай был отличным младшим братом и сыном — делал всё, что в его силах, зная, что они бы поступили точно так же на его месте. И Дазая правда любили, он обожал эти моменты между ними, все шутки и подколы, они никогда не выходили за рамки. Они все вместе доходят до одного из деревьев подальше от остальных, и Озаки просит Осаму остановиться здесь. Быстро разложившись под цветущим деревом, Коё осторожно присаживается на плед, отложив зонт в сторону, а Йосано присаживается рядом, раскладывая бенто и другую еду и откладывая сумки в сторону, она откидывается назад на руках, глядя куда-то наверх, наблюдая за тем, как медленно опадают лепестки сакуры. — О, чёрт, кажется, мы забыли взять воду, — Озаки достаёт веер, начиная обмахиваться им. — Мам, из-за тебя мы и задержались. Сними хаори, если тебе жарко. — Ох, извините. Мальчики, можете сходить в магазин? — она поднимает взгляд на Дазая и Чую, и Осаму хотел уже было возмутиться, что он и так тащил все вещи, но Чуя хватается за его запястье, не давая говорить. — Конечно, сходим. Чуя сразу же утаскивает Дазая за собой в сторону магазина, пока Осаму недовольно хмурится, не понимая, почему именно его заставляют мотаться туда-сюда, но Накахара, кажется, не против. Чуя выглядит так непосредственно легко и просто сейчас — Дазаю нравилось, как он касается его ладони, когда хочет заставить Осаму замолчать. Однако его рука пропадает сразу, и Чуя поворачивается к брюнету. — Можем прогуляться без них, если хочешь, — предлагает Накахара. Хотя он должен быть обижен его поведением в тот день, но Чуя не знал, как правильно к этому подступиться сейчас. Дазай говорит что-то вроде того, что он не против, правда, Чуя всё равно замечает его лёгкое разочарование. Как его развеселить? Вокруг столько людей, все ходят парами или компаниями, рассматривая цветущую сакуру. Они доходят до моста, и Чуя останавливает Дазая за рукав, глядя на воду и едва проглядывающихся через слой белых лепестков золотых карпов, которые ярко блестели на солнце в воде. Дазай заглядывает в воду, а затем поднимает взгляд на красивое огромное дерево над ними — ветер и солнцестояние ласково играют с его волосами, позволяя себе трогать его милое лицо и ровную кожу, отчего сердце Накахары вновь пропускает удар и заставляет его залипнуть: на ровные губы, блики на дне янтарных глаз, расслабленное выражение лица и такие желанные руки — Осаму чертовски красивый. Чуя чувствует себя на его фоне таким неинтересным и блёклым. Может, поэтому Дазай обиделся на него? Может, Осаму считает его серым, скучным и непривлекательным? Чуе сложно понять, что в его голове, он практически не говорит прямо. Естественно, он же не может разговаривать. Чуя внезапно касается чужих волос — абсолютно машинально, он не успел подумать, прежде чем совершить этот импульсивный поступок и дотронуться до тёмных прядей, заправляя за ухо, из-за чего Дазай сразу поворачивается к нему и застывает. — У тебя… волосы разметались… — неловко оправдывается Накахара, а затем сразу же направляется в другую сторону по мосту, — собери свой веник на голове и идём! Мы в магазин шли вообще-то, остановился он здесь… Накахара не понимал, как им удавалось достичь понимания и гармонии друг с другом, если Дазай практически не разговаривает с ним. От него слышна только тишина и порой его противоречивые эмоции, но Чуя идеально понимал, что он имеет в виду, что чувствует и думает. Дазай пользовался иными невербальными средствами общения кроме языка жестов. Чуя сейчас был красный до ужаса, не понимая, почему он так сгорает от чувств к нему, не находя им выхода. Это всё чертовски неправильно, Чуя не может смириться с тем, что Дазай ему нравится, ибо каждый раз Накахара надеется, что это пройдёт, и по-новому влюбляется, когда видит его рядом. И такая несдержанность только убеждает его в том, что он совершит огромную ошибку, если позволит этим чувствам остаться. Дазай оказывается рядом, говоря что-то типа «моя мать очень активная женщина, извини». И Чуя лишь усмехается, избавившись от неловкости, отвечая, что ничего страшного. Она ему даже нравилась — добрая и милая женщина, которая находит время для развлечений, для самой себя, днём общается с семьёй, по вечерам позволяет себе выпить хорошего вина в кругу подруг и побыть свободной. Озаки счастлива, и по ней это видно. По пути к магазину они разговаривают о чём-то неважном, словно не было той ссоры между ними в кафе, хотя Накахара до сих пор помнит реакцию Дазая и его слова тогда: что он не обязан быть всегда удобным. Это выглядело по-детски глупо, и Осаму никак не объяснился после этого, только выглядел очень обиженным, Чуе стоило бы обратить внимание на такое поведение. Когда они возвращаются, на пледе сидели уже не только Йосано и Озаки — рядом стоял хмурый парень с короткой причёской, а возле Йосано сидела девочка лет тринадцати с такими же чёрными волосами, как смоль, и Чуя сразу понял, что они брат и сестра. — О, Дазай, представляешь, Рюноске и Гин тоже здесь, — говорит Йосано. Осаму сразу же улыбается, машет сперва Акутагаве, а после здоровается с девочкой. Она тоже отвечает ему на языке жестов, что у неё всё хорошо, и Чуя наблюдает за ними с любопытством. Выходит, глухих людей действительно больше, чем Чуя представлял себе, и эта маленькая девочка тоже не может говорить. — Вы принесли воды? — спрашивает Коё, и Осаму сразу же протягивает ей бутылку с водой, а Акико холодный зелёный чай, — спасибо, малыш. Дазай возмущается жестами, на что Озаки смеётся и говорит в ответ что-то в том же настрое. Накахара не всегда понимает их разговоры, они чаще всего говорят слишком быстро и о своём, упрощая язык до разговорного уровня, Чуя его всё ещё плохо понимал. Рыжий присаживается на плед, наблюдая за всеми, — Рюноске подключается к немому разговору, и почти вся беседа проходит молча, пока кто-то не смеялся или не начинал говорить вслух короткие фразы. Осаму садится рядом с Гин и даёт ей какую-то сладость, пока никто не видит, а затем поворачивается к Чуе, чтобы сказать ему, что Гин младшая сестра Акутагавы и она полностью глухая, говорить вряд ли будет, но пока это не точно. Накахара здоровается и с ней тоже. Они сидели в парке до самого вечера, пока Йосано, Коё и Акутагава не пошли прогуляться и пофотографироваться под деревьями. Осаму остался с Чуей, как раз проголодавшись к вечеру, — они достали бенто, отмазавшись, что уже гуляли по парку, устали и хотят есть. К вечеру становилось прохладнее, а Чуя почему-то совершенно запамятовал взять с собой кофту и забыв посмотреть прогноз погоды. Людей постепенно становилось меньше, кто-то шёл домой, однако самые сильные любители праздника остались, чтобы дождаться красивого фейерверка со смотровой площадки. — Ты пойдёшь смотреть на салют? — спрашивает Чуя, держа в руках бенто и палочки. Мама снова положила варёные яйца, хотя знает, что Накахара не любит их. Дазай довольно кивает головой, а затем подхватывает палочками тонкий слой запечённого угря, поднося его к лицу Чуи. Накахара, скрывая эмоции и неловкость, всё же пробует его и довольно мычит с жестом благодарности. Дазая совершенно не понять — то он ведёт себя как подлец, то, напротив, такой милый, что можно растаять. — Хэй, если собираетесь идти смотреть на салют, стоит уже поторопиться, у вас полчаса, — говорит Озаки, когда они внезапно оказываются снова на поляне. — Держи, — Йосано протягивает Дазаю два вишнёвых пива и присаживается рядом с Озаки, — мы не пойдём, я уже находилась за сегодня. Дазай откладывает в сторону свой бенто, а затем поднимается, протягивая Накахаре ладонь, — Чуя тоже кладёт всё на плед и встаёт с места. По пути Осаму открывает ему бутылку слабоалкоголки и отпивает первый, Накахара невольно ёжится от потоков воздуха, надеясь, что алкоголь поможет расслабиться, хотя его родители точно будут не в восторге, если он ещё и пьяным вернётся домой. Но сейчас на это так плевать. Чуя сильнее кутается в свою рубашку, пока не ловит на себе взгляд Осаму. — Что? — Накахара сразу же выпрямляется, замечая, как Осаму снимает с себя свой бомбер, — эй, не надо, мне не холодно. Чуя сразу же делает вид, что всё в порядке, однако Осаму не отстаёт и сам накидывает на него свою олимпийку. Чуе остаётся лишь вздохнуть, цокнуть языком, сдавленно поблагодарить и всё же закутаться в неё — она была ещё такой тёплой после него и слабо пахла хвойным одеколоном, такая приятная и мягкая на ощупь (или Чуя слишком всё идеализирует), что Накахара сразу же перестаёт ощущать дрожь в теле. Чёрт, как его понять? Что всё это значит? Дазай зажимает бутылку под рукой и внезапно начинает говорить — с Чуей он всегда общался более медленно, подбирая простые фразы, чтобы даже новичок смог считать, хотя разговоры на серьёзные темы всё же лучше было бы проводить в переписке, чтобы не возникало недопониманий. Осаму говорит снова о Хигучи, вспоминая, как недавно повёл себя плохо. Признаётся в глупой ревности. «Мне кажется, я плохой друг, со мной сложно общаться, я не хочу, чтобы обо мне забывали из-за этого». Чуя вспоминает его истории о том, как многие, кто хотели общаться с Осаму, бросали эту затею в самом начале, понимая, что Дазай не научится говорить так быстро, как им хочется, или не научится вовсе. Возиться с ним никто не желал, и Дазай предпочтительно дружит лишь с теми, кто знает язык жестов, и это достаточно грустная ситуация. В конце Осаму извиняется за это, и Чуя снова ловит разочарование в его глазах. Его ладонь сейчас так близко, Чуе очень хотелось взяться за неё и сказать пару обнадёживающих слов о том, что всё в порядке, но Накахара, как обычно, трусит. — Дазай, — Чуя всё же начинает, преисполняясь решимости, — мне нравится с тобой общаться. Потому что ты — это ты, я совершенно не обращаю внимания на то, что ты молчишь, я всё равно тебя прекрасно понимаю. И что самое забавное — ты глухой, но ты слышишь меня. Единственный, кто слышит меня, — Чуя говорит искренне, но на секунду понимает, что звучит слишком слащаво. Да, это правда его мысли, и он выражает их так поэтично, просто смех. Накахара снова скатывается в румянец на щеках, потому что его слова похожи на признание в любви, и ему это не нравится. Боже, научите его адекватно разговаривать! Чуя прячет руки в карманы, опуская взгляд в пол. — Так что… не загоняйся по этому поводу. Да, ты иногда раздражаешь, у тебя тупые шутки, но я буду рядом, пока не прогонишь. Дазай улыбается в ответ, а Чуе кажется, что он сказал лишнего. Просто хотел поддержать, а звучал так, словно Осаму ему нравится. Боже, отлично скрываешь свою ориентацию, Чуя, просто молодец! Он снова прикладывается к горлышку бутылки, чтобы напиться и забыть об этом, хотя ему очень приятно, что Осаму заботится о мнении Чуи. Он внезапно тянет Накахару за собой в сторону смотровой площадки, до которой они наконец дошли. Осталось лишь подняться по лестнице чуть выше, и перед ними открывается неплохой вид: отсюда весь город словно на ладони. — Почему твоя сестра не захотела пойти с нами? — спрашивает Чуя, опираясь локтями в ограждение и допивая своё пиво до конца. Отсюда открывался хороший обзор не только на салюты, но и на весь город — такой красивый, яркий в ночи. В нём до сих пор кипит жизнь, не угасая даже ночью. Осаму опирается рядом, пожимая плечами и тоже допивая свою бутылку. На его щеках теперь играл едва заметный румянец от алкоголя, а взгляд такой расслабленный и спокойный. Накахара снова задумывается о том, как бы звучал его голос в жизни, вдруг у Осаму писклявый низкий голосок, который похож на трение вилки о тарелку, и Накахара сразу же его разлюбит? Было бы неплохо, а то Чуя уже устал мучиться из-за собственных чувств к нему. — Дазай, — Чуя подходит к нему ближе, опираясь спиной о заграждение, — почему ты не хочешь разговаривать? Да, возможно, после признания в том, что этот вопрос задают ему буквально все после первых дней знакомства, спрашивать этого не стоило, но Накахара интересовался с совершенно иной целью. Он хотел понять, что произошло с Осаму, — он ведь всему учился с нуля, как другие дети, но говорить до сих пор не собирается. Лицо Осаму заметно тускнеет, в голове проносятся не самые приятные воспоминания, и Чуя надеется, что не залез в запретную тему. По крайней мере, если Дазай откажется говорить, Накахара не станет настаивать. Осаму всё же вынимает руки из карманов, медленными жестами показывая что-то вроде «это долгая история». Чуя мельком бросает взгляд на лицо Осаму, который рассказывал об этом спокойно и не торопясь, однако в его глазах всё же было мелкое сожаление. «Это очень тяжело для меня. Тяжелее, чем выучить язык жестов, у меня не получаются даже простейшие звуки, я бросил, потому что не могу сейчас вернуться к этому. Я не могу сказать тебе всего, но у меня свои сложности», — Дазай показывал ещё несколько жестов, которых Чуя не знал, поэтому Накахара не до конца уловил суть, почему именно Осаму не сможет говорить, однако Дазай заканчивает на том, что у него ничего не выходит с разговорами, поэтому он отказался от этой идеи. Видимо, жизнь и общение на языке жестов его более чем устраивают, проблема лишь в окружающих, которые вечно хотят исправить других людей. Внезапно сзади слышится первый взрыв, и Чуя сразу же разворачивается: небо озаряется ярким светом и светлым дымом, который покрывался тысячей огней. Осаму также поворачивается к фейерверкам, мельком бросая взгляд на широкие глаза Накахары, в которых отражались все миллиарды звёзд, яркие вспышки огней и какой-то детский восторг. Рука сама тянется к его ладони, неуверенно касаясь её. Но стоит Дазаю ощутить приятное прикосновение чужой кожи, как он сразу же сжимает его ладонь в своей руке, отворачиваясь в сторону. Кажется, Чуя сейчас готов сгореть от переполняющих его чувств, он ощущает его приятную широкую ладонь на своей и не может понять, что это значит, что делать в ответ, — почему Осаму это сделал? Накахара не может унять дрожь в ногах и сильно бьющееся сердце, он тоже отворачивается, надеясь, что их никто не заметит. Это ведь нормально? Ну, может, у Чуи замёрзли руки, какое кому дело до двух парней в конце смотровой площадки? Почему судьба выбрала для Чуи именно Дазая? Накахара отпускает чужую руку, так и не найдя в себе смелости ответить ему таким же крепким прикосновением, он попросту растерялся, не зная, что делать. Какой-то страх неизвестности обуял его. Не сейчас точно, однажды Накахара решится спросить у него напрямую о его отношении к однополым парам, но не сегодня — очень не хочется терять всё, что происходит между ними, Чуя не желает портить их дружбу неуместными вопросами или действиями. Они ещё не настолько близки, чтобы Накахара был уверен. Дазай отвлекается от салютов, когда ему приходит сообщение от Йосано. Накахара прячет ладони в карманы, Дазай говорит ему, что стоит идти, их уже ждут. Чуя сильнее кутается в кофту Осаму, стараясь не смотреть на него и не думать о том, что он сделал. В голове только и может, что крутиться сейчас на повторе этот момент. Чёрт, наверное, это было самое романтичное, что происходило с ним за всю жизнь. Стыдно признаться себе в этом, Чуя каждый день невольно раздумывал над тем, как было бы здорово, если бы у него была такая возможность: касаться Осаму без разрешения и смущения, если бы он мог быть рядом и целовать его. Но от каждой мысли, которая заходила так далеко, он старался отделаться. Он ведь не извращенец. — Спасибо тебе за этот вечер, — говорит Чуя. Он чувствует себя таким уставшим сейчас — ещё и алкоголь значительно разморил Накахару. Они всё же доходят до поляны, помогая девушкам собрать свои вещи. Чуе безумно приятно, что Дазай извинился за свою ревность, объяснил, почему он так себя ведёт, они смогли разрешить этот конфликт. В машине Йосано Чуя снова присаживается рядом с Осаму, однако он сразу же закрывает глаза, откидывая голову назад. Акико ещё несколько раз что-то спросила, но после ей отвечал Дазай жестами, и Накахара не заметил, как случайно провалился в сон, — его укачала машина, пробегающие блики за окном и тишина этого вечера. Осаму ощущает на своём плече голову рыжего парня и заботливо приобнимает его, надеясь, что Йосано не будет подсматривать за ними в зеркало.