Healing

Кажется, Синдзи понял. Понял различие между терминами «влюблённость» и «любовь». И не просто исходя из разъяснений окружающих, популярных блогеров, знаменитых психологов или на примере всяких романтических аниме, сериалов, книжек, манг и дорам. Это был живой пример, происходящий именно сейчас и именно в данный момент с Икари. Осознание лежало на поверхности, но всё же следовало бы чуть-чуть копнуть, дабы разглядеть его полностью. И Синдзи копал. И вырыл настолько огромную яму, что сам в неё провалился, что кажется, выбраться без чьей-то помощи уже не удастся. И помогал вылезти оттуда как раз-таки тот, из-за кого Синдзи всё это и начал. Но делал этот спаситель всё не напрямую, а будто бы обходил и перескакивал, а задача пострадавшего — ухватиться за тот самый миг, когда из этой ямы будет видно его. И гибель, и спасение в одном существе. Так часто происходит, когда любишь кого-то, но одновременно с этим и жалеешь. Жалеешь не потому, что любишь именно этого человека, а потому что вообще способен на такое тонкое, высокое, сложное, трепетное и непонятное чувство, которое велечали как «любовь». Любовь бывает разная. Любить музыку, еду, какое-либо произведение и любить человека — не одно и то же. И людей можно тоже любить по-разному. Сложно всё это, очень сложно. Икари понимает. Понимает, что хочет быстрее с этим разобраться и перестать мучить себя, Господи. Неужели решился? Бросьте. Он снова пыжится, убеждая себя, что уже всё, пора бы положить конец своим загонам, но когда находится уже на пороге перед тем самым признанием, снова убегает прочь. Слабый. Глупый слабый Синдзи. Он пытается всё вновь и вновь произнести слова, слова о любви тому, кто ему так дорог и важен. Но не может, боится. Дрожит, как осиновый лист, будучи в размышлениях на эту тему рядом с тем, кому хочет адресовать свои чувства. Что же лучше — быть в незнании или быть отвергнутым? Синдзи не в состоянии решить. Он взвешивает все плюсы и минусы, но всё равно бесполезно. На самом деле, он уже давно решил про себя, что лучше быть отвергнутым, зная, кто ты в чужих глазах, но так и не набирается мужества выплеснуть всё накопившееся в нём за три с половиной года. И чем больше проходит времени, тем сложнее потом всё сказать. Икари любит такое — затягивать момент Икс до самого конца, а потом не знать, как быть, ибо ситуация базового уровня по истечении некоторого времени превращается в ситуацию ультра сложного уровня. Это и есть прокрастинация. Бежать, бежать, бежать и ещё раз бежать. Нет желания решать саму проблему, а желание получить уже готовый результат есть. Он хочет взять и прекратить всё по щелчку пальца «хэппи эндом», но ведь так не бывает, и очень жаль. Или же не жаль? Если бы людям доставалось всё желаемое настолько легко, они бы перестали ценить то, что имеют. Со временем прекратили бы загораться новыми желаниями и мечтами, не шли бы к своей цели, ведь зачем, если она придёт к ним сама. С одной стороны, это хорошо, что нужно прикладывать какие-либо усилия, дабы достичь того, чего так хотел, но с другой— какие усилия? Чем и скольким придётся пожертвовать ради своих намерений? У каждого своя доля того, что он должен будет отдать, чтобы взамен получить что-то другое. Возможно и неравноценное. Что же должен сделать Синдзи, чтобы узнать, как видит его человек, симпатичный ему? Всего сказать с виду простых 3 слова: «Я тебя люблю». Как раз-таки лишь с виду они в этой ситуации и простые. Вроде бы, это просто определённый набор звуков, воспроизводимых человеком, но этот самый набор может значить очень многое. А ещё, многое зависит от восприятия человека; стоит узнать его как можно лучше перед тем, как говорить что-либо подобное. Для кого-то эта фраза означает высшую степень хороших отношений, а для кого-то и вовсе ничего, ведь её повторяли огромную кучу раз, и так как психика человека способна привыкать к чему-то постоянному, чувство лёгкого волнения, радости, прилив крови к щекам и ушам пропадают. Кому-то не произносили слова о любви так часто, но безумно ими ранили, и вестись второй раз на этот «трюк» не хочется. Также у людей может быть примерно одно и то же отношение к этой волшебной и многозначительной фразе, но реакция разная; это всё ведь стоит предусмотреть, дабы не упасть в грязь лицом. Или упасть, но не лицом, чтобы не было так паршиво на душе в случае неудачи. Но Икари не горит желанием об этом думать и размышлять. Он хочет просто утащить его куда-нибудь в коридор, промямлить что-то вроде «Ты... ну, э-э, типа, как сказать-то... нравишься, прости» и выбежать из школы к чертям. А на что он надеется-то? На взаимность? С такими способами? Нет, он просто хочет хотя бы для начала разорвать замкнутый круг из «Я хочу признаться, но мне не хватает смелости из-за того, что я устал, а устал я, потому что постоянно храню всё в себе, а чтобы прекратить это, нужно признаться». Синдзи не боится быть отвергнутым, Синдзи боится выражать свои чувства, и он не волнуется, примут ли их другие, он просто не может принять их сам, даже спустя столько времени. Ему не нужна взаимность, чтобы продолжать любить — он беспокоится не об ответе, а о том, что вообще испытывает что-то подобное. Он был влюблён в Сорью, Сорью Аску Лэнгли примерно четыре года назад, в четырнадцать лет. Почти всегда превращался в оловянного солдатика, когда она находилась рядом, сильно нервничал, находился в стрессе, скидывая это на бабочки в животе, которые, кстати, тоже присутствовали. Он весь трепетал от счастья и удивления в хорошем смысле, прикоснись она к нему как-то. Это же идеальная Аска. От разговора с Аской накатывало волнение; Синдзи становился в струнку, тоже стремясь к такому же идеалу, чтобы ей не было стыдно заводить диалог с ним. Но Икари было очень далеко до Сорью. Синдзи так думал. Но ведь не в этом дело, не в безупречности. А Синдзи считал иначе. Он влюбился в оболочку. Он не видел её нигде, кроме как в публичных местах вроде школы, концертов, на которых она выступала, музеев, экскурсий, ярмарок и выставок, предложенных школой. А подойти к ней самим и попытаться немного сблизиться было страшно, поэтому приходилось стоять вместе со всеми и иногда поглядывать на неё, будто ожидая, что она сейчас подойдёт к нему и предложит сыграть свадьбу. И всё же Аска с Синдзи вступили в отношения. С горем пополам, кое-как, еле-еле, с трудом, тяп-ляп, но всё-таки что-то у них вышло. Всё, что Икари так долго и кропотливо строил, тот самый мост, который по итогу должен был преодолеть некий барьер, не позволяющий до конца открыться, прозрачную, но крепкую и широкую стену, держался на ниточках. Эти тонкие ниточки, перетёртые, готовые вот-вот порваться, спасали их обоих от расставания. Или наоборот, обременяли отношениями — это уже как смотреть. Это всё продолжилось примерно около нескольких месяцев, даже меньше полугода. Обратная сторона ярко сияющей медали — напускное доверие, спокойствие, попытки всё исправить, но в каком смысле «исправить»? Ничего и не было поломано, чтобы чинить и исправлять. Не было поломано ими. Другими было. Два ранее травмированных подростка, каждый со своим букетом психических отклонений. Ещё до первой своей встречи они оба были расшатаны, общались качелями, оба жертвы, оба хищники. Оба ранят и сдирают корку с немного затянувшихся моральных травм и ран друг друга в попытке их перебинтовать, заставляя кровь снова заливать всё пространство. И Синдзи, и Лэнгли это понимали. Но надеялись, что в какой-то момент чудо возьмёт и придёт само, без причины, заставив переродиться и их чувства, и их самих, как личностей, тем самым нормализуя то, что у них тогда происходило. Но чуда не бывает. Такого чуда не бывает. «Не нужно надеяться на чудо, надо сотворять его самим» — со вздохом говорила Мисато, тётя Аски. И она была права, потому что одно лишь ожидание и время не всегда лечат; время может как глубже вонзать нож отчаяния прямо в сердце, так и исцелять, окружая спокойствием. Время и судьба похожи друг на друга — оно изменяет судьбу, но судьба не изменяет его, а лишь заставляет зависеть их друг от друга. Это два обязательных компонента, без первого не будет второго, без второго не будет первого, но второй зависит от первого больше, чем первый от второго. И чем больше времени Икари и Сорью проводили, необязательно друг с другом, но будучи в отношениях, тем сильнее друг друга травмировали. И своими же мыслями, и разговорами. И нет, это не были громкие ссоры с разбитыми тарелками, не были крики с разбросанными вещами, это были простые диалоги между обоими. Сначала простые. И зачастую они переходили в нервный срыв кого-то из них, но не на своего партнёра, а на самого себя. На всех и на всё. Нужно было разобраться сначала в своих проблемах, прежде чем решать чужие, потому что ничего путёвого из отношений Аски и Синдзи не вышло. Они пытались друг другу помочь, но это было напрасно, ибо каждый из них был травмирован сам, потому и не мог поддержать того, кто просил помощи в тот момент. Решение расстаться было сознательным, хорошо оговорённым и показывающим понимание ситуации обоих. Это были 14-ти летние дети, которые быстро повзрослели. Синдзи усвоил много важного, например, что нужно максимально по возможности пытаться узнать человека лучше, если тебе он чем-то симпатичен, и без разницы, в каком смысле. Чем быстрее узнаешь его настоящего, тем легче потом будет от него отвыкать и переживать разлуку, если ты вдруг привязался, но объект твоей симпатии оказался не таким хорошим, каким ты его видел поначалу. Или если у него есть серьёзные психические отклонения, с которыми ты разбираться не намерен. Но Икари всё равно в душе восхищается людьми, умеющими сохранять уверенный, спокойный и надёжный вид в каких-то ситуациях. Хотя бы вид, а не чувства в себе. Парень всё ещё не научился контролировать и удерживать стабильность своего сознания в стрессовой обстановке. Вроде бы фильтрует свои слова, вроде бы регулирует движения, вроде бы следит за поведением, но перетревожись он, и руки уже трясутся, и слёзы на глазах, и колени дрожат. Иногда Синдзи везёт, и рядом с ним оказывается он. Каору. Каору Нагиса. Он будто успокоительное, словно создан, чтобы сеять умиротворение и поддерживать таких, как Синдзи. А кто такой Синдзи? А Синдзи невротик. С повышенной тревожностью. У Синдзи обкусаны губы, кровоточат ранки на пальцах, некоторые страницы скетчбука порваны или изрисованы непонятными каракулями в период, когда он сильно переживал насчёт чего-то. У Синдзи привычка грызть ногти, с которой он уже устал бороться. Кто-то делает это для того, чтобы унять внутренние переживания, кто-то от злости, а кому-то и вовсе нравится причинять себе вред или боль. Икари гибрид, сочетает в себе все три. А Каору удивителен. У него нормальные губы, он не грызёт свои заусенцы на пальцах и ногти, как хомяк, он не дёргает ногой во время стресса, не нервозно смеётся в попытке успокоить себя. Не теребит части своей одежды, лишь бы чем-то занять руки и не рисует ерунду на всех попавшихся под руку листочках, чтобы отвлечься. И даже не понять — он так хорошо скрывает тревогу или не испытывает её вовсе? А если не испытывает, то из-за того, что он такой человек, или потому что научился контролировать свои эмоции? Каору странный, но не в плохом смысле. Рядом с ним атмосфера немного иная, отличающаяся от серой массы других, что Икари успел почувствовать за свою жизнь. Нагиса весь какой-то другой, как-будто не с нашей планеты, но одновременно он человечнее многих. Это трудно объяснить, но Синдзи так видит и чувствует его. С этим парнем Синдзи знаком чуть больше трёх с половиной лет, ибо Каору перевёлся в его класс почти в тот момент, когда произошло расставание с Аской. Буквально по счастливой случайности так совпало, что когда Икари как-то сидел около берега, ведущему к морю, что было совсем недалеко от дома, он встретил светловолосого парня с рубиновыми глазами. Обычно он, Синдзи, всё время сидит на этом месте один и слушает музыку, дабы поразмышлять, подумать, порассуждать в своей голове о чём-то своём, либо наоборот, отвлечься от своих мыслей и попытаться уйти из этой реальности в свою, воображаемую. Или он и так уже в ней живёт? Трудно сказать. На самом деле все из нас видят мир таким, каким хотят его видеть, а не какой он на самом деле. Настоящая природа нашего мира — огромная загадка, потому что каждый живёт в своих реалиях и каждый видит всё по-своему. Но иногда бывает так, что человек не просто смотрит по-другому на то, что его окружает, но и выдумывает, добавляет что-то своё. Именно выдумывает, а не порождает новое. Фантазия многое искажает. Синдзи не хочет об этом думать, нет желания разбираться в себе. Сидя у этого берега, он почти всегда находится в своих мыслях. Либо думает, либо там же и отдыхает. Собственный мир, автором которого являешься ты сам — самое лучшее, куда можно убежать и спрятаться, засунуть голову в песок. Как и говорилось, первая их с Нагисой встреча прошла случайно. Тогда Каору совсем недавно переехал в то место, потому и бродил по нему, пытаясь немного запомнить местность и освоиться в ней. Икари вдруг подумал, что если бы находился в его шкуре, то вместо интереса испытывал бы страх потеряться или заблудиться где-нибудь. Вообще, такому человеку, как Синдзи, было трудно понять такого, как Каору. Каору. Он не странный, нет, вовсе нет. Он необычный для Синдзи. Но не странный. Они одновременно очень похожи, но вместе с этим и безумно отличаются; у Синдзи тёмные волосы и серо-синие глаза, а у Каору светло-серые пряди, и радужки глаз ярко-красные. Синдзи боится проявлять чувства и не принимает их в себе, а Каору прямо изъясняется о них. Но что один, что другой — оба были ранеными детьми, такими же, как и Аска. Но проблемы у всех разные. Аска была очень разговорчивая, но немного в другом плане — ей скорее нравилось не контактировать с людьми, а заявлять о себе. После расставания с Синдзи она часто жаловалась на недостаток общения и говорила, что хочет себе друга или подругу. Подруга у Сорью появилась, её звали Хикари, только вот Аска с ней говорила лишь о своих предпочтениях, достижениях и о том, что у неё происходит. Аска не слушала то, что говорит Хикари, а просто ждала своей очереди говорить. Она не интересовалась тем, что Хораки ей пыталась донести и чем поделиться; часто игнорировала её вопросы и сообщения, начиная утро со своего рассказа о том, что у неё было вчера вечером. Ей нужен был не собеседник, а тот, кто послушает её. Икари это в ней раздражало, да, но он понимал, почему она ведёт себя так. Несмотря на это, оправдывать её в своей голове он не спешил. Но что отличало Аску с Синдзи от Каору, так это то, что последний практически полностью проработал свои травмы, а первые двое так с ними и остались. Насчёт Сорью пока неясно, ходила ли она к специалисту или же пыталась разобраться в себе сама, а может, так и осталась, ибо она уже давно уехала в Германию, и никто из них с Синдзи не поддерживает общение и даже не пытается, но вот Икари предпочёл свалить ответственность на что-то другое и слепо верить. Верить в то, что «время лечит».