Healing

В случае Синдзи время действительно помогало. Но именно помогало, а не лечило, ибо оно лишь позволяло лечить ему себя самим, но не делало это за него. Человек регенерирует, раны затягиваются, но остаются ведь шрамы. Некоторые пропадают, а некоторые исчезают через какое-то время — всё зависит от глубины повреждения. По сути время никогда нас и не лечило вовсе. Это мы так думаем, это так думают люди, не готовые признать, что за время они сами себя вылечили, а не оно их. Время — фора, за которую можно сделать всё что угодно, в том числе превратить эту самую фору в ужасную пропасть. Человек сам распоряжается своим временем и действиями, которые будет совершать за промежуток. Это не времени не хватает, это мы не успеваем за отведённую его часть сделать то, что хотели. Зачастую так случается не по нашей воле, что мы не смогли осуществить планы, но есть одна удивительная вещь во времени — оно может пролетать мимо нас, как комета, а может безумно долго растягиваться, словно жвачка. Это одно из чудес времени, можно сначала подумать, но время никак не тянется и не бежит, нет, это наш мозг, наше восприятие может такое с ним сотворять. А время каким было, таким и остаётся, смешно ведь. Человек думает, что ни на что не способен, но ведь отчасти он может многое поменять от своего мировоззрения. Не всё и не всех, но хотя бы себя, правда? Правда. И правда у каждого своя. Не бывает одной правильной правды, бывает одна общепринятая. Такая правда в обществе зовётся «норма». Если существуют несколько истин, то это нормы. Иногда люди заглушают свою правду, своё мнение, затыкают его и душат своё «Я». Нет, не они это делают, это делают чужие нормы своим давлением. Нормы. Это хорошо или плохо? Для начала нужно понять, что не существует ничего отдельно плохого и отдельно хорошего, да. Затем стоит попытаться разглядеть две стороны одной медали, плюсы и минусы, поделить всё на отдельные лагеря, а потом решать. Решать для самого себя. Нормы помогают ориентироваться многим, это как некий флюгер, но ведь иногда общепринятая истина может не направлять, а сбивать. Что же тогда делать? — ...Так интересно, наверное, что-то разглядывать в окне почти весь урок. Да, Нагиса? — прозвучавший вблизи голос учителя вырвал светловолосого парня из раздумий. А ещё напугал. Пока он концентрировался на своих рассуждениях, не услышал, как к нему подошли, в добавок пропустил добрую часть урока. Виноват. — Сегодня хорошая погода, — единственное, что показалось на первый взгляд самым адекватным. Всего лишь показалось. Очень хотелось сказать «Я смотрел в окно, потому что не думаю, что кому-то было бы приятно ощущать на себе чей-то взгляд всё это время». Причём взгляд не рассматривающий, не пристальный, а задумчивый и погружённый в себя, постоянно направленный в одну точку и будто в никуда. От такого любому стало бы некомфортно, и если не сразу, то через какое-то время точно. — В пять часов вечера обещали дождь, — послышался ответ. Учитель немного поправил очки, вглядываясь в небо, а потом вдруг нахмурился, — но что-то мало на это похоже. Вечно эти синоптики что-нибудь перевирают! Два дня назад тоже обещали дождь, а было в итоге солнце, и я зонт в школу притащил, который оказался совсем ненужным! По классу прошла волна хихиканья; одноклассники мысленно хвалили Каору за то, что он пусть и неспециально, но заговорил преподавателя. Это было в принципе нетрудно сделать, но мало кто осмеливался так поступать намеренно, несмотря на то, что их учитель — вовсе не скандальный человек, просто немного вспыльчивый. Самую каплю. А ведь Нагисе нужно было просто перевести тему, и необязательно на что-то вне учёбы. Оправдываться не хотелось от слова совсем, грубить или язвить тоже, поэтому на ум пришёл ответ о погоде. И говорил парень спокойно и серьёзно, без доли сарказма, так как за это на него могли сильнее разозлиться. Да и подшучивать над кем-то у него только обидно получалось, а набираться нормального опыта на вышестоящих лучше не стоит. — Но ведь Вы были подготовлены к дождю, так? Это преимущество, и если бы он начался, то у Вас была бы прямая возможность дойти до дома практически сухим, в отличии от тех, у кого зонта или плаща не было. — Но ведь дождь не пошёл. — Иногда бывает так, что предмет или человек, который должен был нас спасти, наоборот, тянет вниз, — услышав долгожданный звонок, Каору закрыл учебник, — но чаще мы оказываемся без поддержки вовсе, поэтому стоит быть подготовленным, чем идти, надеясь на удачу. — Наверное, это правда, — преподаватель вернулся на своё место и собрал в аккуратную стопку работы с прошлого класса, даже не подозревая, что это всё ему говорили намеренно. Точнее сказать, начали говорить намеренно. Он такой человек, что довольно серьёзный и восприимчивый, и того же ждёт и от других. А ещё он не понимает сарказма и шуток, не умеет их говорить и злится, когда узнаёт, что ему что-то сказали не всерьёз. Нагиса быстренько собрал свои вещички в рюкзак, ведь и так немного задержался, разговаривая с учителем, а это был последний урок. Тем более, что он обещал своему другу зайти после школы. Его звали Икари Синдзи, и он не пришёл сегодня, так как ему немного нездоровилось, если верить словам. Вообще, Каору плевать, соврал он или нет — всё равно собирался узнать о состоянии Икари, и о физическом, и о ментальном. Почему вдруг и о ментальном? Интересно. Поводов на это особых нет; по мнению Каору, у Синдзи на данный момент дела идут более-менее. Но ведь не спрашивать о том, что у него происходит в жизни, только когда всё плохо? Нет, это так себе решение. Они оба учатся в третьем классе старшей школы и крепко дружат. Ходят друг к другу, гуляют и по возможности вместе идут в школу, если никто не заболел или не опаздывает. И кстати говоря, ещё они ни разу не ссорились, что для Синдзи удивительно. Нет, Синдзи совсем не конфликтный человек, просто он привык к тому, что Мисато часто упрекает, привык к невозможно сложной в общении Аске, он так и не забыл пощёчину, которую дала ему Рей Аянами — одна из его одноклассниц, и как его два раза ударил Тодзи Судзухара. И он совершенно не принимает факт, что сейчас Рей одна из его подруг, что сейчас Тодзи выступает хорошим приятелем, и что с Лэнгли всё наладилось; эти моменты останутся в памяти Икари навсегда, и какими хорошими на данный момент не были бы отношения с этими людьми, их первоначальное поведение не забыть. Ему не забыть. Дело не в обидчивости, а в злопамятности и чувствительности, скорее всего; но о мести не было и единой мысли. А разве не злопамятность и чувствительность образуют вместе обиду? Образуют, но только когда смешиваются друг с другом. Будь они рядом, но по отдельности, обидчивости не было бы. А Синдзи очень любит смешивать в себе чувства и эмоции, любит их превращать в кашу, любит ломать свою нервную систему таким способом и мозг, пытающийся понять, что же всё-таки испытывает его хозяин. Синдзи отказывается принимать свою вину во всех конфликтах и любит складывать её на других. Ему несколько раз пытались намекнуть на то, что нет чистого добра и чистого зла, нет чисто правых и чисто неправых, нет чисто виновных и чисто невиновных, и что наша жизнь — не какая-то сказка, но Икари всё равно продолжает жить по данным принципам. Почему лишь намекали, а не говорили правду? Боялись задеть. Не столько Синдзи, сколько свой образ в его глазах, свою гордость, если он осмелится что-то ответить. Но ведь Синдзи не обиделся бы, нет, он просто проглотит всё и промолчит, ответит, что все слова правильные, что тот, кто ему сказал это, прав. Потому что он не хочет продолжать конфликт, хочет убежать, скрыться от человека, начавшего что-то доказывать. А потом, когда окажется достаточно далеко, чтобы до него не достали, уже начнёт обижаться и злиться. И Каору думает, что Икари стоит всё говорить, но в более мягкой форме, чем оно есть; не в лоб, но и не ходить вокруг да около. Не в лоб, но вместе с этим и понятно. Не в лоб, но чётко. «Может показаться сначала сложным так формулировать свои мысли, но стоит попробовать» — с такими мыслями он пытался начать общаться с Синдзи, и у него получилось; тактика ясна и проста. Сейчас Нагиса единственный, кто может так изъясняться, что Икари и комфортно с ним будет, и спокойно, и не обидется потом, и не закроется. Не то что бы Каору прям очень пыжился над своим общением, но всё же вкладывал свои старания; пришлось эволюционировать в разговорах. От этого ведь ещё и плюс — не только Синдзи ведь к нему тянется теперь, но ему это не так уж и нужно, ибо первоначальная цель была подружиться именно с Икари. Не сказать, что раньше он плохо общался, но нужно было научиться делать это ещё лучше. Почему же Каору так сильно хотел сблизиться с Синдзи? Чёткого ответа он сам найти не может — просто понравился и всё, зацепил чем-то, но чем именно, непонятно. Необязательно ведь любить за что-то? Да, необязательно. Но ведь нужна причина, оправдывающая появление желания познакомиться и стать другом человека, которого ещё не знаешь. Любить? Да, определённо. Каору любит Синдзи. Он понял это год назад, но уверен, что чувства в нём появились раньше. И нет, он не страдает от этого; это как волна, плавная и невысокая, несущая его чувства к тому, кому они предназначены. Нагиса не стесняется заботиться об Икари, часто спрашивает о нём, помогает и поддерживает, говорит о том, что тот ему интересен и улыбается. Каору не особо любит ходить по гостям, но когда его зовёт Синдзи, то это исключение, и парень никогда не отказывался, если не было действительно весомой для этого причины. Ему нравилось, очень нравилось проводить время с Синдзи, особенно слушать, как он играет на виолончели. Специально ему играет. Нравилось смотреть с ним сериалы, ходить в парки и в ответ играть ему на пианино у себя. Даже если Икари его отвергнет, Каору все равно будет пытаться уточнить, все ли хорошо. Ему хватает того, что он в курсе о состоянии Синдзи — достаточно просто знать это, чтобы быть спокойным насчёт него. Большего можно и не давать, но он не откажется и с радостью примет. Если же вдруг придётся помогать своему другу, то он прежде подберёт решение проблемы и хорошо продумает план её уничтожения, а уже после пообещает, что всё будет нормально. Не хочется давать пустые обещания, лишь бы завоевать к себе наилучшее отношение, потому что тогда потеряется и доверие, если вдруг случится провал. А сейчас он задвигает за собой стул и в спешке пытается уйти из класса, потому что взгляд учителя как-то резко изменился и был направлен в его сторону. «Видать, вспомнил» — проскочила мысль, и парень вылетает из помещения с натянутой улыбкой, не забыв попрощаться. Ему плевать, что у него будут спрашивать и что говорить, он просто больше не хочет оставаться в этом месте больше. Из этого урок, что если кого-то заговариваешь, то лучше всё равно как можно быстрее смыться с места, где это происходило.

***

На улице лето, середина июля. Совсем скоро начнутся каникулы, и тогда можно будет наконец хорошенько выспаться, больше уделять внимания любимым делам, больше гулять, и гулять в лёгкой одежде, больше проводить времени с друзьями и так далее. А ещё чаще видеть Синдзи. Лёгкие порывы тёплого ветра слегка перебирают светлые пряди. Плач цикад с каждым днём становится всё громче, вокруг порхают бабочки, свежая зелёная трава заполняет собой целые участки, а ветви густых деревьев слегка покачиваются, и многочисленные листья на них из-за этого шуршат. Погода довольно солнечная, и припекает хорошо. Облака есть, но их очень мало, так что вероятнее всего прогнозу учителя не суждено было сбыться. Но даже если бы пошёл дождь, то скорее всего, он был бы тёплым и приятным, как душ. Каору уже недалеко от дома Икари, примерно в трёх минутах. Дойдя до него, Нагиса заходит в подъезд и вызывает лифт. Звонить в домофон не пришлось, потому что когда парень уже планировал это сделать, из дома вышел какой-то мужчина. Кнопка с нужным этажом загорелась только через несколько секунд после того, как парень зашёл в лифт — Каору чуть не перепутал этажи и уже хотел нажать на другую цифру, потому что Икари переехал два месяца назад в новую квартиру. Да и вообще, у него на такие вещи, как адрес, квартира и этаж память плохая. Лифты в доме Синдзи быстрые. Или просто Нагиса снова задумался. Или и то, и другое. Пока Каору шагал к квартире своего друга, воздух вокруг почему-то начал становиться каким-то тяжёлым. С некой неуверенностью, совсем не свойственной такому, как он, парень постучал в дверь. «Надо было позвонить» — осознание подзатыльником ударило в голову, но было уже поздно. За довольно тонкой дверью послышались шаги, затем пару щелчков замка, и вот, на Каору уже смотрит темноволосый парень с серо-голубыми глазами и приподнятыми уголками губ. Значит, настроение у него хорошее. Это здорово. — Привет, я ждал, проходи, — Синдзи немного отходит, чтобы освободить проход в квартирку.