Воспылай своим сердцем.

«Чем больше я прячу свои шрамы,

тем легче я истекаю кровью.»

***

Как же это ненавистно. Это гадкое чувство беспомощности, когда ты после болезни делаешь первые шаги, будто заново учишься ходить. Постоянные головокружения, чувство тяжести в теле и одновременно, безумной слабости, твои руки — не твои, твои ноги — не твои. Всё тело становится чужим и совсем перестаёт слушаться, а ты из раза в раз заставляешь себя сделать шаг, сесть ровнее и наконец, просто выйти на улицу. За этот месяц лечения Юкико прошла все возможные стадии. Отрицание — когда ты думаешь, что такого не может быть, это происходит точно не со мной, я просто сплю и мне всё это видится. Гнев — когда твоё тело болит и скрипит от любого движения, когда ты заливаешься свистящим кашлем, от любого поворота корпуса, когда голова ходит ходуном, а живот стягивает в тиски, если ты засмеялся сильнее обычного. Торг — когда выворачивает от лекарств, уговариваешь себя и пьешь микстуру, думаешь, ну если я сегодня полежу дольше обычного, то завтра точно встану, когда ты просишь увеличить дозу препаратов, аргументируя тем, что это обязательно поможет. Депрессия — когда всё раздражает, даже улыбки старшего брата и мелкие приколы подруги, когда не хочешь никого видеть, только спать и забыться. Никогда не просыпаться. Наконец, принятие — когда ты опускаешь руки и понимаешь, что тебя ждёт долгая и тернистая дорога, выхода нет и придётся начинать всё сначала. С чистого листа. Было тяжело, особенно когда ноги наконец коснулись пола и к ней пришло осознание, что она совсем не чувствует своих мышц, не может напрячь икры и толкнуться вверх, чтобы подняться. Ноги висят, как безвольные сосиски, лишь печально шевелятся пальцы, говоря о том, что всё-таки двигаться будут. Первый шаг, когда картинка поплыла перед глазами, зазывая весь мир в карусель и будто издеваясь, крутя во все стороны. Первые слёзы отчаяния, когда хотелось подышать свежим воздухом и её выкатили на инвалидной коляске, оставляя в саду. Юкико знала, что это всё закончится и прогнозы отличные, она поправится и снова будет тренироваться, отправляться на миссии и жить, как обычно жила. Но, все мы знаем что это такое, когда болезнь тебя ломает, заставляет думать о том, что ты больше не можешь и больше ничего не хочешь. Бесконечные перевязки, запах микстур и спирта, одна и та же палата, один и тот же день. Человек меняется после тяжёлой болезни и розовые очки полностью разбиваются. Выйдя сейчас в сад, на своих двоих, девушка радовалась, как никогда в жизни. Настроение достигало невиданных ранее высоких отметок и шутки Шинобу только сильнее смешили, заставляя щеки заболеть. Вокруг пахло чем-то сладким и приторным, глициния цвела, как никогда до этого и вместе с ней зацвела Ренгоку. — Если ты так и продолжишь улыбаться, то у тебя треснут щеки, трусиха, — сейчас же Шинобу выглядела расслабленной и в «своей тарелке». На удивление, их общение перешло из стадии: «теплого», в стадию: «очень близкого». Юкико могла смело называть её подругой и рассказывать обо всём на свете, даже не смотря на вспыльчивый и порой капризный характер, Кочо была очень преданная и заботливая, хотя скрывала это за маской колких фраз. — Ты не представляешь, как я рада снова ходить на своих двоих, — и здесь Ренгоку совсем не лукавила, действительно ощущая бесконечное счастье, — Ши-чааан. — Я же просила, не называй меня так! — Кочо недовольно, но аккуратно пихнула свою подругу в плечо, хмурясь. Юкико знала, что подруга терпеть не может это глупое, по её мнению, обращение, но девушка не могла упустить возможность дружески кольнуть. — Да ладно тебе, Шии-чан, лучше расскажи, как дела на воле? — она ехидно засмеялась и развернулась в сторону центрального входа в Поместье Бабочки, хотелось заглянуть ещё домой, перед следующей миссией, она два с лишним месяца не видела отца и младшего брата. — Всё по старому, демоны и множество смертей, — серьезно ответила Кочо, — Так что, скорее возвращайся в строй, твоя помощь будет нужна людям. — Кстати, о возвращении, мне же скоро понадобятся восстанавливающие тренировки, — задумчиво протянула Юкико, сводя брови к переносице. У неё давно поселилась мысль о том, что если у брата появилась ученица, то она могла бы тоже улучшать навыки и познавать вершины под началом Столпа. Это же великая честь, быть Цукуго, — Как думаешь, я бы могла стать ученицей Столпа? — Вполне возможно, если хочешь, я спрошу у Канаэ, она может взять тебя на обучение, — Кочо улыбнулась и мягко обхватила подругу за плечи, притягивая к себе в дружеские объятия. Всё-таки, они очень хорошо ладили и самой Шинобу было не так одиноко, как раньше. — Будем всегда вместе. — Это было бы здорово, но я бы хотела к другому человеку, — смущенно закусив губу, ответила Ренгоку и отвела взгляд в сторону. — И к кому же это? К брату? — Шии-чан, не будь занудой, не важно, — отмахнулась Юкико, а после быстро перевела разговор на другую тему, понимая, что не хочет делиться своими мыслями. Уже долгое время она думает о том, что хотела бы снова встретить Шинадзугаву-сана и мысль о том, что можно было бы попроситься к нему в ученики — казалось гениальной. Она сама не понимала, почему так ухватилась за этого мечника, хотя со временем перестала его ждать. Благодарность за своё спасение грело сердце и она не могла избавится от чувства вины, что когда-то подумала, что он жуткий. Шинадзугава-сан хоть и выглядел серьезно, порой грозно, будто дикий воин, но оказался совсем не страшным или плохим. Хотелось подружиться с ним, общаться, как с Кочо. Интересно, какой у него смех? — Ты чего зависла, трусиха? Я тут вообще-то с тобой говорю, — Шинобу недовольно нахмурилась и сложила руки на груди. — Извини, я и вправду задумалась, слушаю, — Юкико смущенно улыбнулась и уже действительно отбросила свои мысли, полностью концентрируясь на рассказе подруги. Они провели весь день на улице, иногда прерываясь на приём пищи и помощь Канаэ в обходе больных, весело смеялись у неё в палате и умудрялись пару раз поиграть в сёги, нехотя прощались, когда Канаэ начинала серьезно поглядывать в комнату и просить быть потише. Укладывались спать и ждали следующего дня. Именно в таком темпе проходило время — спокойно и непринуждённо, Ренгоку всё больше отдалялась от негативных чувств, что сопровождали её всё лечение, хотя по ночам в нос возвращался тот трупный и гнилой запах, заставляющий проснуться с криком и сжимать ткань на животе, где когда-то торчал кровавый клинок. Это не пройдёт сразу и всегда будет напоминать о той ночи. Успокаивало то, что совсем скоро должны были начаться восстанавливающие тренировки и ей не терпелось взять в руки клинок, который всё-таки был цел и бережно покоился в специальной кладовой, где лежали все вещи пациентов. Мысль о том, что сделал бы с ней кузнец — доводила до детского хныканья и отчаяния, и когда Юкико всё-таки собралась с силами и спросила подругу о том, где её оружие — гора упала с плеч. Лето закончилось в стенах Поместья Бабочки, унося за собой невыносимую знойную жару, возвращая всё тот же приятный свежий ветер по утрам, она теперь могла осторожно передвигаться сама и наслаждаться рассветом на веранде. Смотреть, как первые лучи солнца мягко касаются облаков на небе, как те окрашиваются в легкую лавандовую дымку и теплеют, скрывая яркие звёзды ночной бездны. После той ночи, Юкико стала обращать внимание на детали, что окружают её. Больше любовалась природой, не скрывалась от жгучих лучей, смотрела на лунный диск и яркие блестящие искорки в небе. Подставляла охотно лицо ветру и наслаждалась касанием травы к босым ногам. Она четко помнила своё желание, перед смертью, и теперь пользовалась своим вторым шансом, понимая, что когда-то ещё одного может и не быть. Было не страшно вернуться, не страшно сразиться вновь, жизнь сделала кульбит и показалась во всей красе, со всеми ужасами и страхами. После того, как Ренгоку взглянула в глаза смерти и коснулась темноты, она четко ощущала то, что сейчас жива как никогда до этого. Взять от жизни всё и даже больше. А брат должен был вернуться со дня на день с задания и она обязательно спросит о том, можно ли ей напроситься кому-нибудь в ученики. Стать сильнее, как никогда до этого. Она не бездарность и из неё выйдет что-то путное. Утро началось с обычного обхода, она уже не спала и усердно медитировала, пытаясь снова начать концентрировать дыхание. Каждая попытка заставляла легкие гореть и сжиматься, от чего девушка заливалась кашлем, но упрямо возвращалась к своим действиям. К ней обычно заходила девочка, которую представили, как Канао — Цукуго Поместья Бабочки. Девчушка была молчалива и холодна, без лишних слов протягивала микстуры и таблетки, оставляла стакан воды и так же тихо уходила. При попытках заговорить с ней — бросала странную монетку, слегка сводила брови к переносице и так же молча закрывала дверь. Другая же девочка, Аой — была достаточно говорливой и очень строгой, четко проверяла пустые склянки и была готова даже заглянуть в рот, чтобы проверить — принимали ли лекарство. Ответственная и серьезная, чаще именно она приносила завтрак по утрам и проверяла повязки. С ней получилось найти небольшой контакт и иногда мельком поговорить, из рассказов Юкико узнала, что именно Аой и Канао будут проводить для неё восстанавливающие тренировки. — Доброе утро, как твоё самочувствие? — занося поднос с завтраком и лекарствами, поинтересовалась Аой. — Сегодня намного лучше, уже готова к тренировкам, — бодро ответила Юкико и потянулась, разминая мышцы, — Когда можно приступить? — Как только Канаэ-сан разрешит, — поднос опускается на тумбочку и Аой переводит серьёзный взгляд на девушку, — Микстуры с права выпить до приёма пищи за пятнадцать минут, а слева после приёма пищи, через пятнадцать минут. — Будет сделано, Аой, — Ренгоку покорно протянула руку к лекарствам и махом выпила, слегка нахмурившись. Как обычно, мало приятного. — Зайду к тебе позже, заберу поднос, — Аой так же быстро покинула комнату, как и появилась, оставляя пациента наедине. Ренгоку пару раз тяжело вздохнула и вернулась в удобную позу для медитации, после приёма лекарств оставался легкий привкус горечи, отчего хотелось сразу заесть это ощущение, но она четко выжидала нужное время перед завтраком. В попытках снова завладеть концентрацией дыхания, она провела следующие пятнадцать — двадцать минут, а после приступила к еде, отмечая, что онигири — просто бесподобные. Вес потихоньку начинал возвращаться и она не выглядела такой истощённой, как раньше. Щеки заметно округлились и ключицы не так бросались в глаза. После плотного завтрака, она довольно откинулась на подушки и прикрыла глаза. Хорошо, очень хорошо. Набитый живот и радостное настроение, а если совсем поднапрячься, то тренировки пройдут гораздо быстрее. По-этому, отгоняя от себя желание нежиться в кровати и спать, девушка опустила ноги на пол и аккуратно встала. Иногда головокружение возвращалось, но с каждым разом всё реже. Пройдясь по комнате из стороны в сторону, Юкико потянулась и размяла затёкшие мышцы плеч и шеи, пару раз наклонилась вниз, в попытках дотянуться до пола, на что спина и живот сразу отреагировали лёгким спазмом. Пару приседаний отозвались ноющим чувством в мышцах, а ноги сразу затряслись. — Полнейшая безнадёжность, — недовольно протянула девушка и устало плюхнулась на кровать, ощущение были сравнимы с моментами, когда она выползала с тренировочного поля дома, после нескольких часов спарринга с братом. Кёджуро был строгим учителем, не делал поблажек и всегда серьезно относился, как к равному, по-этому требования были очень высокими. За это Юкико сейчас была ему крайне благодарна, иначе она бы и пяти минут не продержалась против того демона. Мысль о том, какого уровня был Шинадзугава-сан, заставляла встать волосы на дыбы. Ведь, по словам Канаэ он совсем не пострадал, мало того, что победил демона, так ещё и отправился сразу же на следующее задание. За этими размышлениями она совсем забыла о том, что не выпила лекарства после завтрака и когда послышались шаги за дверью, махом схватила склянки и отправила содержимое в рот, попутно ставя их обратно. Аой была страшна в гневе, особенно если это касалось не выполнения инструкций лечения. Вздох расслабления пронёсся по комнате, когда в дверях показалась Шинобу. — Ты чего так перепугалась, трусиха? — казалось, что подруга находилась в самом лучшем расположении духа, её плечи были расправлены, выпячивая грудь и голова приподнята вверх. — Ох, это ты, я думала Аои, — Юкико с ногами залезла на кровать, садясь в позу лотоса, — Забыла выпить лекарства, после завтрака, пришлось всё махом глотать. — Ты такая проблемная пациентка, — Шинобу подавила рвущийся наружу смешок, а после нахмурилась, серьезно смотря в глаза, — Мы с Канаэ уходим на задание, с завтрашнего дня тобой займутся Аои и другие девочки, слушайся их на тренировках. — Вы на долго? Будьте осторожны, — Юкико так же серьезно нахмурилась. — Неизвестно, несколько дней дороги, потом нужно будет найти демона, надеюсь справимся быстро, — ответила Шинобу и поднимая поднос, направилась к выходу, — Нам пора собираться, веди себя прилично, трусиха. — Кто бы говорил, Шии-чан, — только после этих слов дверь захлопнулась и почему-то Ренгоку ощутила тоску, будто никогда больше не встретит подругу. Стараясь отогнать эти мрачные мысли, она снова принялась восстанавливать дыхательный баланс в теле. Чувствуя, как каждая клеточка наполняется кислородом, как легкие с тяжестью поддаются, она сделала медленный вдох носом, а после задерживая дыхание на секунду, выдохнула. Отключаясь от внешнего мира, Ренгоку прислушалась к телу и попыталась пойти на контакт, не нагружая сильно. По началу сразу же закружилась голова и затряслись руки, появились яркие пятна перед глазами и ощущение, будто голова сейчас лопнет. Так было первый раз, когда брат показывал, как концентрировать дыхание. Спустя несколько попыток, девушка заметила, что может контролировать дыхание несколько минут. По сравнению с тем, что было — это лишь капля в море, но уже что-то, что не могло не радовать. Прерываясь на небольшой отдых, она возвращалась к упражнениям, ходила по комнате, разминалась и снова садилась за медитацию. К обеду Юкико поняла, что почти не чувствует тела и мышцы уже кричат о покое, всего лишь какие-то жалкие пару приседаний, наклонов — выбили все силы. Развалившись на кровати, она устало прикрыла глаза и не заметила, как сама задремала, восполняя энергию. Ренгоку проснулась ближе к вечеру, понимая, что солнце уже стремится к горизонту и облака начинают окрашиваться в персиковый цвет. Она недовольно потёрла глаза и заметила поднос с лекарствами на прикроватной тумбе. Выпив микстуры, девушка встала с кровати и потянулась. Ощущение, будто весь день занималась, а живот снова начало тянуть лёгкими спазмами. Решение пройтись до сада тут же появилось в голове и она не стала его игнорировать. В коридоре было тихо, приглушённый свет из некоторых палат, кое-где слышались стоны и бормотания. Это место иногда казалось жутким, из-за того что тут было много мечников, которых буквально собирали по частям. Она поежилась и тихонько прошла к выходу из поместья. Улица встретила легкой свежестью и теплотой, осень только наступила, по-этому солнце ещё грело. На улице так же никого не оказалось, по-этому девушка спокойно прошла к глициниям и опустилась на землю, вытягивая ноги перед собой. Приторно-сладкий запах сразу же проник в нос, заставляя поморщиться, но после пары минут, она привыкла и уже довольно вдыхала полной грудью. Сидя под деревом, Юкико засмотрелась на свисающие вниз гроздья цветков. Столько разных оттенков фиолетового, на концах пастельно-лавандовый цвет, с легкой розовинкой, а внутри насыщенный, яркий. Глициния опустила свои ветки, закрывая свой ствол от всего мира и девушка чувствовала себя сейчас защищённой. Не долго думая, Ренгоку сложила ноги в позу лотоса и прикрыла глаза. Концентрация восстановилась на несколько минут, а потом легкие сжало в тиски, девушка пару раз откашлялась, а после повторила действие. Было спокойно и хорошо, где-то вдали пели птицы, стрекотали сверчки и небо полностью окрасилось в малиново-огненный цвет. Пару часов прошло в спокойствии и единении с собой, ровно до того момента, как раздался крик Аой на горизонте. — Ренгоку! — девушка вздрогнула и медленно повернулась на звук, в попытках ретироваться и избежать нагоняй, она быстренько поднялась на ноги, пересилила головокружение и зайцем отправилась в сторону своих окон, в надежде, что никто их не закрыл. Приближаясь к нужному месту, вокруг всё вроде затихло и опасности не ощущалось. Юкико подтянулась на руках, понимая, что её тушка стала слишком много весить и мышцы совсем не слушаются, она задергала ногами в попытках оттолкнуться от стены. Когда она все-таки дотянулось ногой до подоконника и попыталась залезть, сзади послышалось недовольное пыхтение. — Юкико Ренгоку! Ты пропустила вечерний осмотр! Приём лекарств, а теперь ещё и лазаешь по окнам! — казалось, что Аой сейчас взорвется от возмущения, её два хвостика по бокам в такт подпрыгивали при каждом слове, а руки жестикулировали, — Тебе нельзя ещё заниматься! — Вообще-то, Канаэ-сан разрешила, с завтрашнего дня, — кряхтела девушка и продолжала залезать в окно, не отступать же от своей цели? — Да слезь ты уже! — Аой собиралась было схватить неугомонную пациентку за шкирку, но та невиданным образом всё-таки оттолкнулась второй ногой и с грохотом завалилась в свою комнату. В моменте у Канзаки сердце пропустило удар, а на лбу выступила испарина. Столько лечения коту под хвост. — Я в порядке, Аой! — сдавленно послышалось из комнаты, вместе с кряхтениями, — Я уже полна сил и готова к занятиям. — Раз Канаэ-сан согласилась, то завтра и приступим, — недовольно ответила девушка и развернулась на пятках, — Сейчас принесу вечерние лекарства! Юкико заметно расслабилась, после того, как Канзаки ушла в другую сторону и присела на кровать. Ягодицы и копчик неприятно ныли после падения, но зато было как весело. Сама того не понимая, она звонко рассмеялась и откинулась назад, расставляя руки в стороны. Сегодня был определенно хороший и продуктивный день, концентрация потихоньку восстанавливалась и даже те две минуты, что добавились к четырём — радовали. Дверь открылась и в комнату вошла Аой, которая уже не выглядела такой недовольный, как некоторое время ранее. Она молча поставила поднос с ужином и лекарствами. — Сегодня последний день приёма, с завтрашнего дня будешь пить другие, — она серьезно посмотрела на Юкико, — Левые до приёма пищи, правые после. Завтра подъем в шесть утра и начнём занятия. — Отлично, я готова! — Ренгоку махом выпила нужные микстуры и подалась вперёд, показывая всё своё нетерпение, — Шинобу уже покинула Поместье? — Да, Канаэ-сан, Шинобу-сан и Канао уже ушли, — ответила Аой, осматривая повязку на животе пациента, — Вроде всё хорошо, отдыхай. — Доброй ночи, Аой. Для кого-то она могла быть и доброй, но только не для Ренгоку, которая ворочалась на кровати, откидывала одеяло и буквально не могла выбрать позу, в которой всё-таки успокоится. Её переполняло желание, чтобы скорее начался завтрашний день. Уже в который раз сев на кровати, она посмотрела в окно. Уже давно стемнело, в Поместье стало совсем тихо и ночное небо буквально светилось от ярких звёзд. Неугомонная, так можно было бы описать её один словом, потому что Юкико в очередной раз вылезла в окно, выпрыгивая и приземляясь на траву. От резкой боли она тут же нахмурилась, опираясь о колени. — Вот это я дала жару, прыгнула таки с подоконника первого этажа, какая я, — всё это прозвучало с усмешкой и сарказмом. Она аккуратно начала разгибаться, а после схватилась за стреляющий живот, посмеиваясь. Со всех сторон болело и скрипело, от чего девушка прикрыла глаза ладошкой, заливаясь в хохоте. Со стороны это выглядело достаточно странно и жутко, посреди ночи, стоит юная мечница, держится одной рукой за колено, а другой закрывает лицо и заливисто смеётся. Спустя минуту сквозь хохот проскальзывают всхлипы, один за другим, засасывая в истерику. — Бездарность и ничтожество, — прохрипела Юкико и медленно опустилась на траву, игнорируя боли и прислоняясь к стене под окном, с которого спрыгнула. Подтягивая к себе колени, она уткнулась лицом в ноги и закусила губу, переодически всхлипывая. Столько всего могла раньше и совершенно ничего — сейчас. Видимо, стадия принятия так и не наступила.