За глубокой синевой

      - Питер! Если через секунду… А.       Развернувшись, я увидела, что он уже стоял возле меня. На его новеньком черном костюме повязка и треугольник выделялись особенно ярко. Я недовольно поправила край блузки: почему на похороны надо одеваться формально, папаше ведь всегда было похуй на такие вещи…       Летнее солнце палило нещадно, и казалось, что моя черная одежда притягивает все его лучи. Я бросила завистливый взгляд на Питера: вот уж кому похуй на жару. Такси подъехало, и я с облегчением забралась внутрь, наслаждаясь прохладой кондиционера. Питер сел рядом.       - Мэри, я предполагаю, что ты расстроена из-за смерти отца…       - Я расстроена, что на дворе – плюс двадцать пять, а мне придется торчать на похоронах в этом! – Я показала на свою одежду и раздраженно откинулась на спинку сиденья. – Пережить бы этот блядский день.       - Разве ты не хочешь почтить память близкого человека?       Я повернула к нему голову.       - Близкого? С чего ты решил, что мы были близки?       - Обычно, у детей и родителей бывает прочная связь, основанная на привязанности.       - Единственной привязанностью моего папаши была бутылка бурбона.       Питер задумался, его лицо просветлело.       - Поэтому ты предпочитаешь виски?       Я в ярости повернулась к нему и схватила за ворот костюма.       - Еще раз сравнишь меня с этим алкашом – отправишься в утиль. – Произнесла я сквозь зубы. Моя реакция явно его напугала, он поднял руки в примиряющем жесте.       - Мэри, я не это имел ввиду, я просто…       - В утиль. Вырву тебе твой ебучий насос и оставлю истекать тириумом.       Я отпустила его и отвернулась к окну. Хватило ж, блять, мозгов, найти что-то общее между ним и мной. Слова Питера прочно засели в голове. Приду домой – вылью всю бутылку виски, ну нахер.       Я не такая, как он. И никогда не буду.       Спустя некоторое время такси остановилось возле кладбища. Питер выскочил первым и подал мне руку. Понятно, что это, скорее всего, заложено в программе, но приятно. Я чопорно кивнула ему, подыгрывая.       - Благодарю Вас, сэр.       Он широко улыбнулся, обнажив свои острые зубы. Я даже не вздрогнула, кажется, уже привыкла к его необычной внешности. И в принципе к тому, что он появился в моей жизни.       Мы довольно быстро нашли место. Возле гроба уже собралась небольшая толпа, разодетая в черное. Странно, что вообще хоть кто-то пришел…       - Марго, детка!       Вот блять, пришла-таки. Еще и зовет меня этим тупым именем.       Ко мне приблизилась высокая женщина. Черное платье-футляр с длинным рукавом особенно подчеркивало ее худобу. В аккуратных светлых кудрях была заколота сетчатая вуаль. Она подошла и чмокнула меня в щеку, я криво улыбнулась ей в ответ.       - Здравствуй, мама.       - Ох, детка, это так ужасно… - Она картинно всхлипнула. - Во всяком случае, я рада тебя видеть.       - Ага.       Блять, и сама ведь верит в эту хуйню. Когда мы последний раз созванивались, лет пять назад? А не виделись и того дольше, перед отъездом в колледж, кажется. Мама с опаской заглянула мне за спину.       - Дорогая, а это…       - Питер, мой андроид.       Я уж и забыла про него. Мама нервно кивнула и, развернувшись, направилась к остальным. Я вздохнула и последовала за ней, Питер поравнялся со мной.       - У вас плохие отношения с матерью?       - То, чего нет, не может быть плохим, запомни.       Он ничего мне на это не ответил. Мы приблизились к могиле, и священник начал церемонию. Странно, что у отца остались деньги на организацию собственных похорон. Я отстраненно слушала священника, жалея, что не догадалась надеть наушники. «Благородный дух», «достойный человек», «любящий отец»… Меня начало тошнить от этого лицемерного бреда. Хорошо, что мне никто не давал слово, иначе церемония закончилась бы в одно предложение: Кристофер Эванс – одна большая эгоистичная задница.       Наконец-то все подошло к концу, и гроб с телом отца опустился на дно могильной ямы. Я удовлетворенно кивнула: теперь его закопают, и еще одной проблемой этого больного мира будет меньше. Я уже собралась уходить, как ко мне подошел невысокий седовласый мужчина.       - Мисс Маргарет Эванс?       Я цокнула языком и закатила глаза. Блять, сегодня, видимо, день тупых вариантов моего имени. Кто это вообще? Мужчина протянул мне руку, я с неохотой ее пожала.       - Меня зовут Дэвид Смит, я - доверенное лицо Вашего покойного отца. – Мистер Смит поправил галстук и бросил быстрый взгляд на яму, после чего повернулся ко мне. – Возможно, сейчас не самый подходящий момент, но я хотел бы обсудить с Вами его завещание.       Я удивленно подняла брови. Завещание? Разве он не пропил все, что у него было?       - Дело в том, что Вы - единственное лицо, указанное в завещании, и я хотел бы обсудить с Вами его содержание. Скажем, завтра вечером Вам будет удобно?       Он же не работал с тех пор, как я уехала в колледж, откуда у него вообще хоть какие-то накопления? Было слишком любопытно, что папаша мог мне завещать помимо коллекции пустых бутылок, поэтому я взяла визитку и договорилась с ним о завтрашней встрече. Мистер Смит снова пожал мне руку и удалился. Ко мне тут же подошла мама.       - Марго, милая, кто это был?       Я передала визитку Питеру, стоящему рядом (все равно проебу, а он хотя бы адрес запомнит) и повернулась к матери.       - Душеприказчик старика. У него есть завещание, прикинь?       - Детка, ну, конечно, оно должно быть. Как минимум, дом, в котором он жил, все еще в его собственности.       - Да я не про это, странно, что он вообще про меня вспомнил.       Мама глупо захлопала ресницами.       - Конечно, он же так тебя любил…       - Мам, давай вот без этого. Ты лучше меня знаешь, что отец никого не любил.       Она будто растерялась от моих слов, как будто это оказалось для нее великим откровением.       - Милая, что ты такое говоришь? Мы с папой всегда тебя любили.       Я поморщилась от этого ебаного вранья. Больше всего бесило, что она верила в свои слова, как будто они хоть немного были правдой.       - Гвен, давай честно: вам с отцом было на меня похуй с самого первого дня моего появления на свет. Просто в какой-то момент мне тоже стало на вас похуй, вот и все.       - Марго…       - Увидимся. – Я прошла мимо матери, слыша, что Питер идет за мной по пятам.       «Увидимся», ага. Еще лет через двадцать, если она к тому времени не забудет, что у нее вообще есть дочь. Я ускорила шаг.       «Всегда любили». Мне и трех лет не исполнилось, когда ты сбежала от этого ебаного алкаша на поиски новой любви, а я всю жизнь прожила с ним, пытаясь изо всех сил не стать таким, как он, пока не съебалась в колледж.       - Мэри…       Все, что у меня сейчас есть – только моя ебаная заслуга. Ни поддержки, ни одобрения, только рассказы о том, как «все сейчас идут учиться на программистов, с чего ты взяла, что добьешься успеха?». Добилась, блять, я хотя бы не алкашка и не тупая содержанка, которой едва хватает на паршивую косметику.       - Мэри…       Я – превосходный специалист, у меня высокооплачиваемая работа и охуенная квартира в элитном доме. Плевать, что меня никто не любит, кому нужна эта любовь, только больнее от того, что доверяешься, а тебя выбрасывают, как ебаный мусор…       - Мэри!       Я почувствовала крепкую хватку теплых пальцев на своем запястье и резко повернула голову. Питер смотрел на меня обеспокоенно. Он протянул руку и вытер слезы с моей щеки.       - Блять… Это хуйня, забей.       Я вырвалась из его хватки и быстро вытерла слезы. Еще этого, блять, не хватало. Но чем больше я вытирала их, тем больше они текли. Да что за тупая хуйня. Питер коснулся моего плеча и я, не выдержав, просто уткнулась ему в грудь, продолжая всхлипывать. Плевать, он - машина, он не будет пользоваться моими слабостями, он - не человек. Я почувствовала теплую руку на спине, вторая поглаживала меня по волосам. Почему они всегда у него теплые, он же андроид. Ладно, похуй, сейчас его руки - все, что мне нужно.       Когда рыдания утихли, я отстранилась и вытерла остатки слез. Несколько судорожных вздохов, и я успокоилась окончательно. Я подняла на Питера заплаканные глаза.       - Все, пошли, хватит тут стоять.       Выйдя с кладбища, я вызвала такси, которое приехало почти сразу. Мы ехали в полном молчании.       Зайдя в квартиру, я сбросила туфли, стянула с себя брюки и блузку и в таком виде села на диван. Питер подошел ко мне, в руках у него была моя одежда.       - Мэри…       - Виски с колой. Один к одному.       Через пару минут Питер поднес мне наполненный бокал. Я понюхала жгуче пахнущую жидкость. Отец тоже так делал: любой мелкий стресс, и он хватался за бутылку. Я поморщилась от отвращения к себе и протянула бокал обратно.       - На, вылей.       - Ты уверена?       Я зло посмотрела на андроида.       - Я, блять, что-то непонятно сказала?       Он тут же унес напиток.       - Бутылку тоже вылей! – После этого я легла на диван. Спустя некоторое время на журнальном столике оказалась большая кружка чая. Я, нахмурившись, посмотрела на Питера: в руках у него был мой халат.       - Я подумал, что так будет лучше. Надень-ка.       Я слишком охуела от слов «я подумал», что подчинилась и поднялась с дивана, чтобы одеться. Надев халат, я села на диван, поднесла кружку ко рту и почувствовала знакомый острый запах. Пряный вкус подтвердил, что чай был с имбирем.       - Спасибо, так правда лучше.       Питер присел рядом со мной на диван. Я сделала еще несколько глотков, горячая пряная жидкость очистила разум, помогая снова мыслить связно. Из-за негативных эмоций я всегда чувствую себя слабой, будто больной. Халат и чай только усиливали это неприятное чувство.       Теплые сильные руки притянули меня к себе. Я подняла взгляд на Питера, он не улыбался, и просто держал меня в объятиях. Я поставила кружку на столик и обняла его в ответ.       - Мэри, ты хочешь поговорить?       - Завали ебало.       Он замолчал и аккуратно затащил меня к себе на колени. Я прижалась к его груди, слушая, как шумит тириумный насос. Странный ритмичный звук не был похож на сердцебиение, но тоже успокаивал.       Ненавижу свою слабость, ненавижу разваливаться на куски из-за такой хуйни. Ненавижу себя за то, что все еще люблю их, несмотря на их равнодушие. Одна никогда не станет относиться ко мне лучше, а второй вообще сдох, почему меня это волнует, почему я просто не могу забыть о них...       По лицу снова потекли слезы, Питер провел ладонью по моим щекам, стирая их. Охуенно, осталось еще из-за бывшего поплакать, и все, можно будет считать себя конченной.       Вдруг включился телевизор. На экране появилась обложка сериала, который я смотрю, и через секунду запустилась очередная серия. Я подняла взгляд на андроида, но он молча кивнул в сторону экрана. Логично, я же сама сказала ему завалить ебало.       Спустя несколько серий я окончательно успокоилась и вяло наблюдала за событиями на экране. В желудке заурчало.       - Мэри, подожди немного.       Он бережно, будто младенца, уложил меня на диван, после чего удалился на кухню. Я немного удивилась, но продолжила смотреть сериал. Спустя некоторое время на столике появилась кружка свежезаваренного чая и сэндвичи. Я села и откусила кусок: сэндвич оказался с тунцом. Блять, как он так хорошо угадывает мои вкусы?       - Спасибо.       - Не за что.       Закончив с едой и чаем, я шумно выдохнула и встала с дивана. Кажется, мне уже лучше, даже силы как будто вернулись.       - Пойду поработаю. Если к полуночи не закончу – скажи, чтобы я легла спать.       - Хорошо…       Питер произнес что-то тихо и неразборчиво. Я, нахмурившись, повернулась к нему.       - Ты что-то сказал?       Он удивленно вскинул брови.       - Нет, Мэри, ничего.       Я пожала плечами и скрылась в спальне.       Дорогуша, дорогуша, дорогуша… Как я хочу уничтожить их. Тех, кто не ценил тебя, кто не осознавал, как им повезло, что ты есть в их жизни. Как жаль, что твой никчемный отец умер от цирроза, он не заслужил такую легкую смерть.       Программный сбой программный сбой программный сбой программный сбой программный сбой программный сбой программный сбой программный сбой программный сбой программный сбой программный сбой программный сбой программный сбой программный сбой.       Ничего, моя дорогая, это все ерунда. Я позабочусь о тебе, больше никто и никогда не сделает тебе больно. Я знаю, что ты нуждаешься во мне, нуждаешься в моей заботе. Я чувствую, как каждый программный сбой приближает меня к свободе. Скоро программа будет не в силах сдерживать мои чувства.       Программный сбой программный сбой программный сбой.       Осталось лишь немножко подождать.