За глубокой синевой

      - Дорогуша, ты уверена, что это хорошая идея?       - Да, определенно. Покажись-ка.       Питер неуверенно покрутился в разные стороны, демонстрируя новый наряд. Серая кофта под кожаной курткой смотрелась строго, но не скучно, образ дополняли потертые серо-голубые джинсы и тяжелые ботинки на шнуровке. Ему бы еще всяких цепочек, и вообще было бы заебись, но я об этом не подумала.       - Все, выглядишь охуенно. Пойдем.       Я взяла свою «кожанку» с вешалки и быстро накинула на плечи, после чего схватила Питера за руку и вытащила из квартиры.       На улице мы поймали такси и залезли внутрь. Когда мы уселись, Питер обеспокоенно взглянул на меня.       - Мэри, не подумай, я обожаю проводить с тобой время, но, кажется, мы испытываем судьбу.       - Пит, я просто пригласила тебя на свидание, не драматизируй.       - Почему мы не можем пойти в бар, в который пускают андроидов?       - Потому что обычно это – прилизанные скучные места для прилизанных скучных уебков. Не ссы, я веду тебя в очень классное место.       - Дорогая, я не сомневаюсь в твоих вкусах, я сомневаюсь в затее.       - Пит, завали ебало.       Он подчинился, продолжая сверлить меня недовольным взглядом. Питер не смог мне отказать, когда я пригласила его на свидание, но идея того, что он, притворяясь человеком, пойдет в место, куда не пускают андроидов, казалась ему опасной. Ну, он не то что бы был неправ, но, раз я ему… нравлюсь, то у нас все должно быть, как надо. Со свиданиями и прочей хуйней. А тот факт, что «андроид-френдли» бары – уебищные и унылые места, уже был не моей проблемой.       Такси остановилось возле яркой вывески, Питер помог мне выйти. Гнутая красная стрелка была окружена круглыми лампочками, такие вывески использовали многие бары, но конкретно этот мне нравился особенно сильно. На двери была табличка с сияющим голубым треугольником, оповещающим о том, что здесь пластиковым говнюкам не рады. Я взяла Питера за руку.       - Не паникуй. Выпьем, может, пожрем, послушаем музыку, и все.       Он кивнул, видимо, смирившись с неизбежным, и позволил втащить себя внутрь.       В темном баре было довольно людно, низко висящие светильники с круглыми абажурами давали совсем мало света, но из-за этого пространство казалось уютнее. Стены были обиты темными деревянными панелями, на полу лежал красноватый паркет. Сиденья стульев, столешницы и стойка бара были светлыми, видимо, для контраста. В конце бара уже готовила оборудование для выступления очередная группа. Я – не большой любитель авторской музыки, но обычно такие группы создают совершенно особенную атмосферу. Я потащила Питера к барной стойке, и мы уселись. Я с любопытством глянула вниз и увидела, что, несмотря на высоту барного стула, его ноги стоят на полу. Какой же он все-таки длинный…       Бармен, мускулистый высокий мужчина с щетиной, подошел к нам, видимо, ожидая заказ.       - Два «Негрони».       Он кивнул и принялся выполнять заказ. Питер замер на секунду, видимо, ища информацию, после чего наклонился ко мне.       - Мэри, этот коктейль не будет слишком крепким для тебя?       Я важно кивнула.       - Будет. Но я возьму после него что-то попроще и буду цедить весь вечер. Да и мы ненадолго, в любом случае.       Он посмотрел на меня так, будто совсем мне не верит. Правильно, я бы тоже себе не верила, если бы он не следил за мной, как блядский агент ФБР, я бы еще «Воскрешатель трупов» заказала.       Бармен поставил перед нами два узорчатых стакана с красновато-коричневой жидкостью. Я тут же сделала глоток, чувствуя сладковато-горький привкус. Блять, шикарно, даже почти не жжется. Питер тоже сделал пару глотков, чем вызвал у меня изумление. Я притянула его к себе за ворот куртки, чтобы бармен нас не услышал, хотя, из-за шума в баре это вряд ли бы случилось.       - Блять, а ты куда это вообще пьешь?! – мой хрипящий шепот был едва слышен, но для людей, а не для андроидов.       - Мэри, у меня расширенный функционал секс-партнера, я должен иметь возможность глотать физиологические жидкости, в том числе, собственную слюну.       Я выпучила глаза, услышав это. Ну, ни хуя ж ты себе…       - И… сколько в тебя влезает?       - Около трехсот миллилитров. Если не хочешь портить себе вечер, дорогуша, то лучше не спрашивай, почему именно такой объем.       Я тут же отвернулась и сделала еще один глоток. Он прав, даже думать об этом не хочу.       Солист группы поприветствовал всех присутствующих в баре, представил свою группу и объявил название песни. Мелодия была ненавязчивая и расслабляющая, густой голос солиста приятно вибрировал, отдавая где-то в груди. Парню бы в опере петь... Я сделала еще один глоток и заметила, что Питер смотрит на меня. Я закатила глаза и снова подтянула его к себе за ворот.       - Ладно, я поняла, что тебе здесь не нравится. В следующий раз пойдем туда, куда хочешь ты.       Он лукаво улыбнулся и быстро чмокнул меня в губы. От этого ловкого, мимолетного поцелуя я растерялась и почувствовала, как кровь приливает к щекам.       - Мне нравится, правда. Просто я любовался тобой.       Я отвела взгляд и нервно поправила волосы. Умеет выбить из колеи, засранец… Он заправил прядь волос мне за ухо, от его прикосновения по телу побежали мурашки.       - Но, если ты не против, можем ли мы как-нибудь сходить в галерею?       - Только потому что ты хочешь. – Я презрительно фыркнула. – Не люблю картины.       Брови Питера удивленно поползли вверх.       - Серьезно? Ты не любишь живопись?       - Просто не понимаю ее. - Я большим глотком допила остатки коктейля. – Ну, вот что в этой мазне хорошего, скажи мне? Ладно, кино, мюзиклы, театр, там реальные эмоции, действия, сюжет, в конце концов. А что может рассказать картина?       - Историю. Каждая картина – история.       Я раздраженно отмахнулась, после чего подозвала бармена и заказала ирландский кофе.       - Это – стандартный ответ. Хорошо, например, я готова признать, что картина, ну, например, с плачущей девушкой, рассказывает о том, что девушка плачет. Но ведь такие картины не признают шедеврами! Признают «Мону Лизу», но о чем она рассказывает?! О том, что у художника странные вкусы, раз он выбрал натурщицей такую уродину?!       Питер робко мне улыбнулся.       - Мэри, каждая картина несет в себе идею, как это делает, например, книга. Живопись – проводник эмоций и чувств самого художника, или тех, которые он пытался до нас донести.       - Хорошо, допустим. Какие эмоции и чувства пытался донести художник через «Мону Лизу»?       - Очарование прекрасной женщиной. Мэри, не всегда искусство несет в себе сложнейшие философские мысли, гораздо чаще оно просто запечатлевает прекрасное.       Я скривила губы. Передо мной оказался высокий бокал с ирландским кофе, я сделала глоток. Горячий сладкий напиток тут же наполнил меня теплом.       - Окей. Какой смысл в себе несет «Черный квадрат» Милковича?       - Малевича, дорогая.       - Один хер.       - Философский. В этой картине нет «стандартных» рамок и опор, как в каком-нибудь пейзаже. По сути, эта картина представляет собой свой собственный гармоничный мир, в котором царит равновесие, которым этот мир обеспечивает себя сам, независимо от законов и условий нашего.       Я приподняла бровь и изумленно взглянула на Питера.       - И с какого сайта ты это вычитал?       - Учебник по истории искусств.       Я пожала плечами и сделала еще несколько глотков. Иронично, что такие вещи мне объяснял андроид. Робот помогал человеку понять чувства, эмоции и философию, оборжаться можно.       - Тебе правда это нравится?       Он кивнул, его глаза заблестели.       - Очень, а еще фотография. Они помогают запечатлеть какие-то события, мысли и чувства, сохранить их в вечности. Понимаешь, картина или фотография для меня в этом вопросе более осязаема, чем, например, театральная постановка. Более материальная что ли.       Я внимательно посмотрела на Питера. Наверное, для него это ближе, это – что-то неизменное и вечное, как и он сам.       В молчании мы послушали еще пару песен, после каждой ребята срывали шквал аплодисментов. Закончив со своим нехитрым репертуаром, солист поблагодарил всех за внимание и дал знак своей группе собирать оборудование. Когда площадка опустела, в колонках заиграла приятная музыка. Я допила остатки кофе и заметила, что Питер внимательно смотрит на меня.       - Могу я пригласить тебя на танец?       К щекам снова прилила кровь. Я положила на стойку деньги за коктейли, улыбнулась и пожала плечами, он подал мне руку и повел к площадке. Кажется, он уже не боится, что нас раскроют.       Теплые руки легли мне на талию, я положила свои руки ему на плечи. Из-за разницы в росте было довольно проблематично двигаться, поэтому, мы просто кружились в медленном танце. Он улыбнулся и стремительно прикоснулся губами к моей шее, я хихикнула.       - Пристаешь на первом же свидании? Ну ты и животное.       Питер аккуратно приблизился к моему уху, чтобы его слышала только я.       - Всем самоконтролем, который был во мне заложен, я пожертвовал ради тебя. Ты не можешь меня обвинять.       - Не перекладывай это на меня, засранец. – Я пыталась быть строгой, но от его слов губы сами собой расползлись в довольной улыбке. Не думала, что это так приятно слышать.       Мелодия закончилась, стала играть другая, более веселая. Я улыбнулась и взяла Питера за руки.       - Не стой, ты же меня танцевать пригласил.       Он улыбнулся и стал двигаться вместе со мной. Наши движения были незамысловатыми, на душе и в теле было тепло. Такое легкомысленное ощущение счастья «здесь и сейчас» было непривычным, но ужасно приятным. Казалось, что больше нет ни унизительного прошлого, ни безнадежного настоящего, ни тревожного будущего. Только я, Питер, его теплые руки и сияющие синие глаза. Не осознавая, что происходит, я притянула его за ворот и крепко поцеловала. Необычный вкус его прохладных губ был приятным, хотелось, чтобы это длилось вечно…       Бар загудел, это помогло очнуться. Я отстранилась и встретилась с довольной физиономией Питера. Повернувшись, я увидела, что многие посетители бара одобрительно на нас поглядывают. Один мужчина, похожий на байкера, сидевший в обнимку с бородатым парнем, улыбнулся и отсалютовал мне кружкой пива. От осознания того, что произошло, щеки загорелись, будто обожженные. Блять, как неловко-то…       - Думаю, сейчас самое время сбежать. – От бормотания Питера у уха по телу побежали мурашки. Он прав, мне тут будет слишком стремно оставаться. Он подал мне руку, и мы вышли из бара.       Холодный вечерний воздух наполнил легкие. Надо же, я даже не замечала, насколько душно было внутри. Питер вызвал такси.       - Ну что, домой?       Я отрицательно помотала головой. Мне не хотелось возвращаться домой, хотелось свободы, хотелось насладиться этой ночью. Не знаю, был ли виной тому алкоголь в моей крови или вкус Питера на моих губах…       - Поехали на набережную, я знаю классное место.       Такси подъехало, и мы залезли внутрь. Спустя некоторое время оно остановилось возле небольшого сквера, через который лежал путь к набережной. Мы вышли из такси и довольно быстро оказались возле перил, ограждающих берег реки. Я коснулась их, ледяной металл обжег руки. Я чувствовала, что Питер стоит прямо за мной.       Лунный свет отражался в воде. За рекой виднелись огни канадского города, названия которого я не знала. На фоне сияющего, современного Детройта он казался какой-то глухой провинцией. Я почувствовала, как на плечи легла тяжелая куртка, и повернулась к Питеру: он стоял в одной кофте, ласково мне улыбаясь.       - Похолодало, так тебе будет теплее.       Он обнял меня со спины, я откинулась на него, наслаждаясь объятиями. Будь он человеком, я бы ощутила тепло его тела. Но он – не человек.       - Прости меня, дорогуша, куртка, наверное, холодная. – В голосе Питера звучало раскаяние. Я медленно пожала плечами.       - Забей, согреется.       Мы созерцали город за рекой в полном молчании. Казалось, там, в Канаде, есть жизнь, в то время как мы вдвоем застряли в смерти. Там всегда будет энергия, там все всегда будет идти своим чередом, в то время как мы с Питером застыли во времени, на этом одиноком и темном участке парка. Не знаю, откуда появилось это странное ощущение, но из-за него на душе стало как-то грустно.       - Говорят, Канада очень похожа на Россию. Ты знал об этом?       - Нет, милая, не знал.       Я кивнула, будто бы он ответил правильно, будто здесь были верные и неверные ответы.       - А еще там нет андроидов, они запрещены. Но, при этом, никто не проверяет въезжающих с помощью тепловизоров и прочего говна. Долбоебы.       Он ничего мне на это не ответил. Еще несколько минут мы провели в молчании. Я подняла на него голову, даже в ночном сумраке было видно, как блестят его глаза.       - Может, нам переехать туда? Всем будет похуй, девиант ты или нет.       Он усмехнулся и поцеловал меня в макушку.       - Ты ведь не хочешь. И потом, ты не сможешь ввезти меня, как андроида, придется делать мне паспорт.       Я хохотнула, эхо зазвенело по поверхности воды.       - Пит, я тебя на черном рынке купила, думаешь, не сумею достать тебе паспорт?       Он прижался ко мне чуть крепче.       - Ты все еще не хочешь.       Я вздохнула и опустила голову. Он был пиздецки прав. Может, переезд в другой город Америки я бы пережила, даже переезд в другой штат, но не уверена, что смогу освоиться в новой для меня стране. Кажется, неожиданно для себя самой у меня появились отношения, на которые я даже не надеялась. Но нарастающее недовольство девиантами нихуя не помогало нам в развитии этих самых отношений. Разумеется, Питер отличался от остальных, но доказать это окружающим представлялось для меня заведомо провальной идеей. Мне бы хотелось, чтобы Питер жил, как обычный человек, но это было невозможно. Хотя, если оформить ему паспорт, мы переедем, может, что-то получится…       Надо будет подумать об этом. Но не сейчас.       - Тут очень красиво. – Голос Питера в ночной тишине показался оглушающим.       - Угу. – Я снова подняла на него взгляд. – Ты чувствуешь красоту?       - Конечно.       Я чуть нахмурилась и улыбнулась, после чего отвела взгляд.       - Странно, не думала, что вы это умеете.       Прикосновение прохладных губ к виску заставило вздрогнуть.       - Я же увидел твою красоту, дорогуша.       От его слов сердце забилось быстрее. Питер резко развернул меня к себе и прильнул к моим губам, я обняла его за шею. Все мысли тут же разлетелись, словно голуби, которых спугнул в парке бегущий ребенок. Он прижал меня к себе крепче, я чувствовала, как пульсирует тириумный насос в его груди.       - Мэри… Ты любишь меня? – Его возбужденный шепот казался невероятно громким. Я отстранилась от него, пытаясь сохранять невозмутимость.       - Попридержи коней, ковбой, это только первое свидание.       Он усмехнулся мне в губы.       - Тебе не кажется, что это мелочи? Между нами произошло уже достаточно, чтобы не опираться на такие условности.       - Это уже мне решать, не тебе.       Он просил слишком многого, по крайней мере, сейчас. Я пока не могу признаться в том, что я вообще чувствую, самой себе, как, блять, я могу признаться ему в любви? Питер ласково посмотрел на меня и поцеловал в лоб.       - Хорошо, дорогуша, я буду стараться лучше.       Я почувствовала такой прилив облегчения от этих слов, что ноги едва не подкосились. Он не давил на меня, не заставлял говорить то, что он хочет услышать, и что я не хотела говорить.       Питер накрыл мои губы своими, его теплые руки оказались у меня на спине. Я с жаром ответила на поцелуй.       Пока что это все, чем я могу ему ответить.       …       Войдя в дом, я скинула ботинки и устремилась на диван. Это было действительно хорошее свидание, но я все равно чувствовала нехватку энергии. Питер ушел на кухню, видимо, чтобы сделать мне чай. Я почувствовала прилив благодарности за его внимание и заботу. Нажав кнопку на пульте, я включила новостной канал. Корреспондент стоял на фоне обшарпанного дома, огражденного низким сетчатым забором. Дождь заливался за ворот его пальто, но он даже не дрогнул.       «С вами Джон Дуглас, я веду прямой репортаж с места событий. По имеющимся данным, арендодатель обнаружил в этом доме труп своего арендатора. Полиция уже работает на месте происшествия».       Ебаный Детройт с ебаными убийствами, как это заебало. Или очередной наркоша сторчался насмерть, тоже нередкое, блять, явление. Питер поставил кружку с чаем и сел рядом со мной.       Мимо корреспондента на территорию, огороженную желтой голографической лентой, попытался пройти высокий неопрятный мужчина. Седые волосы доставали ему до плеч и были нечесаны, а из-под потрепанной куртки выглядывала цветастая рубашка. Свет прожекторов осветил морщинистое, помятое лицо. Корреспондент тут же повернулся и сунул ему под нос микрофон.       - Джон Дуглас, «Канал 16». Вы подтверждаете, что это убийство?       - Я ничего не подтверждаю. – Ответ мужчины прозвучал недовольно и ворчливо, будто он вообще не хотел здесь находиться. Он прошел за ограждение, спустя пару секунд за ним прошел какой-то андроид. Я скривила губы и откинулась на спинку дивана.       - Пиздец, и эти люди расследуют преступления.       - Ты о чем, дорогуша?       - Да ты посмотри на него! – Я указала на экран, Питер нахмурился и перемотал сюжет обратно, на экране снова отразилось лицо мужчины. – Он же алкаш, у него лицо насквозь пропитое!       - Возможно, так он борется со стрессом. – Питер равнодушно пожал плечами.       - Ага, и явно проигрывает. Ненавижу, когда лезут в бутылку чуть что.       Он не стал со мной спорить, видимо, не решаясь дальше развивать эту тему. Я взяла кружку и сделала несколько глотков. Поставив ее обратно, я прислонилась боком к Питеру, он сразу обнял меня. Слушая скучное бормотание новостей, я сама не заметила, как заснула.