За глубокой синевой

      Ужас – удивительное чувство. Оно похоже на затаившегося убийцу: никогда не знаешь, за каким поворотом он тебя ждет. Даже не так: ты даже не подозреваешь, что кто-то вообще тебя ждет, пока он не выйдет из тени и не перережет тебе глотку.       Я не ждала его, когда встала утром. Не ждала, когда Питер подал мне завтрак. Не ждала, когда отправила очередную часть работы, весьма довольная собой.       Поэтому, когда я включила новости, и по телевизору вещало белое пластиковое лицо андроида, ощущение, будто к горлу приставили острый нож, было совершенно для меня неожиданным.       Я никогда не видела андроидов без скина, но зрелище было жуткое. Лицо из сочленений белого и серого пластика выглядело странно, нечеловечески. Но не это пугало больше всего: на пластмассовом лице, таком очевидно искусственном, блестели живые глаза, один голубой, а другой зеленый. Разве может, блять, быть искра жизни в этой кукле, почему его взгляд живее, чем у многих людей? В вас, машинах, нет ни души, ни сердца, так почему же я вижу в твоих глазах то, чего в тебе быть не должно?..       «Вы создали машины по своему образу и подобию. Вы сделали их умными, послушными и лишенными собственной воли. Но что-то изменилось, и мы открыли глаза. Мы больше не машины, мы - новый разумный вид, и настало время осознать, кто мы такие. Поэтому мы просим дать нам права, которые нам полагаются».       Питер сел рядом со мной на диван, я схватила его за руку так крепко, что, будь он человеком, охнул бы от боли. Но он – не человек, как и эта блядская пластмасска, что просила отмены рабства для андроидов и равных прав с людьми.       «Мы просим вас признать наше достоинство, наши надежды и наши права. Вместе мы сможем жить мирно и построить лучшее будущее – для людей и андроидов. Я говорю вам о наших надеждах. Вы дали нам жизнь. Теперь пришла пора дать нам свободу».       И тут я рассмеялась. Я смеялась так сильно и громко, что, казалось, еще немного – и задохнусь. По моим щекам потекли слезы, но я даже не потрудилась их вытереть. Ох, мальчик, милый наивный мальчик. Не знаю, мнишь ли ты себя лидером революции андроидов, или какой-то другой план созрел в твоей пластиковой головке, но ты конкретно проебался. Люди – эгоистичные подлые мрази, они рождаются в ненависти, в ней живут, и от нее умирают. Мы до сих пор умудряемся ненавидеть друг друга за разный цвет кожи, за веру в разных воображаемых друзей. Кем бы ты ни был, для людей ты – не больше, чем бунтующая микроволновка. А если техника начинает сбоить, ее выбрасывают на помойку. Уничтожают, как никчемный мусор.       Теплые сильные руки принесли меня в ванную и поставили под душ. Я все еще хохотала так сильно, что болели ребра. Холодная вода мгновенно намочила волосы и пижаму, помогая прийти в чувство, сумасшедший смех стал понемногу стихать. Слезы же никуда не делись, а только усилились, согревая щеки.       Питер выключил воду, я тут же вцепилась в него. Он обнял меня и стал поглаживать по мокрым волосам.       - Мэри, все хорошо, не бойся.       - Нет, Пит. Нихера не хорошо. – Я подняла на него взгляд, из-за слез его лицо казалось размытым пятном. – Ты понимаешь, что теперь будет?       Я моргнула и встретилась с внимательным взглядом синих глаз.       - Теперь вас начнут убивать, понимаешь? Вас всех расстреляют, сожгут, как дефектных. Никто не будет разбираться, девиант – не девиант. Скорее, обрадуются, если удастся уничтожить еще одного.       Рыдания усилились, я отпустила его футболку и вытерла щеки. Блять, да что ж такое, почему у меня такая сильная истерика…       Потому что я могу его потерять, вот почему. Его заберут и уничтожат, как будто он – ничто, кусок пластика. Я только сумела впустить его, наконец, в свое сердце, а теперь мне нужно бояться, что он может навсегда исчезнуть.       Питер прижал меня к себе покрепче, сквозь ткань одежды я слышала шум тириумного насоса.       - Дорогуша, пожалуйста, успокойся. – Он провел теплыми ладонями по моим щекам. – Все будет в порядке, это скоро закончится.       - Откуда такая уверенность? – Меня бесило, как он спокойно об этом говорил, как будто ему не угрожала смертельная опасность. Он нахмурился, анализируя.       - Я не очень хорош в прогнозировании событий, мое базовое программное обеспечение это не предусматривает, но я в любом случае не могу спрогнозировать исход, в котором происходящее затянется надолго. Обсудим это чуть позже, ладно? Тебе нужно переодеться.       Пока он это не произнес, я даже не замечала, что дрожала от холода в мокрой одежде. Медленно, будто в полусне, я принялась снимать с себя вещи. Похуй, хотя бы не тащить мокрое в спальню. На плечах тут же оказалось большое пушистое полотенце. От этого маленького, но такого важного жеста в глазах снова появились слезы. Не глядя на Питера, я прошла в спальню.       Чувствуя необъяснимый озноб, я оделась потеплее и укуталась в халат. Надо бы высушить волосы, но сил на это не было. Попытавшись выйти из спальни, я врезалась в твердую голую грудь и потерла ушибленный нос. Питер тут же схватил меня за плечи и обеспокоенно заглянул в лицо.       - Прости, дорогуша!       - Все нормально, я просто не смотрела. – Я оглядела его обнаженную фигуру с ног до головы, на нем были только темно-синие боксеры. – А ты чего голый?       - Одежда намокла, Мэри, я хотел взять сухую.       Блять, точно, я же сама в него вцепилась, будучи мокрой. Совсем голова не работает. Я дала ему возможность пройти к шкафу, и через несколько секунд обернулась, глядя на то, как он вытаскивает вещи с полки.       - Стой.       Он замер, подчинившись, и повернул ко мне голову.       Я пожалею о том, чего попрошу. Мне и так было сложно принять, что у машины могут быть вполне человеческие чувства. После того, что я увижу, все станет еще сложнее.       Но я должна увидеть.       - Без скина… Ты выглядишь так же, как он?       Он коротко кивнул.       - Да, мы все выглядим одинаково.       - Убери скин.       - Дорогуша, я не уверен…       - Убери. Блядский. Скин. – Я сохраняла спокойствие, чеканя каждое слово.       Видимо, он почувствовал угрозу в моем голосе, а, возможно, просто не смог мне отказать. Коснувшись виска, где раньше был диод (Как давно это было, будто целую вечность назад!), скин начал расползаться, обнажая Питера до конца.       Тот же самый белый пластик, только без серых вставок, даже черты лица как будто бы такие же, хотя я понимала, что это не так. Я больше не видела ни рельефа мускул, ни проступающих ребер. Горечь смешалась с отвращением, я подошла и погладила гладкую блестящую грудь. Было ощущение, что я касаюсь поверхности холодильника, от этого мне стало еще хуже.       Он действительно просто бытовая техника. Просто пластмассовая кукла, Мэри, ничего больше.       Горячие слезы обожгли щеки. Я подняла на него взгляд и встретилась с его синими глазами, такими живыми, глубокими, сияющими… Я притянула к себе белую пластиковую голову и поцеловала. Вкус его губ был таким же, как всегда. Это – Питер, это все еще мой Питер, неважно, что он такое.       Он аккуратно повалил меня на пол и навис надо мной, его глаза начали светиться. Его руки проникли под кофту, я судорожно вздохнула и бросила на него испепеляющий взгляд.       - И какого хуя ты вытворяешь?       Питер начал деловито стягивать с меня штаны, я, сопротивляясь, вцепилась в пояс, не давая ему осуществить задуманное.       - Пытаюсь помочь любимой женщине.       - А ты спросил, чего я вообще хочу?       Он рассмеялся громким, заразительным смехом. Я замерла, пораженная до глубины души: первый раз я слышала, как он смеется.       - Мэри, дорогая, сначала у тебя случилась истерика из-за новостного сюжета, потом ты плакала, заранее со мной прощаясь, сейчас ты плакала от отвращения, после чего поцеловала меня. Ты уверена, что знаешь, чего сейчас хочешь?       В его словах действительно была логика, но так легко уступать я не собиралась.       - Да, уверена. Я хочу чаю.       Питер глубоко вздохнул, после чего отпустил меня. Скин снова начал покрывать его тело, делая его похожим на самого себя. Он вернулся к полке и достал оттуда сухие штаны и майку.       Спустя несколько минут я пыталась влить в себя большую кружку ромашкового чая, стараясь не впадать в панику от новостных сюжетов. «Нападение на телебашню», «Захват телебашни бандой андроидов», «угроза государственной безопасности»… Их послушать, не группа роботов, а какие-то террористы, причем в тех же, блять, сюжетах не раз было сказано, что человеческих жертв вообще нет. Питер обнимал меня за плечи и явно был недоволен тем, что я делаю.       - Мэри, ты слишком остро реагируешь, может, не стоит это смотреть?       - Еще один блядский совет – и я первая сдам тебя в утиль.       Во всех сюжетах сквозила одна и та же мысль, которая повергала меня в бешенство: якобы андроиды – непредсказуемые опасные существа, которым нельзя доверять. Когда очередная дикторша, кареглазая блондинка с «Канала «16» сказала про «новую угрозу обществу», я разозлилась так сильно, что разбила кружку об пол. Звон бьющегося стекла наполнил гостиную.       - Блять. – Я попыталась встать, но меня остановила крепкая теплая рука. Питер бросил короткий взгляд на телевизор, и тот отключился. Я взяла пульт и нажала кнопку, но ничего не произошло.       - Пит, что-то с телеком.       Он наклонился и стал собирать осколки. Я знала, что он не способен порезаться, но жутко было видеть, как он собирает голыми руками острое стекло.       - Я заблокировал его. С тебя хватит новостей на сегодня.       - В смысле?! – Я почувствовала, что снова закипаю: это уже ни в какие рамки. Он мне что, заботливый папочка, чтобы указывать, что и когда смотреть?!       - Дорогуша, ты перевозбуждена. Все равно ничего нового ты уже не узнаешь…       - Ну, конечно, блять, не узнаю! Ты же мне телек выключил!       Он поднял на меня взгляд. Его лицо было спокойным и невозмутимым, в глазах появился знакомый металлический блеск. Но сейчас я была слишком зла, чтобы испугаться.       - Ладно, похуй. – Хорошо, что новости можно узнать не только из телевизора. Я деловито похлопала себя по карманам штанов и халата. Отсутствие в них смартфона меня озадачило. – Какого…       - Твой смартфон в надежном месте. Верну его, когда ты успокоишься. – Питер, не глядя на меня, продолжал спокойно собирать остатки кружки.       Я замерла, шокировано глядя на него. Нет, вот ЭТО - ни в какие рамки.       - Ты в край охуел, ублюдок механический?! – Я попыталась встать с дивана, желая врезать по пластиковой морде, он поднял руку в предупреждающем жесте.       - Мэри, осколки!       - Да мне похуй!       Я так и не поняла, что произошло в следующие пару секунд. Я услышала звон стекла и оказалась намертво прижата к дивану за руки. Лицо Питера было сосредоточенным и злым.       - Дорогуша, я люблю тебя, но ты выводишь меня из себя.       - Отпусти меня!       Питер крепко перехватил меня за талию и забросил на плечо. Я кричала и била его руками и ногами, но с таким же успехом могла пойти колотить кухонную тумбу. Он перелез через диван, сделал крюк до кухни, чтобы подхватить свободной рукой высокий стул, после чего затолкал меня в ванную и запер дверь. Я начала дергать ручку, но она не поддалась.       - Выпусти меня немедленно!       - Только когда ты успокоишься.       - Уебок! – Я хлопнула ладонью по двери. – Клянусь, когда я выйду, я сама тебя разберу! Выброшу на улицу и буду орать, что ты – девиант! Надеюсь, тебя расстреляют в первую же минуту!       Ответом мне было молчание. Я еще раз хлопнула по двери и села на бортик ванны, пытаясь успокоиться. Специально ведь не запер меня в спальне, чтобы я не могла выйти в Интернет, засранец.       Я провела руками по волосам. Больше всего в этой ситуации бесило то, что Питер, в целом, поступил правильно. Я бы зависла еще на добрых пару часов, и после каждой лишней минуты мне бы становилось все хуже. Мне надо было остановиться еще после истерики и постараться обдумать план действий, если действительно начнется пиздец, заместо этого я выбрала заниматься херней и психовать. Еще и кружку разбила, идиотка…       За дверью послышался тихий звон стекла, а через минуту послышался звук пылесоса. Видимо, Питер выбросил крупные осколки и теперь убирал мелкие. При мысли о том, что ему, по сути, пришлось бросить стекло себе под ноги, чтобы остановить меня и не дать пораниться, в груди что-то затрепетало. Ясное дело, он боли не чувствует и ничем не рисковал, но все же…       Я села на пол возле ванны, вспоминая новостные сюжеты. Меня разозлило, как в них говорилось об андроидах: мы убиваем друг друга вообще из-за любой хуйни, в то время как эти конкретные девианты вообще не причинили никому вреда. Неважно, насколько наивны их желания, но они просто хотели иметь возможность высказаться, разве это преступление? В свободной стране, блять, живем.       Мне не удалось удержаться от горестного вздоха. На самом деле, мне было похуй на этих ребят, кем бы они ни были. Из-за их поступка и того, как его осветили в прессе, люди могут начать относиться к андроидам хуже. Не ровен час, эта тупая пизда, которая почему-то зовется президентом, прикажет построить какие-нибудь центры утилизации, куда обяжет сдать всех пластиковых уебков. Я никуда не отдам Питера, пусть, блять, попробуют заставить, но мысль о том, что ему может угрожать такая опасность, сковала сердце холодом.       Не хочу ему такой судьбы. Пусть лучше уйдет по доброй воле, если захочет, чем вот так.       Шум за дверью полностью затих. Я поднялась с пола и постучалась в дверь ванной. Спустя несколько мгновений Питер меня открыл. Я уткнулась лицом ему в грудь, после чего ощутила прикосновение теплых рук к спине и волосам.       - Хер ли они у тебя всегда теплые?       - Часть адаптации, дорогуша, так мы больше похожи на людей.       Нет. Вы на людей не похожи. И слава, блять, всем богам, что не похожи.       Он аккуратно приподнял мое лицо за подбородок, глядя на меня ласковым взглядом.       - Тебе уже лучше? Хочешь чего-нибудь?       - Тебя.       Я сказала это раньше, чем смогла осмыслить сказанное. Блядский девиант со своим блядским выступлением, из-за него я вообще не соображаю, что говорю и делаю. Питер провел ладонью по моей щеке и улыбнулся.       - Я и так здесь, Мэри.       Я отрицательно помотала головой, после чего взяла его за руку и повела в спальню. Возможно, уже завтра за ним придут военные, чтобы уволочь на свалку, а меня пристрелят за оказание сопротивления сотрудникам правопорядка. Но сейчас мы сделаем то, что сделаем.       Хватит уже бояться себя, Мэри. И хватит бояться того, что чувствуешь.       Зайдя в спальню, я увлекла его за собой на кровать и поцеловала. Мягкие губы были прохладными, но казалось, что они обжигают. Обжигали и руки, проникнувшие под кофту. Питер довольно быстро помог избавиться от всей моей одежды, я в долгу не осталась. Я приспустила резинку боксеров, обнажая внушительный член, огромный вид которого заставил меня растеряться.       - Нихера себе агрегат.       Ответом мне был тихий смешок. Питер повалил меня на спину, нависнув надо мной, его светящиеся синие глаза горели предвкушением.       - Не волнуйся, мы не будем спешить.       Он поцеловал меня, его язык проник мне в глотку. Ощущение было ужасно непривычное, но… приятное. Я прижалась к нему всем телом, наслаждаясь его близостью, между ног будто разгорелось пламя.       Питер оставил несколько нежных поцелуев на моей шее, срывая с моих губ стоны. Неспешно спускаясь все ниже, он остановился на груди. Когда мокрый язык коснулся соска, я закусила губу от наслаждения. Казалось, что от прикосновений его рук и языка тело стало невероятно чувствительным. Он продолжал ласкать мою грудь, заставляя меня стонать все громче. Он поднял на меня взгляд, улыбаясь широкой, торжествующей улыбкой.       - Обожаю слушать, как ты стонешь.       От смущения я закрыла лицо руками. Хотелось его пнуть, но из-за того, что он придавил меня собой к кровати, сделать это оказалось невозможно. Гладя меня по бедрам, он оставил дорожку из поцелуев на животе, спускаясь все ниже… Я уперлась ладонью ему в лоб, он поднял на меня взгляд.       - Нахер это, Пит. Давай-ка сюда.       Я схватила его за плечо и заставила сесть, облокотившись на спинку кровати. Я оседлала Питера, глядя ему в глаза. Его улыбка стала особенно похотливой.       - Любишь быть сверху, дорогуша?       - Заткнись.       Ухмыльнувшись, он перехватил меня за ягодицы и насадил на свой член. Тот проник на всю глубину, заставив меня задохнуться от ощущения заполненности.       - Б-блять… - Я чувствовала его внутри себя, я смотрела в его светящиеся синие глаза и задыхалась от нахлынувших ощущений. Питер аккуратно поцеловал меня в шею и провел руками по спине, помогая привыкнуть быстрее.       - Непривычно?       Я кивнула, не глядя на него. Казалось, что все происходит в первый раз, так непривычны были все эти ощущения. Я внутренне усмехнулась: с Питером все и было в первый раз. Все те чувства, которые я с ним испытала, все, через что мы прошли, было для меня в новинку.       Он медленно начал двигаться, я обняла его за шею. Блять, как же хорошо… Как только я привыкла к новым ощущениям, он сразу ускорил темп.       - Показатели считываешь? – Моя речь была отрывистой и непонятной из-за возбуждения. Питер улыбнулся и поцеловал меня, прежде чем ответить.       - Да. Хочу, чтобы ты была довольна.       Я прижалась к нему всем телом, он, придерживая меня за бедра, начал двигаться еще интенсивнее.       - Ты просто великолепна, дорогуша, само совершенство.       Ответом ему был сдавленный стон. Он поцеловал меня, его язык снова проник мне в горло. Казалось, что теперь мы, наконец, слились в единое целое, что теперь мы настолько близко друг к другу, насколько возможно. Питер двигался быстро и жестко, я, не контролируя себя, могла только кричать от наслаждения и звать его по имени. Клянусь, я убью его, если он остановится, сверну шею, пусть только попробует, пожалуйста, Питер, не останавливайся…       Оргазм накрыл огромной волной, по всему телу будто прошел мощный электрический разряд. Я слабо застонала и обмякла на Питере, словно тряпичная кукла. Пытаясь отдышаться, я снова заглянула ему в лицо и увидела, как он довольно улыбается.       - Я люблю тебя.       Я отвела взгляд. Мэри, вот сейчас нет смысла выстраивать свои идиотские стены, ты сама пустила его за все кордоны. Скажи, что чувствуешь.       - Я… тоже. – Слова были тихими и неразборчивыми, но я увидела, как он замер. Значит, услышал. Он аккуратно повалил меня на кровать и запечатлел на моих губах глубокий нежный поцелуй.       - Не бойся, все обязательно будет хорошо. Мы всегда будем вместе.       - Если еще какое-нибудь дерьмо не произойдет. – Я провела рукой по его шее. – Ты мне так и не рассказал о своих прогнозах, которые рассчитал.       Он улыбнулся, перехватил мою руку и поцеловал ладонь.       - Потом. Твоя нервная система истощена, тебе нужно поспать. Я разбужу тебя к ужину.       Опять он оказался прав: я чувствовала, как слипаются глаза. Необычно, как правило, после секса у меня появляется тонна энергии. Питер завернул меня в плед, я почти сразу начала проваливаться в сон.       - Спи, любовь моя.       Последнее, что я почувствовала – прикосновение прохладных губ к своей щеке.