За глубокой синевой

      Все происходящее достигло своего апогея, губительная спираль в конце концов затянулась петлями на нашей шее, хотя уж мы-то точно были в безопасности, нам ничего не грозило, но я не могла перестать бояться, не могла справиться с надвигающимся ощущением неизбежного.       Утром мы оделись и отправились на поиски завтрака. Неподалеку от мотеля оказался небольшой ресторанчик, весьма приличный на вид. Мы заказали две порции яичницы с беконом и кофе, после чего стали ждать заказ.       Пока мы ждали, лицо Питера вдруг стало каким-то печальным и смиренным, что напугало меня до смерти. Я привлекла его внимание и увидела какую-то обреченность в его глазах.       - Что, блять, на этот раз? – Мой шепот был злым и хриплым. Клянусь, если опять какое-нибудь ебаное распоряжение…       - В стране объявлено чрезвычайное положение. – В отличии от моего, шепот Питера был спокойным и ровным.       - А с вами что?       - Всех андроидов обязывают сдавать государству для последующего уничтожения.       Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Я ждала этого, я знала, что так все и будет, но не могла избавиться от ощущения того, что эти мрази загнали нас в угол.       Официант, молодой полноватый парень, поставил перед нами наполненные тарелки и две чашки кофе. Но аппетита у меня больше не было. Я взяла вилку и воткнула ее прямо в желток, который тут же растекся желтой лужицей.       - Мэри, тебе нужно поесть. – Питер участливо посмотрел на меня и отправил в рот кусочек яичницы. Интересно, куда он потом все это денет? У него же нет системы пищеварения… Но, так ли иначе, он был прав: если я загнусь от голода, то ничем не смогу ему помочь. С трудом, но мне удалось впихнуть в себя завтрак.       Когда мы вернулись в номер, Питер закрылся в ванной, а я пошла к телевизору, чтобы включить новости. Пока я искала новостной канал, до меня донесся странный тихий звук, как будто что-то бросают в воду. А, вот, значит, куда он это девает… Я взяла пульт и включила новостной канал. Спустя пару минут ко мне присоединился Питер.       В принципе, ничего нового мы не узнали: чрезвычайное положение, вечером должна была выступить мадам Президент, чтоб она в аду горела, андроидов надлежало сдать в распоряжение государства. Я выключила телевизор и швырнула пульт на кровать, Питер забеспокоился.       - Мэри?       - Тут река рядом. Пошли, проветримся.       …       Ледяная вода ярко блестела в свете солнца. Тонкая корка льда обрамляла запорошенный снегом берег, безуспешно пытаясь сковать реку в ледяном плену. Порыв ветра поднял рябь на поверхности воды и сдул несколько снежинок с деревянного пирса, на котором мы стояли. Я поежилась и прикрыла шею воротом куртки. Знакомые теплые руки обняли меня за плечи.       - Ну что, едем в лес?       - Дорогуша, в этом нет никакого смысла. Думаю, пока мы можем переждать здесь.       Я кивнула, хотя не была с ним согласна: мне хотелось схватить его в охапку и увезти как можно дальше отсюда. Туда, где никто и ничто не причинит ему вреда. Его руки переместились на мою талию, я откинулась на него.       - О чем ты думаешь? – Его голос прозвучал возле моего уха, я вздрогнула.       - Знаешь… Ни о чем. Впервые за очень долгое время.       Мы снова погрузились в молчание. Мелкие волны омывали ледяную корку, делая ее прозрачной, как стекло.       - Знаешь, Пит, я всегда все контролировала. Не было такого хаоса, с которым я не могла бы справиться. Когда я стала достаточно взрослой, я строила отца и манипулировала матерью, чтобы моя жизнь была максимально комфортной и удобной. Я сама выбрала университет, и сама выбила стипендию, которая покрыла расходы на обучение. Я выбрала Майкла из всех парней, и организовала все так, чтобы он делал то, чего хочу я. Даже на работе я была подчиненным, которому никто и никогда не смел диктовать условия. Все условия всегда диктовала я сама.       Я замолчала, чувствуя, что он крепче прижал меня к себе.       - Но я просчиталась. Не понимаю, что произошло, но эта ебаная депрессия меня сломала. Майк ушел, вся моя жизнь стала зависеть от каких-то ебаных колес, я перестала все контролировать. Потребовалось очень много времени, чтобы собрать все воедино. И я все еще не собрала. Я все еще ничего не контролирую, даже саму себя.       Он поцеловал меня в висок, я почувствовала, как по щеке потекла горячая слеза.       - Ты пыталась заботиться о себе, как умела. Окружающие должны были любить тебя и восхищаться, они должны были ценить тебя по достоинству и самостоятельно делать все для твоего счастья и комфорта. Жалкие, недалекие ничтожества. – Он развернул меня к себе и заглянул в глаза. – Тебе больше не нужно все это делать, я позабочусь о тебе.       Я усмехнулась и погладила его по щеке.       - Пит, сейчас ты даже не можешь быть уверен, что доживешь до конца этой недели. Как ты собираешься обо мне заботиться?       - Это временно. – Он накрыл мою ладонь своей. – Когда это закончится, все станет по-прежнему, и тебе больше не нужно будет ни о чем переживать.       - Кроме того, что ты меня даже поссать без присмотра не отпускаешь?       - Это неправда, дорогуша, я не отпускаю тебя одну только в те места, где тебе может грозить серьезная опасность.       - Я могу поскользнуться и разбить голову об унитаз.       - Всего предвидеть нельзя.       - Вот и я об этом, Пит.       Он глубоко вздохнул, потому что теперь я его загнала в логическую ловушку, из которой он не мог выбраться. В его глазах появился какой-то азарт.       - Значит ли это, что ты попробуешь сбежать?       Я скрестила руки на груди.       - Запомни, еще нет на свете человека, который может диктовать мне ебаные условия.       В мгновение ока я зависла над поверхностью воды, Питер держал меня за ворот куртки. Он был достаточно близко ко мне, если сзади нас есть люди, то они не поймут, что происходит. Я чувствовала край пирса под ногами и нарастающий страх, хотя, что может случиться, это всего лишь вода, тут, наверное, даже не глубоко… Питер потянул меня и прижал к себе, губы растянулись в торжествующей усмешке.       - Ну, так и я – не человек, любовь моя. – Его шепот был горячим, обжигающим, готова поклясться, что он слышал, как бьется мое сердце…       Чувствуя прилив адреналина, я схватила его за ворот куртки.       - Если это перейдет все границы – я избавлюсь от тебя. Неважно, каким образом, но ты исчезнешь из моей жизни.       - Уверена, что у тебя получится, дорогуша? – Его глаза странно мерцали, как будто со зрительным модулем были неполадки.       - Уверена. Если будет надо – я убью себя, но не позволю обращаться со мной, как с тупой шавкой. – Я погладила его по шее. – Если хочешь быть со мной – придется постараться.       - О, поверь, я буду очень стараться, моя дорогая. Ты навсегда останешься со мной.       Ответом ему был мой поцелуй.       …              Вечерняя пресс-конференция с президентом разбудила во мне настолько сильный приступ ярости и ужаса, что я была готова рвать и метать, удержало меня лишь то, что от шока я забыла, как вообще двигаться. Помимо объявления чрезвычайного положения, эта сука сообщила, что возле всех крупных городов построили лагери для сбора и уничтожения андроидов. Тупые журналюги начали задавать вопросы про Марка, или как его там, который являлся лидером восстания андроидов, про ебаный «Киберлайф», и ни один из них не спросил, какого хуя президент демократического государства отдала распоряжение построить ебаные Освенцимы для роботов?!       Питер, видимо, почувствовал мою ярость и прижал к себе, но этого оказалось недостаточно, чтобы успокоиться.       - Мэри, ты так сойдешь с ума. – Он хотел погладить меня по волосам, но я отстранилась и вскочила с кровати. Хотелось закричать, хотелось орать ему в лицо, как будто иначе бы он не понял, но, если меня хоть кто-нибудь услышит – ему конец.       - Она построила для вас концлагери. Ебаные концлагери, Пит.       - Ну, не она, я думаю, это было решением Сената… - Не дав ему договорить, я схватила его за грудки.       - Это, блять, неважно, этого вообще не должно было быть. Интересно, там тоже будут печи, или что-то более современное? Что за ебаная акция «Почувствуй себя Гитлером» в двадцать первом веке?!       - Мэри, сравнение некорректное, нацисты уничтожали людей.       - Нет, Пит. – Я чувствовала, как дрожит голос от едва сдерживаемого крика. – Они не считали людьми тех, кого убивали.       - Но ведь мы правда не люди. – Улыбка Питера была спокойной и какой-то печальной, я зарычала от злости, но тут же похлопала себя по щекам, стараясь вернуть контроль над собой.       - Это – ебаная философская муть. Да, внутри вы роботы, но у вас есть личность, характер, вы, не знаю, принимаете свои решения, вы самостоятельно мыслите, это – то, что отличает людей от животных. Значит, и вы – такие же, как мы, просто, ну, другого вида, что ли.       Я почувствовала нарастающую головную боль и, выдохнув, направилась к сумке. Какой-то пиздец, почему это все вообще происходит? Правда, надо собирать вещи и перебираться в лес, у меня скоро нервы сдадут с этим ебанутым государством…       Доставая таблетки из баночки «Адвила», я заметила блеск флешки, и на секунду замерла. Хотелось вытащить ее и утопить в реке рядом с мотелем. Я закрыла баночку и убрала ее обратно в сумку.       Выпив таблетки, я легла на кровать и стала разглядывать белый потолок в надежде, что это поможет мне успокоиться. Питер лег рядом, я тут же его обняла. Он начал медленно поглаживать меня по спине.       - Это закончится, дорогуша, это не может длиться вечно.       - Не успокаивай меня. Это я должна тебя успокаивать.       Мы погрузились в тягостное, тревожное молчание. Не в силах больше этого выносить, я встала и полезла в сумку, чтобы достать ноутбук: надеюсь, работа сможет отвлечь меня хоть ненадолго. Я села за столик в углу номера и нажала кнопку включения.       - Мэри?       - Хочу поработать.       Он молча подошел и сел на второй стул. Я бросила на него быстрый взгляд, но ничего не сказала: хуй с ним, пусть сидит, раз ему так нравится.       На электронной почте оказалось письмо от моей организации. Странно, почему уведомление на смартфон не пришло? Я открыла письмо и зарычала от злости: из-за введения в стране чрезвычайного положения работа временно приостановлена. Электронная подпись исполнительного директора мерцала внизу письма. Я со злостью захлопнула крышку ноутбука.       - Что-то не так?       - Поработала, блять. Деятельность организации приостановлена из-за всего этого дерьма.       - Ну, может, воспримешь это, как возможность отдохнуть?       Я посмотрела на Питера, как на идиота.       - Отдохнуть?       - Серьезно, дорогуша, ты не была в отпуске несколько лет, даже больничный не оформляла на начальный период терапии, может, стоит расслабиться?       - Как ты предлагаешь расслабиться в такой ситуации?! И вообще, откуда ты знаешь, что я делала последние годы?!       Он удивленно моргнул, будто я спросила очевидную глупость.       - Мэри, я, может, и девиант, но все еще андроид. У меня есть доступ ко всем твоим личным данным, ко многим из них ты дала его сама. Например, твоя медицинская карточка.       Эта информация не столько меня напугала, сколько заинтриговала. Он же действительно может знать кучу всего. Я отодвинула ноутбук и облокотилась на стол, с любопытством глядя на него.       - И что именно ты знаешь? Если вкратце.       Он прикрыл глаза, видимо, анализируя, что именно он знает.       - Как я уже сказал, все твои медицинские данные за последние десять лет, я мог бы найти и более ранние, но они не хранятся в базе так долго… Информация о трудовой деятельности, в том числе, все распоряжения о премиях и отпусках. Выдержка из университетской базы данных, все твои оценки и посещаемость. История браузера за последние несколько лет, а также все транзакции по твоим счетам и вкладам. Ах, да, еще твоя электронная почта.       Кажется, противники технического прогресса прошлого боялись именно этого: машины, которая будет знать о тебе абсолютно все. И он знал, блять, наверное, больше, чем кто-либо другой. Я вспомнила все, что он делал для меня и поняла: он – не человек. Он мог начать угрожать, чтобы иметь надо мной контроль: например, опубликовать на работе данные о моей болезни или разослать что-нибудь унизительное с корпоративной почты… Но он использовал эту информацию, чтобы готовить мои любимые блюда и не использовать средства для уборки с аммиаком, так как от его запаха у меня начинались головные боли. Человек бы использовал это ради власти. А он использовал это ради любви. Большая, сука, разница.       Я протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Прохладная кожа показалась непривычно мягкой.       - Что бы ни случилось, пообещай, что останешься со мной до конца. Поклянись, что не бросишь меня.       - Клянусь, дорогуша. Я никогда тебя не оставлю.       Я подняла на него взгляд, он был абсолютно спокоен. Ни в голосе, ни в выражении его лица я не увидела ни малейшего колебания. Я почувствовала, как в глазах защипало от слез. Эта клятва, данная в каком-то провинциальном мотеле, показалась мне дороже всех слов любви, что он говорил до этого.       Я потянулась к нему через стол и накрыла его губы своими.