За глубокой синевой

      Морозный вечерний воздух ворвался в легкие, заставив закашляться, но моей решимости это не уменьшило. Ноги скользили по заснеженной палубе, я добралась до штурвала и завела мотор. Руки дрожали, когда я пыталась попасть в замок зажигания, но мне это удалось, и мотор завелся с глубоким, ровным урчанием. После этого я, оскальзываясь, бросилась обратно на нижнюю палубу.       Питер уже включил крошечный телевизор, встроенный в стену, и искал новостной канал. Когда я подошла к нему, он уже нашел нужный. Я вцепилась в его руку, слушая прямой репортаж с места событий.       - Андроиды устроили протест перед детройтским центром утилизации номер пять. - Вещал с вертолета молодой чернокожий репортер. Камера показала, как толпа девиантов медленно двигалась к одному из этих ебаных «лагерей смерти». В их неспешном шаге было что-то величественное и даже возвышенное. Через пару секунд я поняла, почему мне так показалось.       Люди никогда так не решали свои проблемы. Они решают их только через боль и насилие. А эти девианты отказывались так поступать.       Камера перевела взгляд на баррикады, за которыми заняли позиции военные. С такого расстояния было не видно, но я была уверена, что они готовы стрелять.       - Они же выстрелят? – Мой дрожащий голос звучал обреченно, Питер высвободил руку и приобнял меня за плечи, и этот успокаивающий жест был мне ответом.       Они не выживут. Их превратят в кучу колотого пластика, расплескают весь тириум из их тел по асфальту. Они шли на верную смерть, которая ничего не изменит. Все, что мы могли – просто смотреть.       Толпа девиантов замерла. Высокий парень в сером плаще, стоящий во главе, что-то прокричал, но с такого расстояния было не слышно.       - Девиант, известный под именем Маркус, только что заявил, что это – мирная акция протеста. – Кажется, репортер был взволнован, возможно, тоже переживал за этих наивных пластиковых идиотов.       Вдруг с места сорвалось два бронетранспортера, которые отгородили часть толпы девиантов. От увиденного я едва не зарычала.       - Уебки ссыкливые. – Если бы я была там, то плюнула бы в рожу каждому военному: они боялись безоружных, мирно настроенных кусков пластика. Питер сильнее сжал мое плечо.       Со стороны девиантов снова прозвучал знакомый голос, я пыталась вслушаться, но не преуспела в этом. Спустя пару секунд мое любопытство утолил репортер.       - Маркус повторил, что они отказываются прибегать к насилию и просят освободить их сородичей из лагерей, а также прекратить агрессию в отношении них.       Толпа девиантов снова двинулась вперед, прямо на военных.       - Господи, нет, стойте, долбоебы. – Я прекрасно понимала, что они меня не слышат, но смотреть на то, как они смиренно идут прямо на смерть, было невыносимо. Питер обнял меня, прижав к себе, но я не могла отвести взгляд от экрана.       Раздались первые выстрелы, несколько фигур упали замертво. Я едва удержалась от вскрика и лишь крепче вцепилась в Питера. Раздалась еще череда выстрелов, и снова несколько андроидов упали на землю. Я почувствовала, как из глаз потекли слезы.       Это мог быть он. И это будет он, если я его не защищу.       Толпа андроидов остановилась и села на землю. Если они опять выстрелят, мы уезжаем из этой блядской страны, это будет пиздец.       Вдруг камера сконцентрировалась на военных, которые опустили оружие и стали перемещаться прочь от девиантов.       - …События разворачиваются прямо в сотне метров от нас. Мы продолжим держать вас в курсе происходящего. Джон Дуглас, «Канал 16».       Вертолет новостного канала завис над площадью, где началось необычайное оживление. Девианты стали стаскивать отовсюду всякий мусор и скреплять его между собой в импровизированный круг: видимо, строили баррикаду. Я вырвалась из объятий Питера и стала ходить туда-сюда, не в силах справиться с волнением.       - Блять, на что они вообще рассчитывают, их любой танк прикончит… - Я провела рукой по волосам.       - Они пытаются выжить, Мэри.       Я резко развернулась к нему.       - Если бы пытались, то надо было сидеть по норам и не высовываться, а теперь они все там сдохнут!       Питер подошел и взял мое лицо в ладони.       - Они стараются не ради себя, а ради всех девиантов.       - В этом – их ебаная проблема. Надо было спасать тех, кого они любят, а не пытаться спасти весь мир.       - Они и спасают, Мэри. Они пытаются создать мир, где их любимым будет хорошо и спокойно.       Я сбросила его руки и схватила его за грудки. Моя ярость была иррациональна, направлена на людей, а не андроидов, но сдержать ее я не смогла.       - Ты бы не пошел умирать вот так. И я бы не пошла.       - Потому что для нас с тобой важнее, чтобы любимый человек был в безопасности. – Питер взял мою руку, отцепил от футболки и прижал к своей щеке. – И мы считаем, что, только находясь рядом с ним, мы сможем ему эту безопасность обеспечить.       - Потому что мы – не идиоты! – Я резко отдернула руку от его лица, но он обнял меня и прижал к себе. Шум тириумного насоса был ровным и приятным.       - Потому что мы рассуждаем иначе. Все люди и андроиды разные, вот и все.       Я зарычала, но не стала вырываться из его объятий. В конце концов, он был прав: как по мне, пусть хоть весь мир горит, если я при этом смогу защитить от этого огня того, кого люблю. И Питер не выпускал меня из дома и действовал так, как действовал, именно по той же самой причине. Может, это и неправильно, но мы такие, какие есть. Я с неясной тревогой и грустью повернулась к экрану: и эти андроиды такие, какие есть. Я не могу осуждать их за те решения, которые они принимают, пусть это мне и кажется идиотизмом.       Вдруг на экране появилось встревоженное лицо ведущего.       - Мы прерываем вещание для экстренных новостей напрямую из Детройта.       Его лицо сменилось съемками из вертолета.       - Да, Майкл. Военные только что начали атаку на баррикады, проигнорировав тот факт, что протест девиантов мирный.       В кольце баррикад заплясали вспышки взрывающихся гранат, при виде каждой из них я судорожно вздыхала. Вдруг внутрь баррикад проникли военные и начали добивать тех, кому удалось пережить взрывы. Девианты не давали себя в обиду, пытаясь сражаться, но спустя буквально полминуты оставшихся в живых военные прижали к стене, выстроившись полукругом. Вот и все, их расстреляют, и на этом их глупая революция кончится. Они умрут, и больше никто о них не вспомнит, глупо было надеяться, что будет как-то иначе.       Вертолет новостного канала снимал всю сцену, которая была как на ладони. Вдруг Маркус развернулся к девушке, что стояла рядом с ним, и соединил свою ладонь с ее. Белые пальцы слабо светились голубоватым светом. Так вот как это должно было быть, вот что пытался сделать Питер.       Вдруг он прильнул к ее губам нежным, долгим поцелуем, от которого в груди как-то приятно затрепетало. Да, их любовная история закончится прямо сейчас, буквально через несколько секунд они встретят свою смерть, но, видимо, последнее, что хотел чувствовать этот андроид – губы своей возлюбленной.       Даже среди войны и боли в сердце всегда останется место для любви. Даже если это сердце сделано из пластика.       В какой-то момент я заметила, что военные опустили оружие, а еще через несколько мгновений они разошлись, покинув баррикады. Через пару секунд на экране появилось лицо ведущего новостей.       - По имеющимся данным, со складов «Киберлайф» вышли несколько тысяч андроидов, вероятно, активированных группой девиантов. В настоящий момент военные получили приказ к отступлению, андроидов освобождают из центров утилизации. Госпожа Президент готовит обращение к гражданам по поводу происходящего, оставайтесь с нами.       - Чего?! – Я в изумлении посмотрела на экран, по которому сейчас запустили рекламу каких-то ебучих чипсов, после чего перевела взгляд на Питера, как будто он мог мне что-то объяснить. Его глаза светились, улыбка была какой-то умиротворенной и довольной.       - Кажется, у них получилось, дорогуша.       - В смысле?! Что получилось?!       Вдруг Питер подхватил меня на руки и закружил, я вскрикнула от неожиданности и растерянности.       - Похоже, их революция обрела успех.       Это звучало абсолютно нереалистично, но другого объяснения происходящему у меня не было: значит, он прав, у этого Маркуса действительно все получилось…       Почему-то мы оказались в спальне, Питер аккуратно уложил меня на кровать, нависнув надо мной. Широкая улыбка стала какой-то хищной.       - Отпразднуем?       - Нет, нет и нет! – Я начала активно отпихиваться от него, пытаясь слезть с кровати. – Пока не услышу обращение этой белобрысой дуры, то для меня ничего не закончено. Да слезь ты с меня, блять!       Он прижал меня к себе так сильно, что, казалось, сломает ребра. Я почувствовала, что задыхаюсь.       - Теперь ты понимаешь, дорогуша? Ты больше не сможешь от меня избавиться, как от простой машины. Теперь у тебя не будет выбора.       - Ой, а до этого прямо дохуя вариантов было! – Почему-то теперь, когда я понимала, что ему не придется скрывать, кто он такой, его маньяческие замашки меня не пугали. – Дай мне посмотреть блядские новости!       Наконец-то он меня отпустил, я вскочила и вернулась к телевизору, на котором уже появилось бледное лицо президента. Она была собрана и сосредоточена, серые глаза внимательно смотрели в камеру.       - …Тысячи андроидов наводнили город Детройт. По имеющимся данным, они вышли со складов «Киберлайф», в которые, вероятно, проникла группа девиантов. В связи с их превосходящим числом и риском больших человеческих жертв мы приказали армии отступить. Сейчас в городе начинается полная эвакуация населения. В ближайшие часы я сделаю обращение к Сенату по поводу мер в этой беспрецедентной ситуации. Я знаю, что граждане нашей страны прониклись сочувствием к девиантам. Возможно, нам действительно пришла пора задуматься о том, не являются ли андроиды новой формой разумной жизни на планете. Очевидно одно: события в Детройте изменили наш мир навсегда. Храни нас Бог – и храни Бог Соединенные Штаты Америки.       Как только Уоррен закончила свою отповедь, на экране тут же появилось лицо ведущего, но это уже было не интересно. Питер снова оказался прав: теперь все в самом деле будет иначе.       - Эвакуация населения? То есть, домой еще сто лет, блять, не вернемся? – Мой голос звучал недовольно, подошедший ко мне Питер сделал вид, будто не заметил, как я намеренно игнорирую главный посыл обращения, и приобнял меня за плечи.       - Ну, зато теперь не обязательно сидеть здесь, можем вернуться в мотель.       - Нет, никаких мотелей, блять. Можно снять домик у озера, устроим отпуск.       Он рассмеялся так громко, что я вздрогнула от неожиданности.       - Отпуск? Кто ты, и что сделала с моей дорогой Мэри?       - Я просто планирую утопить тебя там. Отпуск – просто предлог.       Питер развернул меня, прижав к себе как можно крепче. Его синие глаза сияли.       - Тогда все в порядке.       Его прохладные губы накрыли мои.       …       Питер уже несколько минут размахивал курткой, пытаясь очистить машину от снега. Надеюсь, она тут не забуксовала намертво, а то мы хер уедем… Сумка с вещами и деньгами отправилась в багажник, оттуда я достала ноутбук. Со стороны хозяина яхты было очень мило вернуть нам деньги за месяц, их и потратим на домик.       Я открыла заднюю дверь, чем очень удивила Питера.       - Дорогуша?       - Хочу узнать, как мы работаем в связи с эвакуацией. – Я приподняла ноутбук, как доказательство. Он кивнул и стал счищать снег с лобового стекла.       Замерзший аппарат включался как-то неохотно. На секунду сердце кольнула тревога: вдруг, вообще не запустится, после суток в холодном багажнике? Но все оказалось в порядке: когда Питер сел в машину и завел мотор, я уже вставила флешку и открыла программу. От страха я почти не дышала, ведь если не сработает…       Вдруг Питер как-то странно откинулся на спинку сиденья. Я потянулась вперед и повернула его голову, чтобы заглянуть в лицо: взгляд был стеклянным, невидящим, лицо абсолютно ничего не выражало. Отлично, он в режиме ожидания.       Я потянулась и поцеловала прохладные губы. Одно движение, Питер, одно нажатие «Enter», и ты снова станешь тем, что я приволокла с черного рынка. Более того, если я все сделала правильно, ты никогда не узнаешь о том, какая власть у меня имеется.       Ты не будешь знать. Зато я буду.       Я запустила программу форматирования последнего микрофрагмента памяти, чтобы он даже не понял, что отключился, после чего продлила режим ожидания на три минуты. Я выдернула флешку и направилась к багажнику, чтобы снова ее спрятать. Баночка «Адвила» нашлась довольно быстро, серебристый накопитель снова легко спрятался среди пилюль. Сложив все так, как было, я вернулась в машину и открыла ноутбук, делая вид, что открываю почту.       Спустя положенное время Питер встрепенулся и через пару секунд повернулся ко мне. Я подняла на него взгляд, будто не понимая, что с ним.       - Чего?       Он как-то странно нахмурился, видимо, пытаясь понять, что он упустил. Его явно мучало какое-то предчувствие, но объективных доказательств ему не было.       Каким бы Питер ни был, он – андроид. В большинстве случаев им будет руководствовать логика. Как мной чаще всего руководствует здравый смысл.       - Нет, дорогуша, кажется, показалось. Что там с работой?       Я быстро просмотрела входящие письма, будто только что их открыла.       - Да нихуя! – Я раздраженно захлопнула ноутбук и бросила его на сиденье. – Погоди, я пересяду.       Захлопнув заднюю дверь, я вдохнула морозный воздух, едва скрывая торжество: он ничего не понял, по крайней мере, пока. Этот трюк сработает еще один раз, но я приберегу его на крайний случай. Мысль о том, что, хотя бы в этом ко мне вернулся контроль над ситуацией, опьяняла.       Я люблю тебя, Питер, теперь я это понимаю лучше, чем когда-либо. Это - та грань, которую я надеюсь никогда не пересечь. Но еще нет на свете того, кто мог бы диктовать мне свои ебаные условия.       И ты не будешь.