Память

…Я проснулся по будильнику, который успел поставить вчера перед тем, как отключиться. Похоже, мой разум был очень вымотан, и, даже когда снотворное перестало действовать, продолжил спать. Погода была на редкость замечательной: яркое солнце уже порядочно согрело всё вокруг, так что воздух был тёплым, но ещё не жарким. Пушистые облака интересных форм проплывали в голубом небе, время от времени обдавая прохладой. Но я лишь мельком посмотрел на это. Сегодня не может быть для меня приятным, пока я не увижу Мирай и не удостоверюсь, что с ней всё в порядке. От волнения есть совсем не хотелось. Даже наоборот, немного тошнило. Давно я так сильно не беспокоился… Сердце билось немного быстрее обычного. Но несмотря на то, что его скорость почти не изменилась, каждый удар отдавался в груди с десятикратной силой, стремительно распространяясь по всему телу и заставляя его невольно трястись. Сделав несколько глубоких вдохов, я попытался успокоиться. Нужно было поскорее собраться и поехать в больницу. Я умылся, почистил зубы и переоделся. После пару раз провёл расчёской по своим растрепавшимся после сна волосам. В тот момент внешность была последним, что меня волновало. Если бы можно было пойти к Мирай прям так, я бы не раздумывая ринулся к ней. Но в таком виде меня могут принять за ненормального. А если Мирай увидит, что я выгляжу не так опрятно, как обычно, то поймёт, что я сильно беспокоился, и будет переживать. Не хочу лишний раз её волновать. Если она, конечно, уже очнулась… Так, хватит! Нужно взять себя в руки! Чёрт, от того, что я старался дышать глубже, чтобы успокоить взбесившееся сердце, голова немного закружилась. Я опёрся о тумбу возле двери. Ну же, соберись! Выход совсем близко. Любимая, я иду к тебе! Мне удалось вселить в себя уверенность, которая усмирила сердцебиение. Я открыл дверь и отправился к Мирай. Мне очень хотелось телепортироваться, но меня могли увидеть. Мы пользуемся способностями только в крайних случаях, во имя сохранения тайны. Так что оставалось только набраться терпения и быстрым шагом, почти бегом, я поспешил к возлюбленной… …Когда я прибыл в больницу, тут же бросился к стойке регистрации. — Здравствуйте, чем мо… — женщина, сидящая за ней, была очень приветливой, но я был слишком взволнован, чтобы тратить время на любезности. — В какой палате лежит Мирай Сотоканда? Мне сказали, что я смогу зайти к ней утром. — П-подождите, можете повторить иия пациентки чуть медленнее? — Мирай Со-то-кан-да, — мне с трудом удалось притормозить речь из-за непреодолимого желания увидеться с моей любимой. — Спасибо, сейчас найду, — эта женщина совсем не обиделась на мою грубость. Похоже, она была очень понимающей. Поиски продолжались недолго, но с каждой секундой напряжение внутри меня нарастало. Оно было абсолютно необоснованным, но каждая секунда, которую мы проводили поодаль, заставляла бояться всё сильнее, — Палата номер 217. — Спасибо, — искренне поблагодарил я и поспешил на второй этаж. Пока я шёл по чистой больнице, где всё было выдержано в пастельных, приятных глазу тонах, то немного расслабился. Но всё-таки казалось, что от этого места веет чем-то нехорошим. Смерть. Я не раз чуял этот дух. Здесь уловить его довольно сложно, но возможно. Несмотря на передовые технологии, человеческие жизни всё равно время от времени обрываются из-за чрезмерной хрупкости. Судя по выражению лица женщины за стойкой регистрации, с Мирай всё было в порядке. Но всё же, не люблю больницы. Они навевают мысли о ничтожности человеческого бытия, неуловимом смысле существования, который людям пока не удалось постичь и неизвестно, получится ли в будущем. Любимая… Ты смогла доказать, что это только мысли, не больше. На деле человечество не так плохо, если узнать его чуть лучше. Однако увидеть это я смог только благодаря твоим наставлениям. Не знаю, что со мной будет, если я потеряю тебя… 215, 216, вот и 217! Трясущейся рукой я потянулся к ручке. Стоп, хватит дрожать! Моё тело снова не хочет подчиняться разуму. Оно будто вот-вот развалится. Почему я боюсь? Мирай ведь жива. Похоже, моё сердце не захочет в это поверить, пока я её не увижу, не прикоснусь к её милому личику и не услышу её нежный голос. Прошу, соберись! Нельзя позволить ей понять, насколько сильно я волнуюсь. Пару раз сжав и разжав кулаки, у меня получилось унять дрожь. Я вошёл в палату. Я еле удержался от того, чтобы не закричать от счастья. Моя любимая лежала на кровати, живая-здоровая! Цвет её лица был почти таким же здоровым, как раньше. Губы слегка приоткрыты во сне, а одеяло немного вздымается и опускается, что доказывает, что она и правда дышит! Я бы прямо сейчас подошёл и прикоснулся к её губам, чтобы удостовериться в этом ещё раз, но вначале нужно было разобраться со врачом, который сидел возле кровати. Видимо, он ждал, когда я приду. — Здравствуйте, — мужчина встал и пожал мне руку, — Вы возлюбленный пострадавшей, верно? — Да. Скажите, с ней всё в порядке? — В целом, да. Удар вызвал небольшое сотрясение мозга, но это совсем не так страшно, как звучит. Ей придётся неделю побыть здесь, а после Вы сможете забрать её домой. — Прекрасно! — я испытал такое облегчение от этих слов, что не смог держать своё счастье в себе. — Только вот есть одно «но», — виновато продолжил врач. Моё сердце, бешено стучащее от радости секунду назад, резко остановилось и провалилось в бездну. Не в силах выдавить из себя ни звука, я испуганно уставился на врача, — Понимаете, она очнулась вчера ночью. Когда мы задавали ей вопросы о себе, она… Ничего не вспомнила. Даже имени. Её поведение было, как бы это сказать, «машинным». Короткие ответы исключительно по делу, никакой индивидуальности. Вероятно, она также забыла собственную личность. — Память… Вернётся? — прошептал я пересохшим от ужаса горлом. — Понимаете… — замялся врач. Пока он молча стоял, подбирая слова, мне захотелось убить его. Если бы он дал мне отрицательный, но чёткий ответ прямо сейчас, было бы в разы легче. А это мучительное ожидание, когда и выражение лица собеседника, и его тон показывают, что всё плохо, но душа отчаянно хочет верить, седрце подпитывает эту надежду нежными чувствами, а разум преаравляет всё это приятными воспоминаниями, просто заставляет меня разрываться изнутри. Не стой, скажи что-нибудь! Иначе я просто умру. Прямо здесь и сейчас, — Такая странная вещь, как память, ещё не до конца изучена. Я не могу дать точный ответ. Могу только посоветовать привести Вашу девушку в места, значимые для неё, или рассказать о том, что случалось с ней раньше. Может, у неё было любимое хобби, и ей удастся вспомнить что-то благодаря ему? — То есть, Вы не знаете наверняка?.. — обречённо переспросил я, хотя уже всё понял. — Да. Простите, — он сочувствующе посмотрел на меня и вышел из палаты, оставив меня наедине с Мирай. — Чёртова неизвестность! — от злости я выкрикнул свои мысли, ударив кулаком в стену. — А? — Сотоканда испуганно открыла глаза. Вот же, я совсем забыл, что она здесь! — Прости, — я подошёл ближе, — Меня зовут Грей. Помнишь меня? — Нет, — окинув меня быстрым взглядом, ответила она. Ей даже и в голову не пришло, как сильно меня ранило это слово. Надежда, будь она неладна! Любимая, это ведь ты поселила её в меня. А теперь она раскололась на многие мелкие кусочки от твоих же слов… Нет, в этом виноват только я. Вёл себя, как мальчишка, наивно полагая, что от одного только взгляда на меня Мирай вспомнит что-то. Глупец! — Я со вчерашнего дня ничего не могу вспомнить! Я уже говорила, что понятия ни о чём не имею! — Тише-тише, я просто хотел удостовериться, — она очень агрессивна… Наверное, её тоже пугает неизвестность. — Зачем? Чтобы лишний раз напомнить мне, что я беззащитна? Ну, спасибо, — она спряталась с головой под одеяло. Как ребёнок. Это немного согрело мою душу. Хоть её детское поведение никуда не делось. Я невольно усмехнулся. Нужно быть осторожным, вселить в неё доверие и подготовить к будущим переменам. — Как тебе больница? — Ничего особенного. — Хорошо. А ты хочешь отсюда выписаться? — Смотря куда, — она насторожилась, — Это единственное место, которое я знаю, и где меня не обманут. — Ты доверяешь врачам, верно? — У меня нет причин их остерегаться. — Они говорили, что хотят выписать тебя через неделю? — Нет кажется… Стой, ты мой родственник? — она догадалась, что я тот, кто должен её забрать отсюда. Но она совсем не помнит, кто именно я такой. Мне кажется, не нужно вываливать на неё столько информации сразу. Чувства — последнее, о чём стоит беспокоиться. Сейчас главное восстановить в её памяти факты и воспоминания. — Не родственник. Сожитель, — не стоит строить между нами ложные связи. Стоит обозначить все детали как можно проще. Более глубокий смысл приложится к ним, если… Лучше говорить, когда она вспомнит всё и пустит в ход собственную душу и сердце. — И почему же я живу с тобой? — Так ведь проще, верно? — И какие же у нас взаимоотношения? Стой, я сама догадаюсь, — она внимательно осмотрела меня. Я с трудом справился с тем, чтобы не дрогнуть. С тоо момент мне было страшнее, чем когда-либо до этого. Казалось, что мне собирались вынести смертный приговор, — Видимо, мы хорошие знакомые. Но не уверена, что хорошо ладим, — она фыркнула. — Как скажешь, — я улыбнулся. Да, это было немного похоже на правду. Мы и правда нередко ссорились. Но это было в шутку и по мелочам. Никому из нас не было обидно. Мы от души веселились, отстаивая свои позиции, — Хочешь, я покажу фотографии дома? — Стой, мы живём в доме?! — Да. — Нет, я подожду неделю. Хочу увидеть его по-настоящему. Так я могу воспринять его искажённо, и ко мне не вернётся память. — Ты… Не доверяешь фотографиям? — Да. Они навряд ли смогут передать всё то, что есть в реальной жизни. — Но их делала ты, — я заглушил дыхание, боясь сделать всё хуже неверным шагом. Мирай теперь… Ненавидит фотографию?! — Что? — Ты работаешь фотографом. — Чёрт, — она уставилась на одеяло и не двигалась с минуту, обрабатывая информацию. Мирай стала более жёсткой и грубой. Наконец она снова посмотрела на меня. Её глаза окатили меня лёгкой прохладой, — Жизнь явно занесла меня не туда. Что ж, потеря памяти — отличный знак, что стоит начать с чистого листа. Её слова повергли меня в шок. Я сидел, не двигаясь. А она смотрела на меня совсем непонимающе и по-чужому, — Что, неужели я была неспособна на такой решительный шаг? — Мирай довольно усмехнулась. — Ладно, я предупредил тебя. У меня есть неотложные дела, нужно спешить. Если выкрою время, навещу тебя ещё раз. Но на всякий случай, увидимся через неделю! — я помахал рукой. Нет, не так. Рука сама поднялась в воздух и выполнила привычное движение. А я снова почувствовал, как мышцы лица сковали границы маски. Сейчас я был ей даже рад. Иначе неизвестно, что мне пришло бы в голову. Тело было поставлено на автопилот. Даже сказанные мной фразы я уже успел забыть. Не уверен даже, что слышал их. Понятия не имею, ответила мне Мирай, или нет. Реальность закрывали от меня счастливые воспоминания из прошлого, ставшие сейчас такими объёмными, будто я смог переместиться во времени. Погрузившись в них, я улыбался всё шире и шире. Но боль искажала эту улыбку. Это сильно чувствовалось. Если бы мне удалось случайно увидеть себя в зеркале, думаю, я бы убил себя. Не потому, что испугался, а потому, что решил бы, что это единственный способ помочь… Нет, я не могу сдаться! Она ведь напугана сейчас, и просто хочет защититься и вернуть память. Всему нужно время. Я ведь художник, всегда это понимал, и тут вдруг забыл. Всего неделя, и можно будет сводить её в значимые для неё места, показать памятные вещи и помочь вспомнить любимые занятия. Нужно составить план и… Смириться с тем, что пока Мирай не будет похожа на себя. Но прежде стоит заглянуть в аптеку и купить успокоительное. Побольше.