Merci, monsieur Macron

Владимиру всего двадцать лет, он учится на третьем курсе университета, специальность — переводчик. Учеба здесь довольно непростая, особенно учитывая незаинтересованность в получаемой профессии. Когда он проходит мимо театральников, внутри кипит зависть: почему он должен учиться на скучнейшей специальности, пока его сердце лежит к сцене. Пойти на эту специальность его заставил отец, который являлся профессором математических и информационных наук, преподавая в том же университете, где учился Владимир. Прогуливать, когда твой отец один из самых уважаемых людей в ВУЗе — не вариант. Поэтому с оценками у Владимира проблем никогда не было. Точные науки он щёлкал как семечки, а с предметами по специальности — английский и французский — справлялся еще лучше. На самом деле, переводчик — не такая уж и плохая профессия. У нее куча плюсов: знание английского обеспечивало понимание всех иностранцев, а французский… Можно будет купить багет в Париже? Он не знал, зачем выбрал вторым языком именно этот. Да и все равно — преподавала у них старая бабка, с которой уже давно сыпался песок. Его одногруппники вообще игнорировали этот предмет, предпочитая на нем не появляться. С целой группы размером в двадцать пять человек обычно приходили пять — десять. Старушка все равно не замечала, клевала носом в свой журнал, изредка давая задания. Казалось бы — халява, сиди да штаны протирай. Но даже при всей нелюбви к своей специальности он не мог позволить себе так нагло халтурить. Его так воспитали: начал — имей совесть закончить. Стоит отметить, что заучкой он тоже не был. Всегда и везде участвовал, будь это учебные мероприятия или же студенческие тусовки. Проблем с социальностью у него точно никогда не было. Еще со школьных лет он выступал в местной юмористической команде, часто давая местечковые концерты, обретая популярность в узких кругах. Девушки его любили, а парни респектовали. Проблемы начались в один из первых дней октября, это был понедельник. После бурных выходных он лихо проспал первую пару, что уже было несвойственно ему. Он было начал паниковать, но, заглянув в расписание, облегченно вздохнул — французский. Можно было не торопиться: старушка его любит, и если даже заметит отсутствие — «пропуск» не поставит. С этой мыслью он начал собираться. Приняв душ и накинув чистую одежду, он с рюкзаком на плече вышел из дома. Зеленский снимал квартиру недалеко от университета, буквально десять минут пешочком пройтись. Дорога до учебы лежала через парк, вымощенным кирпичом образуя короткий путь. Дошел он даже быстрее, чем обычно, а до второй пары оставалось пару минут. У дверей университета его встретил лучший друг — Женя Кошевой. Они поздоровались крепким рукопожатием, отправляясь на курилку, пока было время. — Тебе пиздец, кстати, — поджигая сигарету, неожиданно объявил Кошевой таким тоном, будто сообщал погоду. Зеленский подумал, что ему послышалось, и непонимающе моргнул на друга. Тот смотрел сверху вниз и видимо не торопился объяснять. — Ты в беседу группы заходил? Вчера же вечером написали, что на первой паре обязательно должны присутствовать все, — пояснил Женя. Зеленский первый раз слышал об этом, хотя был старостой этой самой группы. Видимо, вчера он настолько «расслабился», что отключил телефон и выпал из реальности. — И что же я такого пропустил? — нервно затягиваясь дымом, осмелился спросить Зеленский. — Преподаватель новый, вот что. Мужик супер деловой, приехал из Оксфорда вроде бы. На русском говорит как на родном, хотя всю жизнь жил во Франции. Очень умный дядька, раз знает несколько языков. Французский будет преподавать, — рассказал Кошевой. — А бабка где? — тупо спросил Зеленский в попытках переварить информацию. — На пенсию ушла, а тебя только это интересует? Меня просили передать, чтобы на второй паре ты зашел к нему. Он возмущается, что не видел старосту без уважительной причины. — Вот дерьмо. Надеюсь, отцу еще не доложили. Ну, я побежал тогда, — хлопнув друга по плечу, удалился Зеленский. Забежав в здание, он направился прямиком на второй этаж. Туда, где находился кабинет французского языка. По пути он встретил отца, который просто кивнул ему в знак приветствия. Значит, информация о прогуле до него еще не дошла, отлично. Он остановился перед дверью в кабинет, неуверенно перетаптываясь на одном месте, борясь с желанием свалить отсюда. Ладно, ответственность есть ответственность, он дернул ручку. Зеленский вошел в аудиторию, сразу же обращая внимание на мужчину, который сидел за учительским столом, разговаривая по телефону. Говорил он на чистом французском, что-то активно обсуждая. Как только он заметил Зеленского, он быстро попрощался с собеседником, откладывая телефон на стол. Строгий синий взгляд прошелся по ученику, и преподаватель сделал неопределённый жест рукой, подзывая к себе. Владимир неуверенно подошел к столу, не зная, что сказать. Вместо этого он осматривал сидевшего перед ним мужчину. Взрослый, на вид лет сорок. Дорогущий костюм и идеально уложенная прическа: он выглядел отлично. — Вы Владимир? — на русском языке спросил мужчина, и правда — почти без акцента. — Это я, да, здравствуйте! — переволновавшись, поздоровался Зеленский. От этого строгого взгляда становилось не по себе. Тот будто смотрел в душу, не давая даже шанса соврать ему. Учитель повел бровью, что-то отмечая в своем журнале. Он снова поднял взгляд и ожидаемо спросил: — Где Вы были на моей паре, господин Зеленский? Зеленского очень смутило такое обращение, но он понимал, что в европейских странах так принято. Запинка была в другом: что ему ответить? Проспал? Была не была. — Я проспал, обычно такого не происходит, господин… — замялся Зеленский, черт, он даже имени не знает. — Господин Макрон, — подсказал учитель. — Господин Макрон, уверяю Вас — я отличный ученик, мои знания куда выше, чем у остальных, по вашему предмету точно. Такого больше не повторится, не нужно только никому жаловаться, — просящим тоном распинался Зеленский. — Я не собирался. Просто ты староста группы, и ты должен понимать, насколько важно твое присутствие, когда у вас появляется новый преподаватель, даже не из вашей страны. Ты понимаешь? — Да, господин Макрон. Я понимаю, — серьезно ответил Зеленский, не сводя взгляда с преподавателя. — Я надеюсь на это, свободен, — махнул в сторону двери Макрон. Зеленский кивнул и вышел за дверь. Медленным шагом он пошел на свою пару, пытаясь понять свои ощущения после разговора. С одной стороны — штаны теперь просиживать нельзя, с другой — ему безумно симпатизировала мысль о том, что теперь у них будет настолько хороший преподаватель по французскому, носитель языка, как-никак, что очень впечатляло. После пар Зеленский и Женя вышли на улицу, наконец направляясь домой. День был сложный и длинный, а вечером еще отыгрывать программу в местном Доме Культуры. Они вышли на автостоянку, через которую лежала дорога к выходу с территории университета. Они увидели припаркованный дорогой черный мерседес, которого раньше не было. Не нужно было гадать, о ком они подумали. Эта машина Эммануэля Макрона, их преподавателя по французскому. Они обошли машину, чтобы посмотреть капот. Машина громко бибикнула, чуть ли не доводя парней до инфаркта. За рулем сидел их препод, ухмыляясь их реакции. Женька, как самый безбашенный, подошел к водительскому стеклу, постучав. Стекло плавно опустилось вниз, и на них вопросительно уставилась пара синих глаз. — Хотели что-нибудь, молодые люди? — холодно спросил Макрон. — Нет, — быстро выплюнул Зеленский, стараясь избежать очередного конфликта. — Да! — в один голос с ним крикнул Кошевой. Эммануэль ожидающе смотрел, смотрел как на дебилов. Он явно не ожидал таких выходок от учеников, которые и так показали себя не лучшим образом. — Может, подвезете? — нагло спросил Женя, от чего у Зеленского просто закатились глаза. Вечно они встревают во всякие неприятности. — Может, подвезу. Садитесь, — разблокировал задние двери Макрон. Зеленский неуверенно открыл заднюю дверь, присаживаясь в салон. В машине приятно пахло духами, а кожаная обшивка была очень приятной на ощупь. Пока Зеленский боялся лишний раз вздохнуть, его друг запрыгнул на переднее сидение, лихо пристегиваясь. Макрон никак на это не отреагировал, заводя машину и выезжая с территории университета. — Куда вам? — задал вопрос Макрон. — Мне в центр, а Вова в новостройке живет, тут недалеко — через парк, — ответил Женя. — Ничего себе, я тоже снимаю квартиру в том районе. Надеюсь, часто видиться не будем, — пересекаясь взгялядами в отражении зеркала заднего вида, то ли серьезно, то ли в шутку сказал Зеленскому Макрон. — Я тоже на это надеюсь, господин Макрон, — натяжно улыбнулся Зеленский. Дорога до центра была тихой, им не о чем было разговаривать. Зеленский сто раз пожалел, что сел в эту машину. Если бы не Кошевой, он бы давно уже был дома, а теперь придется ехать назад наедине с преподавателем французского. — Ну, всем до свидания! Вова, увидимся сегодня на концерте, — с этими словами Женя покинул машину. Эммануэль обернулся на заднее сидение, приказывая Зеленскому пересесть вперед. Тот послушался, оказываясь справа от Макрона, пристегивая ремень безопасности. Они выехали со двора Кошевого, выезжая на главную дорогу. Зеленский старался не смотреть на учителя, предпочитая ему боковое окно. — Что за концерт? — спустя минуты молчания поинтересовался Макрон. Он спросил не потому что ему интересно, а потому что напряжение Зеленского готово было проткнуть воздух. Нужно было хоть как-то разбавить обстановку, а то бедный парень мог откинуться от волнения. — А, это… Это что-то вроде стендапа? Не знаю, как объяснить. Комедийное выступление, сценки там всякие. Называется «КВН», может слышали, — пытаясь не показать волнения, протараторил Зеленский. — Нет, я не слышал. Звучит интересно. Кто-нибудь из твоих одногруппников туда ходит или только ты один? — Я и Женя. Еще со школы, — ответил Зеленский. — Наверное, это отнимает много времени? С учебой совмещать не трудно? У тебя третий курс, не нужно расслабляться, еще полтора года и будешь жить взрослой жизнью, работать, — лекционно изложил учитель. — Мне двадцать лет, я уже давно не ребенок. Это образование я получаю только ради отца, сам бы я ни за что сюда не пошел. Это не концерты отнимают много времени, а эта учеба, — зло прокомментировал монолог учителя Зеленский. — И что бы ты делал, если бы не учился сейчас? — краем глаза посмотрел на ученика Макрон, пытаясь не отвлекаться от дороги. — Да что угодно! Выступал бы! Я бы мог ездить в концертные туры и зарабатывать в них деньги. У меня есть знакомые, которые так и живут, причем неплохо, — эмоционально размахался руками Зеленский. — То есть образование ты не признаешь? — заезжая в их район, спросил Макрон. — Признаю, но не в моей жизни. Я способный парень, способный во многом. Мне необязательно иметь образование лингвиста или кого-то там еще, чтобы быть успешным в этом мире, — заключил Владимир. Эммануэль кивнул головой, никак не комментируя монолог своего ученика. Он был во многом не согласен с ним, но понимал его точку зрения. Макрон отучился в лучшем университете Англии, получил не одно образование и гордился этим, поэтому слова мальчишки задевали. — Высадите меня тут, — попросил Зеленский, когда они заехали в первый двор. Времени до концерта оставалось два часа, а опаздывать было нельзя. — Ты знаешь, что я вам задал на завтра? — останавливая машину, спросил Макрон. Конечно же Владимир не знал. — Скажите, будьте добры, — отстёгивая ремень, искренне попросил Зеленский. — Написать сочинение. Тематика любая. Размер сто — сто пятьдесят слов, примерно. Но единственное условие: не использовать переводчик. Хочу проверить, какие знания у вас накопились за три курса. — Хорошо, спасибо. Ну, я пошел, до свидания! — с криком выбежал из машины Зеленский, бегом направляясь в сторону своего дома. Макрон ничего не ответил, лишь завел машину и поехал дальше. С этими малявками он потерял уйму времени, опаздывая на вторую работу. Он вел частные курсы репетиторства, которые приносили прибыли больше, чем преподавание в ВУЗах. Концерт прошел на отлично: зал просто надрывал голос, смеясь с их шуток и сцен. Это не могло не радовать, они писали сценарий каждый день на протяжении месяца. Людской смех, их аплодисменты и восторг с головой окупали потраченные силы. Зайдя за кулисы, Зеленский поспешил сбросить с себя неудобную рубашку, переодеваясь в толстовку. Жутко хотелось сходить в душ и поспать, но дома ждала учеба. На улице было холодно, лил дождь и выл ветер. Владимир кое-как добежал до остановки, запрыгивая в автобус. Одежда успела промокнуть, а в кедах неприятно хлюпала вода. Не заболеть бы. Оказавшись дома, мокрая одежда полетела на сушилку, а сам Зеленский направился в душ. Наспех помыв голову и тело, завернувшись в полотенце, он направился в комнату. Надев сухие вещи, он сел за стол, чтобы написать сочинение. Руки машинально полезли к переводчику, но он вспомнил условия. Зеленский выбрал тему: культура Франции. Скорее всего, преподаватель сочтет это за попытку подлизаться, но он на самом деле считал это интересным выбором. Ручка легла в ладонь, а лист все оставался белоснежным. В голову ничего не лезло, его уровень французского был очень низок, но проблема была не в этом. Даже если бы он писал на родном языке, вряд ли смог что-то из себя выдавить. Он хотел написать что-то стоящее, хотел впечатлить строгого учителя. Глаза слипались, тело превращалось в камень. Зеленский дал себе обещание, что полежит пару минут, в итоге засыпая до утра. Проснулся он от звона будильника, который, к счастью, успел поставить. Осознание приходило медленно, осознание того, что он вчера ничего не сделал. Включая французский, который сегодня стоял первой парой. Просто отлично. Владимир сделал над собой усилие, поднимаясь. Времени на уроки совсем не оставалось, поэтому он просто сгреб тетради в рюкзак. Уделив время водным процедурам, Зеленский надел футболку с длинным рукавом и мешковатые джинсы, которые существовали со времен динозавров. Обычно в такой одежде он ходил на субботник. Преодолев привычную тропинку через парк, Зеленский оказался у дверей университета. Глянув на время, он понял, что пришел на тридцать минут раньше. Поднимаясь на второй этаж, он надеялся, что кабинете никого не будет. Его надежды сбылись: никого в аудитории не было. Никого, кроме самого Эммануэля. Он проверял тетради, задумчиво держа в зубах кончик ручки. Макрон обернулся на скрип двери, безразлично оглянув ученика. — Входи, — эхом раздался голос Эммануэля в аудитории. Зеленский, воспользовавшись приглашением, скользнул в аудиторию, подходя к учительскому столу. Лучше сразу признаться в том, что не выполнил обещанное задание. Он не знал, как начать, но Макрон взял инициативу на себя. — Сочинение принес? — не отрывая взгляда от работы, спросил учитель. — Понимаете, я правда начал его писать… Идею придумал, все такое. Но я вчера очень поздно вернулся домой. Концерт, помните? В общем, я отрубился, — подытожил Зеленский. — И что же мне с вами делать, господин Зеленский? Сначала не приходите на пару, потом не выполняете домашнее задание. Вы сессию как будете закрывать? — все же поднял голову Макрон, прожигая ученика ледяным взглядом. — Я могу написать после уроков, или может быть сейчас? Или принести завтра, как вам будет удобнее, — просить об одолжении в очередной раз — утруждало Зеленского. Было стыдно. — После уроков — у меня свои дела, уверен, у вас тоже. Сейчас у вас просто нет времени, чтобы написать что-то толковое. Завтра моих пар нет в расписании, — скрестил руки на груди Макрон. — Что мне делать? — потерянным голосом, спросил Владимир — Продолжайте и дальше халатно относится к моему предмету, Владимир. Сейчас я ставлю вам низшую отметку. Постарайтесь, чтобы исправить ее, — дернул уголками губ Макрон. — Вы не справедливы… — начал Зеленский. — Не справедлив, относительно кого? Других учителей, которые закрывали глаза на ваши проступки, за невинные и красивые глазки напротив? Ах да, тут еще и преподаёт ваш отец, совсем забыл. Ну что, вы и дальше будете считать что учитесь отлично, или же мы вместе признаем тот факт, что ваши отметки предвзяты? — грубо ответил Макрон. — В учебе я всего достиг сам, — с обидой в голосе, защищался студент. — Жду, когда ты мне это докажешь, Владимир, — в журнале, напротив его фамилии, появилась красная однерка. Владимир смотрел на него чуть ли не с ненавистью, обида обжигала внутри. Ему никогда не говорили подобных слов, и мысль о том, что его успеваемость зависила от родственных связей — плотно засела в голове. Весь день он проходил словно в тумане, не контактируя с окружающими. Вместо конспектов на парах, он сотый раз прокручивал в голове слова господина Макрона, все больше и больше веря в их правдивость. Оставалось еще две пары, но ему было жутко плохо: как морально, так и физически. Вчера он успел простудиться под дождем, а сейчас его колотило от жара. Он всегда плохо переносил простуду, и в этот раз она нагрянула в самый неподходящий момент. Зеленский направился в медпункт, рассчитывая на то, что его отпустят домой. Медсестра дала ему градусник, спустя пять минут проверяя температуру: 38,9. — Иди домой, я сообщу твоему куратору, — сказал медсестра, кивая в сторону двери. На выходе из университета, он встретил Эммануэля, который направлялся к своей машине. Вот жук, тоже пораньше сваливает. Зеленский шел прямо за ним, стараясь делать вид, что они вообще не знакомы. Когда они дошли до машины Эммануэля, тот обернулся, с непониманием смотря на ученика. Тот что, все это время шел за ним? — Мне просто в ту же сторону, — пояснил Зеленский, спеша удалиться. Но просто так уйти ему не дали, рука учителя легла на плечо, немного сжимая. — У тебя еще две пары, — возмутился Макрон. Зеленский обернулся, плечом сбрасывая с себя руку мужчины. — Меня отпустила медсестра, мой куратор Вам напишет, не переживайте, — голова раскалывалась, на вежливость не было никаких сил. Эммануэль осмотрел ученика, тот действительно выглядел болезненно. Он поднял руку ко лбу ученика, убеждаясь в том, что голова нездорово-горячая. Внезапное чувство вины за утренний скандал, посетило его. Видимо паренек не врал — действительно заснул, совсем без сил. Эммануэль убрал руку. — Садитесь в машину, довезу. А то ты по дороге умрешь где-нибудь, — тоном, не терпящим возражений, приказал учитель. Зеленский не хотел сопротивляться, залезая на заднее сидение. Ему было плевать, что еще утром он ненавидел этого человека, сейчас в его машине было тепло и удобно. Макрон за пять минут доехал до его дома, останавливаясь и вылезая с водительского сидения. Он обошел машину, открывая пассажирскую дверь. За ней он обнаружил спящего Зеленского. Мягко трогая его за плечо, пытаясь разбудить, Макрон чувствовал себя нянькой. Почему именно этот придурок, почему именно в его машине. Устав от церемонности, он пихнул ученика в руку, от чего тот моментально проснулся, непонимающе моргая на учителя. — Bon matin, idiot* — с улыбкой произнес француз. (Доброе утро, придурок)* — И вам здравствуйте, господин Макрон, — выходя из машины, поприветствоваловал учителя Зеленский. — До дома дойдёшь, надеюсь? — ради приличия спросил Эммануэль. Он не собирался его провожать, при любом раскладе. — Дойду. Спасибо что подвезли, — развернулся в сторону дома юноша, поскорее желая очутиться в кровати. Довольно неуверенным шагом, он направился к подъезду. Эммануэль смотрел ему вслед до самого конца, пока тот не скрылся за домофонной дверью. Как бы не хотелось этого признавать, он всегда волновался о всех своих учениках. Даже самых отбитых или невзрачных, пусть временами и срываясь на них. Через полчаса Макрону и правда пришло сообщение от куратора, в нем было написано, что Зеленский будет отсутствовать до конца недели. Эммануэль поджал губы, эта новость была печальной по двум причинам. Первая — его ученик и правда серьезно заболел. Вторая — этим учеником был Зеленский. Да, он жутко бесил, но как бы не было иронично, вызывал наибольшую симпатию во всей группе. Он преподавал во многих местах, и сколько бы учителя не говорили, что у них нет любимчиков — они лгали. Любимчик есть всегда, это необязательно самый умный или харизматичный человек в классе, нет. Зачастую это обычный ученик, с необычным подходом ко всему. Зеленский был таким человеком, от него исходила бешеная энергия, несущая искренность и доброту. Эммануэль взял у куратора номер Зеленского, чтобы держать того в курсе учебной программы. Зеленский валялся дома уже три дня, как всегда познавая все прелести болезни. Сегодня в гости заходил Кошевой, два часа рассказывая о том, какой «макрон-макарон» гандон, заваливающий их домашней работой. Зеленский смеялся с этих историй, печально понимая, что его тоже это скоро ждет. Ему и так два раза в день приходили сообщения от Эммануэля. Нет, там не было никаких личных моментов, только ссылки на сайты и учебники. Вова ничего из этого не делал и не собирался. У него больничный, а не дистанционка. Выходные он провел тоже дома, за учебником французского языка. Ему было ужасно скучно, никто из друзей не хотел прийти, потому что боялись заразиться. Правильно, он бы тоже не пришел к человеку, от которого сопли летят, как от мопса. Зеленский сфоткал разворот учебника, отправляя Эммануэлю, с подписью «учусь». Он слишком давно не видел учителя, забыл каким тот был придурком. Телефон завибрировал, пришло сообщение. — Merci. Это не нужно было переводить, он поблагодарил его за учебу. Это было безумно приятно слышать, Зеленский даже скриншот сделал, вдруг кто не поверит. После этого сообщения, силы и желание заниматься утроились. Таким образом, он просидел весь вечер, досконально изучая параграф с азами грамматики. В ходе изучения, Зеленский пытался проговаривать незнакомые слова, не забывая добавлять акцент. К слову об акценте, он безумно полюбил те редкие высказывания учителя на французском. Тот звучал идеально, явно не созданный для чтения нудных лекций. Красивый язык. Это была еще одна причина учить его. Полный энтузиазма Владимир лег спать, впервые ожидая наступления понедельника. Ожидая того самого урока.