Merci, monsieur Macron

Время еще никогда не шло так медленно. Зеленский сидел в коридоре, дожидаясь начала олимпиады. Пока он ожидал начала, он успел познакомиться со многими студентами из разных городов, которые приехали с той же целью. Все они были одного возраста, так как набраны с третьих курсов. Владимир пытался угадать, кто из них мог стать достойным соперником, набрав больше баллов чем он. Под подозрение попали несколько человек, уж очень сильно похожих на ботанов, чья жизнь посвящена исключительно учебе. Это был парень, забившийся в угол, миллионный раз пролистывая учебник французского. Так же он подозревал девочку, которая уж слишком высокомерно выглядела. Она, в отличии от остальных студентов не волновалась вообще, что настораживало. Даже сам Зеленский, будучи тем еще пофигистом, немного волновался. Хотя, причина была скорее всего не в олимпиаде, а в словах Макрона, которые он сказал ему в кабинете. Владимир усмехнулся. Как многих из присутствующих выебут за хорошие результаты? Он готов поставить сотку, что его одного. Других только за плохие. Шутка была смешная, он бы хотел рассказать ее Жене. Увы, его рядом не было. Увы, он никогда не узнает о его связях с Макроном. К слову о Макроне. Тот стоял с другими учителями французского, метров десять от их коридора. Зеленский мог слышать его голос, произносящий знакомые и незнакомые ему слова. Такой приятный акцент. Зеленский был уверен, что ни один из тех преподавателей, что стояли вместе Макроном, даже близко не имели тот уровень знаний, что был у Эммануэля, а значит не могли так же хорошо подготовить своих учеников. — Третьекурсники, просим пройти вас в аудиторию 304. Олимпиада по предмету «французский язык» — начнется через пятнадцать минут. Просим оставить все ваши гаджеты в шкафчиках и пройти на свои места, — раздался голос из динамиков. Зеленский сделал глубокий вдох, в последний раз оглядываясь в сторону учителей. К сожалению, в ответ на него никто не посмотрел. Собравшись с духом, он сдал телефон, заходя в аудиторию. На задания им дали три часа, начиная обратный отсчёт с того момента, как они взяли тестовики в руки. Зеленский пробежался глазами по теоретическим заданиям, сразу же вспоминая, как их решать. Макрон объяснял их принцип, когда они в последний раз виделись. Доделав задания связанные с грамматикой, Зеленский принялся за сочинение. Тема была легкой, он уложился в час. Аудиторию Зеленский покинул одним из первых. Первее были только студенты, которые не смогли справиться с заданиями. Выйдя в коридор, он оглянулся в поиске учителей. По всей видимости, те сидели в отдельном кабинете, дожидаясь полного окончания олимпиады. До окончания оставалось сорок минут, поэтому он вышел на улицу, прогуливаясь по территории здания. Умирая со скуки, он решил написать Эммануэлю. — Вы где? Скоро закончите? Зеленский не ожидал, что тот ему ответит, но буквально через минуту на телефон пришло уведомление. — Скоро. Ты уже все написал? — Да. Постепенно ученики начали выходить из аудитории, сдавая работы. Зеленский смотрел на их лица, понимая, что большинство с треском провалились. Он облокотился на стену, слушая музыку в наушниках. За время ожидания, он успел выкурить две сигареты, поэтому нервничал поменьше, чем в начале. Вскоре, учителя тоже покинули кабинет, в котором все это время ожидали. Макрон, засунув руки в карманы штанов, медленной походкой подошел к Зеленскому. Его взгляд был уверенный и довольный: знал что его студент справился. Рука мужчины легла на чужое плечо, немного сжимая. — Устал? — тихо спросил Эммануэль, массируя захваченное плечо. Мышцы студента были напряжены, что совсем его не устраивало. Зеленский покраснел, оглядываясь по сторонам. Уж слишком странно они выглядели, для ученика с учителем. — Да, господин Макрон, я бы поспал, — честно ответил Зеленский, подставляясь под массаж. Неплохо было бы получить такой на всю спину: та болела, после перелетов и неподвижного нахождения в аудитории. — Прилетим обратно — поспишь, — пообещал Макрон, все же отстраняясь от плеча Владимира. Будет еще время на касания. Зеленский разочарованно вздохнул, когда руку убрали. За ними приехал автобус, увозя в аэропорт. До их рейса оставалось двадцать минут, и за это время Зеленский успел купить себе пирожок и кофе. Он сегодня не позавтракал, что еще больше его измотало. — Что за отраву ты ешь? Мог бы потерпеть до дома, — цокнул языком, наблюдающий за его трапезой Макрон. Он негативно относился к любой уличной еде, будучи тем еще гурманом. — Дома у меня только мивина. Поверьте, это еще хуже этого, — махнул пирожком Зеленский, защищая честь дешевой еды. — Ты сегодня не пойдешь домой, — отвернулся от него Макрон, смотря вдаль — на остальных учеников с учителями. Скоро отправка. Зеленский сначала не понял смысл его слов, но как только до него дошло — в животе разыгрался пожар. Он вспомнил слова учителя в кабинете, моментально смущаясь, чем повеселил Макрона. Они выдвинулись на посадку в самолет. Полет прошел быстро, Зеленский даже вздремнуть не успел. Прямо с аэропорта их забрал автобус, довозя до университета. Был вечер, естественно никаких пар у них не должно было быть, просто некоторым преподавателям и студентам нужно было забрать вещи, которые они оставили здесь с утра. Макрон забрал какую-то папку с документами, а Зеленский просто наблюдал за этим. Все по прежнему суматошно и неорганизованно носились по университету и аудиториям, не оставляя шанса остаться наедине. Хорошо, что им не пришлось долго оставаться в этом дурдоме, и забрав папку, они вместе вышли на улицу, направляясь к машине. Покидая территорию университета, оба мужчины облегченно вздохнули: можно было касаться друг друга, не оглядываясь по сторонам. Макрон сразу же воспользовался этим, кладя руку на колено юноши. Зеленский вздрогнул от такого личного прикосновения, напрягаясь всем телом. — Расслабься, — ведя ладонь выше, не отвлекаясь от дороги, проговорил Макрон. Он не мог смотреть на студента, но знал, что тот сидел красный, пытаясь не смотреть вниз. — Мг, — попытался что-то сказать Зеленский, но рука преподавателя оказалась на внутренней стороне бедра, поглаживая сквозь ткань брюк. Эммануэль самодовольно ухмыльнулся, когда ноги студента немного раздвинулись, а сам юноша запрокинул голову назад. — Боже, какой же ты чувствительный, — убрал руку Макрон, возвращая ее на руль. Дорога была слишком скользкая и забитая для таких игр. Он впервые в жизни мечтал попасть в пробку. — Верните руку, пожалуйста, — наплевав на скованность и гордость, просил Зеленский, мечтая чтобы преподаватель посмотрел на него. Но тот упрямо следил за дорогой. — Мы скоро приедем. Терпи, — напомнил Макрон, все же оглядывая ученика. Колени Зеленского по прежнему были разведены, а карие глаза давно расфокусировались, превращая зрачки в черные шайбы. Доехав до нужного подъезда, мужчины выскочили из машины, чуть ли не бегом направляясь в дом. Поднимаясь в лифте, обоим приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы доехать до квартиры, при этом не бросаясь на друг друга. Если бы не лифтовая камера видеонаблюдения, не было бы никаких гарантий, что Зеленского не нагнули бы прям там. Макрон улыбнулся такой мысли, находя ее очень заманчивой. Зеленский смотрел на своего преподавателя, который прожигал его взглядом в ответ. Напряжение, нависшее между ними, игнорировать становилось невозможно, а лифт предательски медленно поднимался. Долгожданный этаж. Двери раскрылись, мужчины вышли на лестничную площадку. Непослушными руками, Макрон достал ключи, отпирая дверь. Зеленский с облегчением вошел в квартиру, переводя дыхание. Дверь за ними закрылась. Зеленский скинул обувь, принимаясь освобождаться от куртки. Становилось невозможно жарко, а пуховик только усугублял положение. Пару секунд повозившись с застежкой, куртка все же упала с плеч. Макрон осмотрел ученика: на том было слишком много официальной одежды, которая являлась обязательной, для участия в олимпиаде. Нужно было срочно это исправлять. Эммануэль подхватил студента под руку, проводя в зал. Зеленский понятия не имел что делать, действуя по наитию. Макрон упал на диван, хлопая по коленям: призыв к действию. Студент понял это, неловко забираясь на чужие колени, садясь лицом к их владельцу. Со стороны это выглядело безумно пошло. Руки преподавателя принялись изучать тело ученика, практически в лихорадочных поглаживаниях. Полы белой рубашки были освобождены от ремня штанов, открывая доступ к телу. Эммануэль беспардонно этим пользовался, запуская ладони под эту самую рубашку. Грубые руки преподавателя становились самыми нежными и мягкими, поглаживая впалый живот ученика. Тот в ответ пытался не слишком ерзать, полностью поглощённый ощущениями. Когда учитель специально задевал соски юноши, можно было слышать рваные вздохи, прорезающие тишину комнаты. Эти вздохи были зеленой картой для более смелых действий. Диван становился слишком неудобным, вынуждая переместиться в спальню. Макрон подхватил студента на руки, с легкостью поднимая. Зеленский цеплялся за его плечи, в страхе что его уронят. Но Эммануэль обладал хорошими физическими данными, без усилий перетаскивая пацана на кровать. Спина Зеленского коснулась матраса, выгибаясь в ожидании. Макрон медлил, любуясь своим учеником. Тот хныкал, оставшись на целую минуту без прикосновений Эммануэля. — Сэр, — даже в такой ситуации умудрялся сохранять субординацию Зеленский, — пожалуйста, мне нужно… Мольбы ученика были услышаны, а руки старшего мужчины вернулись к его телу. Первым делом, студента избавили от галстука, бросив тот за пределы видимости. Следующей в ход пошла рубашка. Расстегнув пуговицы, преподаватель не стал снимать ее полностью, не желая тратить время. Зеленский все время пытался помочь своему преподавателю в ответ, но тот отбрасывал его руки, чтобы студент не отвлекался от новых ощущений, погружаясь в них с головой. Эммануэль навис над юным телом, устраивая одно колено между его ног. Зеленский положительно отреагировал на такой жест, потираясь о него эрекцией. Пришло время освободиться от узких штанов. Макрон позаботился об этом, расстегивая чужой ремень, одной рукой приспуская брюки к голеням. Оставшись в одном нижнем белье и расстёгнутой рубашке, юноша смутился, отворачивая голову в бок. Он был так уязвим сейчас, когда обнаженным, лежал под сильным мужчиной, что был вдвое старше. Под его преподавателем, с которым до сих пор разговаривал на «Вы». Мысли о том, что это было грязно и неправильно — возбуждали еще больше. — О чем ты думаешь? Вернись ко мне, — глубоким голосом, выдернули Зеленского из мыслей, заставляя смотреть в глаза. Макрон не мог больше тянуть, припадая к обнаженной шее ученика. Белое плато шеи покрывали грубые поцелуи, оставляющие алые пятна, рискующие превратиться в синяки. Эммануэль спускался ниже, отмечая выпирающие ключицы. Если он не рассчитывал силу, кусая слишком больно, то тут же возвращался с извинениями в виде мягких поцелуев, оставляя роспись из слюны и еле заметных, розовых следов. — Je t'aime, mon chéri.* (люблю тебя, мой милый)* С этими словами, руки Эммануэля избавили парня от белья, открывая вид на прекрасное. Макрон протянул ладонь к истекающему члену студента, заставляя Зеленского задохнуться в очередном стоне. — Entrez-moi, Monsieur.* — прошептал Зеленский, зная как Эммануэль реагирует на его французский. (войдите в меня, сэр)* Эммануэль закатил глаза в приливе удовольствия, услышав родной язык с желанных губ. От этого момента, не на шутку дало в голову, срывая тормоза. Макрон последний раз заглянул в глаза напротив, прежде чем потянуть чужие бедра на себя. — Ma salope. Зеленский стоял под горячим душем, наблюдая как вода стекает с волос. Тело приятно болело, а ноги стали ватными. Вся шея и ключицы были в собственнических отметках, неприятно пульсируя. Вова дотронулся до них, вызывая воспоминания о чужих губах. Ну конечно: их оставили, чтобы он не забывал. Чтобы он помнил. На душе появилось отвратительное чувство, что им воспользовались. Он знал, что это было далеко не так, но знатно загнался, теряя счет времени. В дверь ванной настойчиво постучали, после чего вошли. Макрон посмотрел на своего студента, который с тревожным видом стоял в душевой кабине, с какой-то грустью смотря в ответ. — Ты в порядке? — с волнением в голосе спросил Эммануэль, подходя ближе. Отвратительное чувство появилось в груди, а в голову начали лезть самые плохие мысли. — Угу, — совсем неубедительно ответил парень, выключая воду. От этого тона неприятно кольнуло сердце. Макрон подошел ближе, протягивая руку к обнажённому парню, помогая выйти из кабинки. Накинув на него полотенце, преподаватель взволновано посмотрел в карие глаза. Те не выдержали его взгляда, закрываясь. Что-то точно было не так, с любимыми людьми так себя не ведут. — Я причинил тебе боль? — всей душой надеясь на отрицательный ответ, нервно спросил Эммануэль. — Физическую — нет, — кратко ответил правду Зеленский, сильнее закутываясь в махровое полотенце. Макрон кивнул, зная, что им нужно будет серьезно поговорить. Радовало только одно — физически юноша был в порядке. Для начала нужно было помочь ему одеться, тот мог справится и сам, но Макрон предпочел от него не отходить. Эммануэль вытер тело юноши, отбрасывая полотенце на крючок. Макрон снова одалживал свою одежду, одевая парня в свободную голубую рубашку и мешковатые домашние штаны. Они уселись в зале, привычно занимая диван. Зеленский вел себя немного отстраненно; сидя на коленях у мужчины и утыкаясь в его шею — он молчал, о чем-то своем. — Что тебя волнует, малыш? — поглаживая спину студента, располагающим тоном спросил Макрон. Это было важно, ведь они только что переспали, полностью меняя отношения между ними. — Вы, — не отрывая голову от шеи Макрона, просипел Зеленский. — А конкретнее? — рука Эммануэля ласкала чужой затылок, пропуская волосы Зеленского через пальцы. — Я что-нибудь значу для Вас? — спустя минуты молчания, тихо спросил Зеленский, внутри умирая со страха. Отрицательный ответ сломает его. — Почему ты спрашиваешь? — вопрос студента причинял боль и ему. Разве он давал повод думать иначе? Давал ли он причину сомневаться? — Просто ответьте. — Ты для меня значишь очень много. Иначе, ты бы тут не сидел, — откровенно ответил Макрон. — Так почему же ты спрашиваешь? — Я думал об этом… Зачем Вам отношения со студентом? Если хотите, можем иногда спать вместе, без чувств. Уверен, для Вас такой вариант будет лучшим, — пытаясь ровно держать голос, озвучил свои догадки Зеленский. — Твое тело безусловно интересует меня, но точно не в первую очередь, — начал Макрон, наконец-то осознавший, что именно пугает студента. Он взял лицо Зеленского в свои руки, мягко целуя в губы. Зеленский сразу же ответил на поцелуй, унимая свое сердце, которое вот-вот выскочило бы из груди. Макрон не углублял поцелуй, касаясь чужого рта настолько невинно, насколько мог. Эммануэль отстранился, поглаживая лицо студента большими пальцами рук. Тот довольно закрыл глаза, словно уличный кот, получивший ласку от прохожего человека. — Вы не собираетесь бросать меня? — удивленно пролепетал Зеленский, придерживая чужие плечи. Может, со всеми этими вопросами он выглядел жалким, но ответы на них — успокаивали. — Non* (Нет)* — Спасибо, — тихо произнес Зеленский, до конца не зная, за что именно благодарит. Макрон лишь кивнул головой. — И да, ты можешь обращаться ко мне по имени, если хочешь конечно. Не нужно «выкать», когда мы наедине. Только в университете. Здесь мы на равных. — Эммануэль, — впервые произнес его имя вслух Зеленский. Казалось, что его сейчас поправят, но этого не произошло. Макрон лишь смотрел на него, пытаясь скрыть улыбку. Уж слишком много чувств вызывал этот пацан. — Как же ты завтра поедешь в университет? — неожиданно перевел тему Макрон, задав непонятный для Зеленского вопрос. Владимир вопросительно посмотрел на него. — Твоя шея, — прокомментировал Макрон, касаясь пальцами синяков, которые ему оставил. На самом деле, он был против каких-либо пометок на чужом теле, уж тем более, когда дело касалось ученика. Больше он такого не допустит. — Скажу что девушку подцепил, — ответил студент, морщась от прикосновений к саднящим засосам. — Я съезжу за тональным кремом, тебе нужно будет скрыть это безобразие. Завтра у тебя пары твоего отца, а он прекрасно осведомлён, что весь день ты провел со мной, в рамках олимпиады. Конечно, он вряд ли додумается до того, что я тебя трахал, но рисковать не хочется. — Ла-адно, — протянул Зеленский, — ты один поедешь? Может быть я с тобой смотаюсь? Помогу выбрать свой тон лица, — хихикнул он. — У тебя после душа волосы не высохли, — легонько сбрасывая студента с колен, напомнил Макрон. Зеленский улыбаясь упал на диван, быстро соглашаясь не ехать. Захотелось спать. Макрон переоделся из домашней одежды, выходя из квартиры. Он на прощание поцеловал ученика, который разлегся на диване, залипая в телефоне. Нужно было успеть, пока магазины не закрылись. Вернувшись, он обнаружил спящего на диване Зеленского. Тот скинул штаны на пол, оставаясь лишь в его широкой рубашке. Макрон подошел ближе, решая, как поступить: отнести спать в спальню или не будить, оставив тут. Решив, что второй вариант лучше, он накинул плед на ученика, выключая свет в комнате. Макрон тоже безумно устал за сегодняшний день, засыпая, как только голова коснулась подушки. Проснулся Эммануэль рано, от тяжести в районе ног. Открыв глаза, он увидел как его студент, пытаясь быть аккуратным, забирался на его кровать. Он напоминал маленького ребёнка, которому приснился кошмар и он пришел спать к родителям. Макрон приподнялся на локтях, ясно давая понять, что Зеленский его разбудил. Владимир, столкнувшись со строгим взглядом, виновато улыбнулся в полутьме. Теперь можно было не осторожничать, и он просто плюхнулся рядом. Эммануэль вздохнул, зная, что больше точно не заснет. Рука нашла чужую, захватив ее в заложники. Зеленский попытался вырываться, прекрасно понимая, что с ним просто играют. Когда он не смог освободиться от захвата, то перешел в наступление, седлая чужие бедра. Тело под ним тяжело вздохнуло. — Ты проиграл, — раздался голос Зеленского в тишине комнаты. Судя по освещению, было часов пять утра. Черты лица едва можно было различить, что жутко бесило их обоих. — Слезай, — в сумерках осматривая ученика, попросил Макрон. Нужно было признать, что студент выглядел очень заманчиво. Голые бедра, закрытый тонкой рубашкой торс. Кровь прилила вниз. — Вы же не хотите чтобы я слезал, сэр, — наклоняясь ближе прошептал Зеленский, нагло пользуясь своим верхним положением. — Ты снова перешел на «вы». Запамятовал, что мы уже решили этот вопрос? — отодвигая плечи студента, пытался выйти на нейтральную тему Макрон. — Я помню. Но кто сказал, что сейчас, я хочу называть Вас по имени, когда могу использовать более привычную форму, господин Макрон, — улыбнулся пацан, запуская руки под нательную майку преподавателя. — Je t'ai entendu*, — с этими словами, Макрон перевернулся, оказываясь сверху. Зеленский еще пожалеет, что разбудил его, — с улыбкой подумал Эммануэль. (Я услышал тебя.)* Месяца летели быстро, один за одним сменяя друг друга. Время близилось к лету, все студенты были загружены концом сессии. Зеленский полностью был погружен в учебу, доделывая все накопившиеся долги. Хотелось со спокойной душой уйти на отдых. По французскому никаких проблем не было, в отличии от остальной группы. Эммануэль был строг ко всем контрольным работам, и уж тем более к аттестационным. — Работы я принимаю до пятого июня, если не успеете — ваши проблемы, — строго проговорил Макрон, заканчивая пару. Студенты уходили как в воду опущенные, проклиная все на свете. — Ты бы пожалел их, — присаживаясь на учительский стол, сказал Зеленский, когда студенты покинули аудиторию. Он часто зависал с Эммануэлем после лекций, хотя знал, как тот негативно относится к контактированию в стенах университета. — Мне не за что их жалеть, — закатил глаза Макрон, стирая мел с доски. Уже не первый раз заходил разговор о том, чтобы он был более лояльным к своим ученикам. Эти разговоры были бесполезны, ведь он был из тех преподавателей, которые не шли на уступки лентяем. А таких тут было полгруппы. — Как знаешь. У меня сегодня концерт вечером, так что я освобожусь поздно. Наверное, буду дома ночевать, — болтая ногами, предупредил Зеленский. — У тебя концерт? Я приду, — пообещал Макрон, оборачиваясь на своего студента. Он еще ни разу не был на выступлениях Вовы, срочно захотев это исправить. — Ты… придешь? На мой концерт? — переспросил Зеленский, не веря своим ушам. Он раньше и мечтать о таком не мог. В глазах заискрилась радость. Зеленский не мог описать, насколько сильную любовь испытал в этот момент. — Конечно я приду, Вов, — просто сказал Макрон, подходя ближе. На свой страх и риск, целуя губы студента. Он все еще боялся, что их застукают. Обнимая своего преподавателя, партнера, любовника, друга: студент задумался, сколько же тот для него значил. Все проблемы и переживания он доверял только ему, ведь вместо банальных слов поддержки, в ответ он получал решение этих самых проблем. Зеленскому вечно хотелось внимания, и Эммануэль давал его сполна. Они практически не ссорились, только если по сущим мелочам, в тот же день устраивая перемирие. За все это, студент был бесконечно благодарен, и никакие слова мира не передадут — насколько. — О чем задумался, а? — по-доброму спросил Эммануэль, поглаживая чужой затылок. — Просто хотел кое-что сказать, — подставляясь под прикосновения, объяснился Зеленский. — И что же это? — Merci, monsieur Macron.