Merci, monsieur Macron

Оказавшись внутри квартиры, мужчины первым делом сняли куртки и обувь, проходя в гостиную. Настенные часы показывали двенадцать ночи, что было непривычно для их обычных встреч. Хотя, вряд ли эту встречу можно было назвать обычной. Никто не собирался заниматься изучением французского, если не считать этикетки того вина, что они собирались выпить. — Хочешь тут или на кухне? — сбрасывая пиджак, спросил у Зеленского Макрон. Ему самому было плевать где пить вино, главное, что оно было из Франции. Такое, которое даже на лестничном пролёте превратит тебя в аристократа. — Пойдёмте на кухню. Тут просто диван, а я сегодня не выспался, — улыбнулся Владимир, проходя в сторону кухни, не желая терять времени. Макрон еще раз обдумал эту идею. По уставу университета, ему было запрещено даже приводить домой учеников, не говоря уже о том, чтобы с ними пить. Но он знал, что Зеленский был надежным человеком, и максимум кому он мог рассказать, это его друг Женя. Отбросив сомнения и переживания, он последовал за учеником. Тот уже по-деловому уселся на стул, закидывая ногу на ногу. Эммануэль поражался его доверию и открытости. Глаза ученика блестели, в ожидании хорошего вечера. Эммануэль достал вино с полки, поставив его на стол. Найдя штопор, он лихо откупорил стеклянную бутылку. Красная жидкость полилась в заранее приготовленные бокалы, наполовину наполняя их. Зеленский потянулся к своему бокалу, на удивление правильно взяв его в руку. Он поднес его к носу, вдыхая аромат. — Пахнет так вкусно! — с искренним удивлением сказал парень. Ему еще не доводилось пить по-настоящему дорогой алкоголь, поэтому, происходящее вызывало неподдельный интерес. — Еще бы, — делая глоток, одобрил слова своего студента Макрон. Наблюдать за эмоциями парня было намного интереснее, чем пить даже самое дорогое вино в мире, — попробуй. Зеленский послушно сделал небольшой глоток. Проводя языком по губам, он собрал остатки напитка, прислушиваясь к послевкусию. Его очень впечатлил тот факт, что он почти не чувствовал спирта, в отличии от того алкоголя, что пил он с друзьями. — Что скажешь? — наливая себе второй бокал, заинтересованно поднял на него взгляд Макрон. Ему было интересно, как мальчишка мог прокомментировать напиток. — Это самое лучшее что я когда-либо пил. У него такой… благородный вкус, не такой как у нашего алкоголя. Я будто пью свежевыжатый виноградный сок, прям в виноградных садах, — словно на сочинении, описал свои впечатления Зеленский, вызывая улыбку на лице преподавателя. Макрон налил ему второй бокал, стараясь сделать это максимально красиво. Он хотел, чтобы у Зеленского остались только приятные впечатления от этого вечера. Эммануэль был груб с ним с утра, прекрасно осознавая это. — Считай этот вечер моими извинениями, — спокойно сказал Макрон, зная, что ученик прекрасно понимает, о чем он говорит. — Вы полностью прощены, господин Макрон, — широкой улыбкой встретил его слова Зеленский. Он не ожидал их услышать, и был благодарен за то, что они прозвучали. — Так все-таки ты был обижен на меня? — подловил его на слове Макрон, делая очередной глоток. — Да, — не стал скрывать Зеленский. — Вы были слишком несправедливы по отношению ко мне, — сказал Владимир ровно то, что думал. Алкоголь делал его смелым. — Я больше не буду таким несправедливым к тебе, всё-таки ты мой лучший ученик, — наклонил голову в бок Макрон, оценивающе осматривая осмелевшего пацана. — Лучше чем тот четверокурсник, с которым вы болтали? Не помню как его зовут, — спросил давно мучавший его вопрос Зеленский. — Ты все еще думаешь о нем? Его кстати отстранили от олимпиады. Ты был безумно прав, когда предположил, что носителю нельзя учавствовать в олимпиаде по его родному языку, — то ли упрекнул, то ли похвалил учитель. Они уже выпили половину бутылки. — Он мне не нравился, так ему и надо, — сказал Зеленский, даже не пытаясь скрыть свое отвращение к тому парню. Этими словами он вызвал еще одну улыбку на лице преподавателя. — Такой злопамятный. Не будем о прошлом. Расскажи мне о том, что измотало тебя сегодня, — похолодевшим голосом произнёс Макрон. Этот тон означал, что бессмысленно было уходить от ответа. Он либо ответит, либо его отправят домой. И Зеленский рассказал. О том, что не ходил в больницу, о том, почему сбежал с пар. О девушке, которой пришлось притворяться его второй половинкой. Об отце, ради которого весь этот фарс происходил. О том, насколько же сложно было все это провернуть. Он выложил всю правду, изливая уставшую душу. Он говорил минут двадцать. Без остановки, без комментариев со стороны Макрона. Его голос предательски дрожал, надрываясь на особо эмоциональных моментах. Но то облегчение, которое он испытал, произнося все это вслух — того стоило. Макрон молчал, думая над тем, что ответить. Он никогда не мечтал быть психологом для столь молодого парня, хоть его проблемы были довольно избиты и примитивны. В юности у него тоже были проблемы с отцом, как и у многих других детей. — Почему ты так подстраиваешься под отца? — серьезно спросил Макрон, наливая ученику еще вина в опустевший бокал. Зеленский благодарно кивнул. — Я уважаю его. Он вырастил меня хорошим человеком, с высокими моральными качествами. Отец оплачивает мне съемную квартиру, учебу в университете. Он любит меня, хоть и не понимает, что причиняет уйму боли, — делая очередной глоток, ответил Зеленский. — Разве тебе не хотелось сбежать, занимаясь тем, чего ты хочешь? — вскинул брови Макрон. Он не рассчитывал на такой ответ, ожидая сопливых историй о том, как папочка не замечал его в детстве. — Я и сейчас занимаюсь, просто приходится совмещать с учебой. Но ничего, через год я закончу университет, получу диплом. Он будет спокоен, а я смогу заниматься любимым делом, — грустно улыбнулся Зеленский. — У тебя довольно необычная позиция. Я думал, ты его ненавидишь, — студент и правда смог удивить Макрона, заставляя задуматься. — Я его не понимаю, осуждая некоторые действия в отношении меня. Но ненавидеть своего старика — никогда не буду. Я не настолько люблю себя жалеть, — допил вино Владимир. — Ты слишком хороший человек, Владимир, — смотря в одну точку, произнес Макрон. Его окутывал шок. У парня было столько амбиций, но он не мог их реализовывать из-за отца, который осуждал его выбор. Но он все равно любил его, уверенно шагая вперед, просто с грузом на плечах. — Можете называть меня Вова, это мое сокращённое имя, — прикрывая глаза, как бы разрешил Зеленский. Он считал, что у иностранцев огромные проблемы с произношением сокращённых имен, они всегда говорили полными. — Вова, — попробовал Эммануэль. С его уст это звучало тепло и мило, заставляя парнишку немного смутиться. Он не знал, что его имя могло звучать так. — Пойдем в гостиную. Зеленский поднялся со своего места, резко шатнувшись в бок. Он бы упал на пол, если бы не сильные руки, обхватившие талию. У Макрона была быстрая реакция. Он потянул Зеленского на себя, не давая свалиться вниз. Юноша смущённо поднял на него взгляд, находясь слишком близко к его лицу. Макрон отвернулся, придерживая парня за руку, проходя в гостиную. Они сели на диван, преподаватель пытался держать дистанцию, прекрасно понимая, чего хотел его ученик. Этот самый ученик двигался все ближе, думая, что Эммануэль этого в упор не замечает. Голова упала ему на плечо, а рука парнишки пыталась обнять его плечи, словно девушку на сидениях кинотеатра. Это вызвало улыбку на лице Макрона, ведь Зеленскому не хватало длины рук. — Господин Макрон, я хочу покурить. Тут есть балкон? — сонно спросил Зеленский, когда не смог добиться ответных объятий. Ну, он старался. — Есть, пошли, — протянул ему руку Макрон, поднимая с дивана. Зеленский не хотел ее отпускать, цепляясь за теплоту ладони. Балкон находился в спальне Макрона. Зеленский там ни разу не был, с интересом осматриваясь. Комната была похожа на остальные: светлые стены, большая кровать, напротив которой висел телевизор и стоял зеркальный шкаф во всю стену. Ничего интересного. Они вышли на открытый балкон, сразу же морщась от холодного ветра. Зеленский поджог сигарету, предлагая Макрону. Тот отказался. Владимир совсем не контролировал себя, шатаясь от любого порыва ветра. Эммануэль боялся, что тот мог выпасть. А учитывая короткий бортик — он мог. Нагнав на себя мрачных мыслей, он подошел к парнишке, обхватывая со спины. Тело Зеленского, которое уже начало дрожать от холода, вдруг успокоилось. Тот боялся пошевелиться, думал что может спугнуть. Этого не произошло, а мужчина лишь сильнее прижал его к себе, располагая одну руку на его животе, другой придерживая за грудь. Зеленский продолжил курить, боясь утонуть в тепле этих рук. Они словно отделили его от всего остального мира. Владимир старался курить медленно, ведь знал, что как только они уйдут с балкона — вновь его так не обнимут. Тлеющий фильтр обжигал пальцы, но он готов был потерпеть. Эммануэль заметил это, собственноручно избавляясь от бычка. После этого он ожидаемо отстранился, выпуская парня из кольца рук. Убедившись, чтобы тот первый вышел с балкона, он сделал тоже самое, закрывая его. Зеленский не знал, куда себя деть. Только что он провел лучшие минуты в своей жизни, желая большего. Разум отключался, отдавая управление телу. Он разбежался, прыгая на чужую кровать. Макрон посмотрел на это, осуждающе качая головой. Хотя, надо было признать, картина была прекрасной: молодой юноша с пылким нравом, лежал на спине. Тонкая, белая рубашка немного задралась, оголяя живот. Темные волосы спутались, разбросанные по подушке. Макрон подошел ближе, наблюдая за ним сверху вниз. От его твердого взгляда, дыхание студента участилось. Эммануэль присел рядом, заставляя матрас прогнуться под его весом. Зеленский наблюдал за его действиями через едва приоткрытые глаза, обрамлённые темными ресницами, отбрасывающими тень на щеки. Он закусил губу в ожидании. — Господин Макрон, — студент потянулся за его рукой, размещая ее на своей талии, — я не сопротивляюсь, я знаю что делаю. Рука Макрона поднялась выше, медленно оглаживая тело через тонкий, полупрозрачный хлопок. Ладонь остановилась внизу живота, немного надавливая. Рваный вдох, сорвавшийся с губ студента, мигом отрезвил его. Он убрал руку, чем вызвал волну удивления на лице юноши. Карие глаза разочарованно раскрылись, умоляя вернуть ладонь. — Ты пьян, — прошептал Макрон, успокаивающим голосом. Он понимал, что Зеленский правда этого хотел. Но не в его принципах спать с пьяными студентами. Макрон приподнял его за плечи, заставляя принять вертикальное положение. Когда студент сел, он приобнял его за плечи, поправляя смявшуюся рубашку. Рука мужчины обхватила ладонь студента и поднеся к губам, сухими поцелуями покрыла костяшки пальцев. Зеленский не поднимал голову, смотря вниз, на свои ноги. От происходящего замерла душа. — Regarde-moi, bébé.* (Посмотри на меня, малыш)* Зеленский медленно поднял голову, встречаясь с внимательным голубым взглядом. Рука все еще была в обхвате чужой. Он сжал ее, ожидая дальнейшего развития событий. Свободная рука Эммануэля поднялась к его лицу. Оглаживая скулы и подбородок, ладонь спустилась ниже, нащупывая пульс. Тот был явно чаще, чем восемьдесят ударов в минуту. Макрон улыбнулся. — Ты такой красивый, — прошептал Макрон в самое ухо Зеленского, от чего тот вздрогнул, борясь с порывом заскулить. Ему ясно дали понять, что пока он пьяный, никто с ним спать не собирается. Но то, что творил его преподаватель сейчас, давало в голову лучше, чем самый смелый его секс. — Господин Макрон, сэр… — хотел уже было залезть на колени к преподавателю Владимир, но ему этого сделать не дали. Все было просто: если бы он это сделал, Эммануэль не смог бы себя сдержать, потом жалея об этом. — Не сегодня, Вова, — мягко отстранил Макрон слишком уж возбуждённого мальчишку. Он пообещал себе, что не тронет его. — Ну пожалуйста, — не останавливался Зеленский, пьяным языком выговаривая слова, — я не буду жалеть об этом, правда. — Конечно не будешь, ведь вся ответственность будет на мне. Я мыслю трезво за нас двоих, — пытаясь не задеть пьяного Зеленского, объяснил Макрон. — Все понятно. Я просто Вам не нравлюсь, — откинулся на подушки Вова, наигранно обижаясь. Он прекрасно понимал, почему учитель не хотел связи с ним, пока он пьяный. Зеленский сам был против секса по пьяни. Макрон лег рядом, за талию притягивая студента, заставляя его хихикать. Зеленский побыркался немного, потихоньку успокаиваясь, когда силы начали его покидать. Владимир лежал в объятиях преподавателя, чувствуя как сон начинает все больше и больше накрывать его. Рубашка по прежнему казалась неудобной, мешая расслабиться. — Я хочу переодеться, — просопел Зеленский, куда-то в плечо Эммануэля. В этом желании не было подтекста, он правда хотел спать. — Я дам тебе что-нибудь из своего, — нехотя вставая, любезно предложил Макрон. Он знал, как опасно давать свои вещи студенту, ведь свою любимую футболку с надписью «I LOVE PARIS» — он больше не видел. Вытащив из шкафа свою старую толстовку и пляжные шорты, он положил их на кровать. Эммануэль всей душой надеялся, что парень справится сам, не прося о помощи. Надежды пропали, когда тот встал с кровати, сразу же падая на ковер. Он неловко поднялся, улыбаясь своей неуклюжести. — Давай сюда, — милостиво сказал Макрон, наблюдая как юноша не может справиться с пуговицами на рубашке, шатаясь на месте. Зеленский подошел, с закрытыми глазами ожидая, пока его разденут. Рубашка упала на пол, оголяя подтянутое тело. Эммануэль потратил добрых пару секунд, рассматривая желанный торс. Он надел на ученика толстовку, умиляясь тому, как невинно она свисала на тонких плечах. Следующие в очереди были штаны, с которыми этот пьяный малолетка точно не справится. Руки потянулись к ремню, но были остановлены Зеленским. Макрон непонимающе посмотрел на ученика, будучи уверенным, что тот не справится со сложной пряжкой. — Если вы коснетесь меня там, мне придется удалиться в ванную комнату, — довольно ясно объяснил Зеленский, с огромным трудом переодеваясь в шорты самостоятельно. — Я постелю тебе на диване, — монотонно проговорил Макрон, зная что Владимир не согласится. — У меня спина болела после Вашего дивана, сами там спите, — нагло поспорил Зеленский, забираясь под одеяло, на его кровать. Макрон кивнул, определённо не собираясь спать в одной кровати с ним. Он взял спортивные штаны со шкафа, переодеваясь под внимательным взглядом ученика. Верх он оставил обнаженным, пренебрегая нательной майкой. Макрон чувствовал на себе пристальный взгляд, пытаясь игнорировать его. Эммануэль потянулся к кровати, чтобы взять подушку и уйти спать в зал, но его неожиданно потянули за предплечье, роняя на кровать. Зеленский залился смехом, потому что его план сработал. Он обнял преподавателя, не собираясь его отпускать. Макрона такое поведение начинало раздражать, но он умело сдерживал порывы нагрубить Владимиру. — От Вас вкусно пахнет, — закидывая ногу на Эммануэля, пробормотал Зеленский. В его голосе скользил алкоголь и сонливость, ничего более. Через полчаса пьяных рассуждений на бессмысленные темы, студент наконец-то заснул. Макрон был вынужден признать, что тот его жутко утомил. В голове он сделал пометку, что больше с ним пить не будет. Он рассчитывал на более адекватное и взрослое поведение, но осуждать его не мог. Сам ведь предложил выпить. Оборачиваясь на юношу, и убеждаясь в том, что тот не проснется, Макрон тихо встал с кровати. Прихватив подушку, он направился на диван. Эммануэль был человек-слово, если он дал себе обещание не спать с пьяным Зеленским, значит он обязан был его выполнить. Зеленский проснулся рано, часов в девять утра. В сумерках комнаты он оглянулся в поисках Эммануэля, которого рядом — ожидаемо не было. Резкое чувство стыда нахлынуло огромной волной, отрывками возвращая вчерашние воспоминания. Он придурок. Тело помнило прикосновения, а разум боялся, что они никогда больше не повторятся. Чувство паники становилось все сильнее, заставляя сжимать ладони в кулаки. Он вел себя как гребаная шлюшка, не принимая слова «нет». Что же о нем подумал Эммануэль? Зеленский предпочёл бы не знать, точно ничего хорошего. Особенно зная макроновский скептицизм и любовь к хорошим манерам. Выходить за дверь казалось самоубийством, он не знал что делать, тупо сидя на краю кровати. Дверь открылась, заставляя вздрогнуть. В комнату аккуратно заглянул Макрон, уже одетый в привычную рубашку. — Проснулся? — мягким голосом спросил учитель, закрывая за собой дверь, подходя к кровати. Зеленский ничего не ответил, стыд сковал тело. — Не тошнит, голова не болит? — рука мужчины впуталась Зеленскому в волосы, поглаживая массирующими движениями. — Да нет, вроде, — неловко ответил Вова, немного расслабляясь под прикосновением. Эммануэль что, не сердился на него? — Вот и хорошо, — убрал руку Макрон, проходя к окну, чтобы распахнуть шторы. Погода была пасмурная, все небо затянуто серыми тучами. Никуда не хотелось. — Простите меня, — решился на извинения Зеленский, пока его не отправили домой. Он услышал как преподаватель обернулся, подходя ближе. В следующую секунду кровать прогнулась, заставляя обернуться уже его. — За что? Ты ничего не сделал, — сидя напротив юноши, сказал чистую правду Макрон. Между ними ничего не произошло, а в том, что Зеленский напился — виноват лишь Эммануэль, допустивший это. — Вам наверное было противно от меня, — уводя взгляд в сторону, озвучил гложившую его мысль Вова. Он действительно не понимал, почему его до сих пор не выгнали к чертям. — Если ты продолжишь это самобичевание, мне правда станет противно, — пошутил Макрон, вызывая облегченную улыбку на губах второго. Сердце ушло в пятки, когда учитель встал с кровати, и обойдя ее — встал напротив. Зеленский посмотрел на него снизу вверх, поднимаясь тоже. Владимира сразу же заключили в объятия, невесомо целуя в висок. Зеленский уткнулся в чужую грудь, в безмолвной благодарности сжимая руки. — Пойдем, приготовлю тебе поесть, — поправляя толстовку, спадающую с плеч ученика, благородно предложил Макрон. Зеленский лишь согласно кивнул. Пока Макрон поджаривал бекон и яйца, его студент сидел на подоконнике, вслух читая какую-то французскую литературу. Олимпиада должна была состояться через три дня, поэтому нужно было усердно готовиться. Позавтракав они принялись прорешивать тесты, которые ждали Зеленского на олимпиаде. Владимир делал огромные успехи, практически правильно решая все задания, чем очень радовал Макрона. Олимпиада должна была пройти в столице, с кучей участников и их учителей. Задача Зеленского была пройти в следующий тур, представляя их университет в наилучшем свете. Макрон на него не давил, но ясно давал понять, что ожидал максимальных результатов. Они просидели до самого вечера, занимаясь столько, сколько не занимались с начала подготовки. Зеленский, положив голову на колени учителя, читал книгу. Макрон изредка задавал вопросы на французском, получая на них ответ на том же языке. Такой уровень знаний безумно радовал, заставляя испытывать гордость. У Зеленского зазвонил телефон, когда он пересказывал отрывок текста на французском языке. Макрон кивком разрешил ответить. Это была Елена, юноша был в замешательстве, в конечном итоге принимая звонок. Эммануэль внимательно наблюдал за ним с нечитаемым лицом. — Да, привет, — улыбнулся голосу девушки Зеленский. Елена что-то рассказывала о подготовке к английскому, прося помочь. Он не мог отказать, учитывая то, как она помогла ему вчера. Зеленский пару раз угукнул в трубку, соглашаясь на встречу. — Что такое? — невозмутимо спросил Макрон, без намека на злость или ревность, хотя жутко не любил, когда его учеников отрывали от занятий. — Лена. Попросила помочь с английским, она тоже на олимпиаду едет. Я пойду? — чувствуя вину за прерванный урок, спросил Зеленский. Ему было неловко так внезапно уходить. — Я не в праве тебе что-либо запрещать, — вместо конкретного ответа произнес его преподаватель. — Ладно, можно я пойду в Вашей толстовке? — поднимаясь с дивана спросил Зеленский, направляясь в спальню, чтобы забрать свои штаны. Черт его дернул вчера переодеваться. — Она на тебе висит, но конечно же ты можешь, если хочешь, — разрешил Эммануэль, поднимаясь следом. Ему льстило, что пацану нравилась его одежда. Зеленский снял шорты Макрона, залезая в свои привычные джинсы. Он вспомнил, как не мог их вчера снять, и то, как учитель хотел ему помочь. Сейчас бы он не сопротивлялся. — Чего ты там ухмыляешься? — застал его врасплох Макрон, прислонившись к дверному косяку. — Да так, вспомнил кое-что, — загадочно улыбнулся Зеленский, застегивая железную пряжку ремня. Толстовку он оставил, не желая переодеваться в рубашку. — Я напишу, как освобожусь, — зачем-то предупредил Вова, будто бы находился в отношениях с Эммануэлем. Тот ничего не ответил. — Удачи в репетиторстве. Вечером меня не будет, как и в ближайшие три дня. У меня появились дела во Франции, — предупредил Эммануэль, заставляя парня нахмуриться. — Почему раньше не предупредил? Как я готовиться буду? — возмутился Зеленский, нервно посматривая на Эммануэля. Он не хотел ехать в Киев один, да еще и на какую-то мега-олимпиаду. — Я тебе не разрешал переходить на «ты» — это первое. Я сам только что узнал, что мне придётся полететь туда — это второе. Один ты не поедешь, я вернусь утром, в день олимпиады, я буду рядом. — Извините, просто… будьте на связи, хорошо? — попросил Зеленский, действительно не представляя, как бы обошелся без учителя. — Разумеется, — кратко ответил Макрон, кивая на дверь. Зеленский наивно подумал, что ему подарят прощальный поцелуй или хотя бы объятия, но этого не произошло. Немного расстроившись, он вышел в подъезд. Дверь за ним закрылась. Три дня пролетели как в тумане: однотипные дни сменяли друг друга, представляя из себя обычные серые будни. Жутко хотелось поговорить с Макроном, но тот отвечал только по учебе, отбивая желание писать ему. Эти дни Зеленский потратил на самостоятельную подготовку, решая тесты и читая книги, что дал ему Эммануэль. Он еще никогда так ответственно не относился к учебе, как в последние три дня. Преподаватели понимающе отпускали его с пар, позволяя еще больше времени уделить французскому языку. Макрон будет гордиться, когда узнает о его успехах. С этими мыслями Зеленский ложился спать, зная, что уже завтра увидит своего преподавателя. На час раньше обычного, он уже был в университете. Несмотря на то, что на часах было всего семь утра, в универе царил хаос — все куда-то бегали, судорожно собираясь. Рядом с каждым студентом наблюдался сопровождающий, а именно препод-предметник. Зеленский растерянно оглядывался, в поисках Эммануэля. Он уже было распаниковался, что поедет один, когда в толпе заметил знакомую фигуру. Сердце приятно екнуло. — Привет, — тихо сказал Эммануэль, незаметно для всех, поглаживая ученика по спине. Зеленский улыбнулся, когда мурашки пробежали по телу. До выезда в аэропорт оставались жалкие пятнадцать минут, но это не помешало Макрону отвести Зеленского в свой кабинет, чтобы поговорить с глазу на глаз. Оказавшись в запертом кабинете, преподаватель вплотную подошел к своему ученику. Макрон протянул руку, цепляя подбородок Вовы, невесомо оставляя там поцелуй. У Зеленского подогнулись колени, он так давно этого хотел. Студент потянулся за вторым поцелуем, но его отстранили. Не было времени. — Я привел тебя сюда, чтобы кое-что сказать. Если ты хорошо напишешь эту олимпиаду, я дам тебе все, чего ты так отчаянно хочешь, — понижая голос, практически прорычал условия Макрон. Зеленский был уверен в своих силах, но произнесенные слова учителя, замотивировали его окончательно. — Я не подведу Вас.