Хладнокровие

Ангелина вошла в обшарпанный школьный туалет, закрыв дверь и подперев ее своим жалким уставшим телом, соскользнула по ней на пол. Отчаяние. Все, что окружало ее-пустата и неведомые взгляды других миров. Четыре глухих удара. 'Свои'-промелькнуло у нее в мыслях. Девушка встала и с опаской приоткрыла дверь. Таня- темноволосая высокая особа из девятых классов, настойчиво пиннула облезлую доску голубого противного до тошноты цвета, и вошла, сбросив под нее портфель. -кайфуешь, и без меня? Собака. -откуда же. Что-то маленькое, холодное, но тяжелое упало в руки Ангелины. -щедро с твоей стороны, давно не бралась за такое. Никотин жадно заполнил пространство легких Ангелины, с каждым вздозом приближая их к состоянию гнилой массы. Глаза заполнила уже привычная дымка, голова поплыла, размазывая местные виды и милое лицо Татьяны с ними. Спокойствие и жгучее безразличие. Она знала, что облегчение не на долго заглушит боль где-то внутри. Позже она станет сильнее. На смену спокойствию прийдет все большее отчаяние, но эту бесконечную цепочку уничтожения, которая переодически планировалась закончиться крышей дома, было не прервать. Ангелина снова прислонилась к стене. Зрачки сильно расширились, полузакрытые глаза, подобные двум огромным океанам, смотрели в потолок. Девушка летела где-то на безграничных просторах своего нелюдимого сознания, находясь явно вне его границ. -гараж, эй! — Таня, щелкая пальцами перед Ангелиной обеспокоенно измеряла ее своим привычно странно-озабоченым взглядом. Сознание нехотя делало попытки вернутся. Розовые корабли и грезы быстро сменялись хмурой реальностью туалета. Девушка пошатнулась и посмотрела на Таню. — Вернулась. Татьяна резко прислонилась ко второй горячими губами, увлекая в поцелуй. Бабочки в животе второй стремительно правращались в назойливых пчел, и с каждым разом обещали все больнее разорвать низ живота. Мягкие изрезанные руки скользили по талии, изучая пропорции маленького тела. Ангелина поглаживала шею и голову Татьяны, скользя все ниже, ниже, изгибы небольшой груди повторяли теперь форму согнутой ладони, сжимающейся на сосках. Таня отстранилась. -ты сделала это под кайфом? — расширеные зрачки Ангелины вопросительно вонзились в слегка растрепаную девушку. Молчание. Опять съедающий холод. Таня прижала к себе младшую, целуя в лоб. Ее губы переместились на шею, и все, что можно было услышать в этом бархатном безмолвии- глухой стон, говорящий о родившейся девичей любви.