Хладнокровие

Весна. На удицах "оттаивали" непонятные парочки и не смотря на то, что небо пребывало в своей обыкновенной для города "N" монохромности, от всех целующихся на каждой скамейке особ, тянуло блевать самыми яркими и розоввми цветами. Татьяна опускалась по подземному переходу, в попыхах, судорожно перебирая во второй руке ключи, наберала прижившийся номер Ангела. Пальцы вздрогнули, и перед ней предстала знакомая физиономия. Уродливое шарообразное свиное лицо, с множеством покрывающих складчатые щеки глаз. Противное зрелище. Яблоки бегали по всему, за что только мог зацепиться унылый взгляд. Черного цвета рога стали вытягиваться, и один скользнул щупальцей в рот постоянного гостя-придвестника истерики. Копыта зацокали, и незвучно перебивали такт настоящего времени часы в руке у галлюцинации. -опять...-Пробормотала девушка Таня быстро поднялась по лестнице, осознавая, что если онс не доберется до дома, ну или же до ближайшего убежища с людьми, которые знают про особенность ее сознания, велика вероятность умереть от остановки сердца. Перед глазами чаще замелькали бабочки-зввенья позвоночников, приветливо улыбались существа, издалека напоминающие рыб, держащие чай в руках, а голоса, колокольным звоном кричали, молили о помощи... "Еще немного"- бегало в голове по мимо всей нарастающей неразберихи. Девушка мелькнула в знакомый проулок и, о, счастье, ее дом. Она переступила через порог и, не закрыв дверь, упала на пол в прихожей. Голоса усиливались. Она кричала. Кричала в унисон с ними. Таким же диким и отчаянным воплем разносился ее собственный голос по стенам огромных хором. Она уснула, свернувшись "калачиком". Сколько времени Танч провела в беспамятстве? Не ясно. Она проснулась от разговоров родителей. Как же она не любила этих особ... Многие из черт их внешности она пириняла. Угловатые скулы, ддинные и худые ноги, темные волосы. Но белоснежная кожа, на фоне которой огромными черными дырами казались черные глаза, все казалась недостижимой целью. -Ноя, мы привезли вкусную добычу. Твоя бабушка, сказала бы, высший сорт. Может, все же, отведаешь? Завтра к шести будет пиршество. Будем резать. Не хочешь? - Отчего мне быть такоц, как вы, я живу, учусь, обзаюсь с такими же людьми. Я не раз повторяла, и в рот куска человечины не возьму. Молчание.