Ласки (Petting)

Шэнь Цинцю озадачен. Конечно, это не необычное положение дел. К счастью, спокойное стервозное лицо оригинального злодея дает ему некоторую свободу действий. Он также, как он думает, начал вырабатывать толерантность к определенным видам чуши. Видите ли, читая роман, он всегда предполагал, что «эти вещи» происходят с главным героем, потому что мир сговорился подтолкнуть его к определенным событиям. И, возможно, так оно и было. Но оказывается, мир, в котором он сейчас живет, заполнил пробелы, чтобы создать среду, в которой эти вещи были не только возможны, но и достаточно вероятны, чтобы мир, полный умных людей, не стал бы их комментировать. Многое, что происходило с главным героем, на самом деле случается с обычными людьми, а иногда и с бедными ничего не подозревающими владыками пиков. Что, по его мнению, явно несправедливо, поскольку без ауры главного героя эти сюжетные приемы больше похожи на испытания, а также менее продуктивны. Потому что, когда Лю Цингэ отравился ядом суккубов, вместо того, чтобы оказаться на шелковых простынях с прекрасной молодой суккубой, его бросили в холодный пруд. За несколько недель до этого, он вместе с Шэнь Цинцю отправился расследовать исчезновения в маленькой деревне. Шэнь Цинцю быстро определил проблему — конкретный вид растения. Ну, лоза. Щупальце. Это щупальцевидная лоза. Для классических вещей с тентаклями. Что в романе привело к обретению молодой жены, пойманной и впоследствии спасенной (после представления, конечно). Однако в этой реальности Лю Цингэ был ненадолго пойман, и его одежда немного расплавилась, прежде чем Шэнь Цинцю освободил его. (Полет домой был неудобным. Лю Цингэ, как обычно, взял на себя инициативу, потому что Шэнь Цинцю не чувствовал направления. Там была. Кожа. Обнаженная. Чего обычно… не было. Шэнь Цинцю провел весь полет, пытаясь следовать за своим коллегой-владыкой пика, используя только периферийное зрение.) Незадолго до этого была деревня с проклятием, из-за которого все мужчины заснули, а женщины томились от возбуждения. Му Цинфан присоединился к решению этой проблемы и применил отличное снотворное, чтобы держать ситуацию под «контролем», в то время как Шэнь Цинцю и Лю Цингэ нашли и уничтожили источник — продолговатый нефритовый предмет, издававший звук, похожий на гул летящих пчел, потому что, ну конечно. А еще раньше была сексуальная пыльца. Этот случай был примечательным только из-за своего масштаба, потому что цветок, производивший пыльцу, почему-то вырос сразу по всей стране. Опять же, Му Цинфан пришел на помощь, разработав лекарство, которое можно было сделать из другой части цветка. Они использовали умную межшколовую систему обмена информацией для распространения метода, чтобы можно было изготавливать и распространять лекарства везде. Шэнь Цинцю вместе с остальной частью Цанцюн пришлось всего неделю носить специальную вуаль, чтобы не вдохнуть пыльцу. Так что, да. Этот мир, как правило, был в состоянии справиться с такими ситуациями и заниматься своими делами. Во всяком случае, в оригинальном романе все было излишне драматично по сравнению с хладнокровной эффективностью владык пиков. Причина, по которой Шэнь Цинцю озадачен, заключается в том, что он знает, что происходит с ним прямо в эту минуту. Он распознал проклятие. И это не должно было случиться в течение еще почти одиннадцати лет. Ситуация такова. Шэнь Цинцю проснулся сегодня утром с парой пушистых кошачьих серых ушей и хвостом. Цветовая гамма вокруг немного изменилась, и все выглядит немного искаженным. При ближайшем рассмотрении в зеркале (удивительно нормальном, современном зеркале, а не типичном для того времени медном или латунном, потому что, ну конечно) его глаза обзавелись щелевидными зрачками и изменили цвет на, может быть, зеленый? Трудно сказать с таким цветовым восприятием. Шэнь Цинцю также думает, что мог мурлыкать, когда проснулся. На самом деле, он мог проснуться от мурлыканья. Он тут же отбрасывает всю цепочку мыслей, потому что это все про девочек-кошек, а он не девочка-кошка! Он в теле главного злодея, который, если его сравнить с кошкой, был бы из тех, кто бьет собак, сбивает вещи со столов, воет, требуя еды, и кусает без всякой причины! В оригинальном романе проклятие сработало, когда Ло Бинхэ нашел золотой колокольчик в большом старом храме и принес его с собой. Это заставило всех в радиусе ста ли обзавестись кошачьими или собачьими чертами. Точнее, ушами и хвостом. Шэнь Цинцю задается вопросом, не становятся ли проклятые собаками дальтониками. Роман упустил это из виду. Хорошо. Ло Бинхэ все еще в бездне, поэтому Шэнь Цинцю понятия не имеет, что вызвало его нынешнее затруднительное положение. Кто-то должен был принести колокольчик из храма. Это означает, что, вероятно, значительная часть Цанцюн находится в этом состоянии. Цанцюн намного больше, чем диапазон проклятия, но Цинцзин находится на противоположной стороне от входа и более чем в ста ли от подножия горы, обращенной к другой стороне. Итак, чтобы проклятие достигло его, человек с колокольчиком должен был пройти по крайней мере через несколько других пиков. Изменения в его зрении дезориентируют. Это тревожно, потому что в романе проклятие длилось целый год. Па-па-па смогло бы решить проблему, а после человек получил бы способность постоянно трансформироваться туда и обратно. Потому что, видимо, гарему нужны девушки-кошки, а кошачьих демонов недостаточно? Уши Шэнь Цинцю дергаются. Ощущается. Странно. Сейчас он в спальном халате и смотрит в зеркало. Наблюдает, как дергаются его пушистые уши. Хвост находится под одеждой и тоже иногда дергается. Он чувствует и видит, как тот мягко движется под тканью. Шэнь Цинцю тянется и хватает себя за ухо. Оно мягкое. И рефлекторно немного подергивается. Немного похоже на моргание, когда что-то попало в глаз? Он думает, что может как-то остановить это. Он, безусловно, может двигать ими по желанию. Он демонстративно немного вертит ими. Влево, вправо, влево, вправо. Вверх. Вниз. Сложить назад. Вновь поставить торчком. Они скорее. Милые. Это совсем не хорошо! А как же его образ! Он совсем не похож на элегантного бессмертного! Выражение лица Шэнь Цинцю остается безмятежным. Его уши прижались к черепу. Может быть, одежда улучшит ситуацию? Он занимается своими утренними делами. С волосами особенно трудно справиться, когда мешают уши, и он обнаруживает, что на самом деле у него все еще есть человеческие уши. Итак, теперь у него две пары ушей. Он думает, что может слышать обоими парами ушей одновременно, но в то же время отдельно? Трудно сказать, но звуки звучат громче, когда он щелкает пальцами рядом со своим пушистым треугольным ухом. Кроме того, ухо дёргается, словно вздрагивая, совершенно без разрешения Шэнь Цинцю. Это очень-очень мило. При ближайшем рассмотрении кажется, что он позаимствовал уши и хвост у русской голубой кошки. Они бархатисто-мягкие и гладкие, темно-серого цвета. Шэнь Цинцю несколько раз взмахивает хвостом в качестве эксперимента и обдумывает преимущества его сокрытия или демонстрации. Он выбирает первое, но затем меняет свое мнение, обнаружив, что это выглядит намного хуже, когда что-то дергается под одеждой, по сравнению с тем, чтобы просто выставить хвост напоказ. Он выбирает наряд с раздельными верхней и нижней частью. И верхнюю одежду (немного похожую на плащ) с длинным разрезом на спине, чтобы хвост мог высунуться наружу. К тому времени, когда он оделся, он стал меньше похож на кошкодевочку-косплеершу сянся, и больше на несравненного бессмертного, которого разыграли, но он еще не понял этого. Несоответствие его новых придатков остальному образу делает все нелепым. Будем надеяться, что пострадала большая часть Цанцюн. Его зрение начинает проясняться. Цветовая гамма теперь кажется почти нормальной? Искажение все еще присутствует, немного, но уже не так дезориентирует, как раньше [1]. Он думает, что мог бы драться и летать в таком состоянии, если бы это было необходимо. Он, наверное, может распознавать лица? В его дверь стучат. Он открывает ее. Это Нин Инъин с парой задорных треугольных щенячьих ушей. Шэнь Цинцю приходится подавить желание погладить ее. Сейчас она подросток, и это было бы неуместно. Она явно смотрит на его пушистые уши с искорками в глазах, когда говорит, что его вызвали на собрание глав пиков. Он благодарит ее и отпускает. Он почти уверен, что знает, о чем будет встреча. ~ Когда он появляется на собрании, у всех есть по паре пушистых ушей. Тот, кто принес колокол, должно быть, пересек большую часть Цанцюн. Юэ Цинъюань имеет задорные черные собачьи уши и черно-белый хвост, напоминающий бордер-колли, который заметно оживляется, когда он тепло улыбается, когда входит Шэнь Цинцю, хотя его улыбка становится лишь немного ярче. Му Цинфан выглядит как мейн-кун или норвежская лесная кошка. Уши и хвост Шан Цинхуа сразу узнаются как корги. Шэнь Цинцю прячет ухмылку за своим веером. Когда Шэнь Цинцю выдвигает свой стул, чтобы сесть, раздается звук, и каждая пара ушей в комнате одновременно поворачивается к нему, хотя все люди сохраняют совершенно вежливое, нейтральное выражение лиц и не поворачиваются к нему. Ему приходится сдерживать желание умилиться вслух. Шэнь Цинцю чопорно делает глоток чая и чуть не выплевывает его, когда он оказывается горячее, чем он ожидал [2]. Все вежливо не упоминают об этом, ожидая, пока прибудут остальные главы пиков. Вэй Цинвэй — немецкая овчарка, хотя Шэнь Цинцю не упоминает об этом, пока не увидит его хвост. Ци Цинци — кошка, что-то коричневое, чего Шэнь Цинцю не узнает [3]. Лю Цингэ прибывает последним, с парой самых красивых, первоклассно выглядящих белых кошачьих ушей, которые Шэнь Цинцю когда-либо видел, а его хвост покрыт длинным белым мехом. Шэнь Цинцю успокоился, увидев, что все остальные также выбрали наряды, которые оставляли хвосты на виду, а не пытались их спрятать. Хвост Ци Цинци обвился вокруг ее бедра, как будто специально для того, чтобы продемонстрировать себя. Иногда она гладит его, а также, кажется, двигает ушами, чтобы привлечь к ним внимание. Юэ Цинъюань обращается ко всем. — Я прошу прощения за то, что вызвал вас всех на собрание в такой короткий срок. Я уверен, что вы все знаете о проблеме, которую мы здесь обсуждаем. Учитывая масштабы ситуации, мы должны решить эту проблему как школа. Му-шиди? Му Цинфан взял слово. — Мы заметили, что ученики начали приходить за лечением в час тигра [4] сегодня утром. Судя по сообщениям, все началось на западной стороне хребта и быстро распространилось по вершинам. У нас были люди, обращавшиеся за медицинской помощью, но, похоже, пока не было никаких вредных побочных эффектов. Я не знаю ни одного состояния, которое могло бы вызвать это. Он садится. Юэ Цинъюань снова обращается к комнате. — Есть ли у кого-нибудь какие-либо мысли о том, что могло быть причиной этого? Шэнь Цинцю изо всех сил старается выглядеть мудрым. Он чувствует, как его уши наклоняются назад. Он слышит, как где-то в другом конце комнаты чье-то дыхание делает что-то странное, и демонстративно игнорирует это. — У этого мастера есть информация по этому вопросу. — Это не подозрительно, учитывая его положение ведущего ученого школы. Он кратко объясняет то, что знает. Юэ Цинъюань говорит: — Понятно. Спасибо, Шэнь-шиди. У нас есть несколько текущих миссий, так что возможно кто-то наткнулся на упомянутый артефакт и принес его для исследования. Поступали ли такие отчеты? Спокойные звуки отрицания звучат со всей комнаты. — У нас есть несколько команд, кто только что вернулся, но ни у кого из них не было дополнительных частей тела, пока они не вернулись сюда, — говорит владыка пика укрощения зверей Линъю [5]. — Мы были заняты составлением сезонного резерва, я не думаю, что кто-то был в отъезде, — говорит глава пика Цзуйсянь. Лю Цингэ хрипло говорит: — Я вернулся только сегодня утром. Пауза. Юэ Цинъюань вежливо спрашивает, улыбаясь: — Когда именно сегодня утром, Лю-шиди? — Его уши наклонены вперед, странно агрессивно контрастируя с остальным выражением лица. Если не знать Лю Цингэ, то можно подумать, что было бы невежливо предполагать, что он может быть преступником. Шэнь Цинцю видел, как он не понял, что молодая одержимая женщина пыталась раздеть его, а не убить. Он не считает это невежливым. Лю Цингэ пожимает плечами. Его уши дергаются так, что пальцы Шэнь Цинцю сжимаются вокруг веера. — Было темно. Еще одна пауза. — Лю-шиди посещал храм? — Голос Юэ Цинъюаня был напряженным. — Да, но я ничего не подобрал. — Его тон — это факт. Никто не делает ставку на веру. Юэ Цинъюань кивает главе пика Кусин, чья энергия, очищенная аскетизмом, дает ему дополнительный талант в обнаружении проклятых предметов. Тот торжественно кивает, затем встает, чтобы осмотреть Лю Цингэ. После нескольких мгновений тихого осмотра он протягивает руку и вытаскивает золотой колокольчик, который, по-видимому, зацепился за конский хвост Лю Цингэ. Он ставит его на стол. Все в комнате смотрят на него какое-то время. Юэ Цинъюань вздыхает. — Шэнь-шиди, есть лекарство от проклятия? — Проклятие спадет через год. Кроме того, его можно частично вылечить с помощью… — Шэнь Цинцю откашливается, — парного совершенствования. — Это настолько распространено, что никто даже бровью не ведет. — Если использовать этот метод, человек сохранит способность трансформироваться по своему желанию. — Это вызывает некоторый интерес, особенно у лорда пика Линъю, который, как подозревает Шэнь Цинцю, может как-то использовать улучшенное обоняние, которое, вероятно, появляется вместе с собачьим проклятием. — Я понимаю. Знает ли Шэнь-шиди о побочных эффектах проклятия? — спрашивает Юэ Цинъюань. — Только очевидные проблемы с балансом, зрением и обостренными чувствами, о которых, я подозреваю, мы все уже знаем. — Шэнь Цинцю чопорно потягивает сильно остывший чай. Юэ Цинъюань кивает. — В таком случае мы оставим на усмотрение каждого решать, лечить ли его. Му-шиди, пожалуйста, посмотри, не сможешь ли ты найти решение, которое, — он прочищает горло, — подходит для младших учеников. Шэнь-шиди, мы с тобой разработаем стратегию управления общественным мнением по этому вопросу. Шэнь Цинцю кивает. Это разумно, учитывая его положение стратега в школе. Тем не менее, он не уверен, какой вклад он может внести, учитывая, что его лучшие идеи до сих пор включали в себя выбор гардероба и надежду на то, что его коллеги-главы пиков вежливо проигнорируют то, как он обжег язык чаем. Но Юэ Цинъюань, как правило, очень способный, и, вероятно, у него уже есть несколько готовых идей, на которые Шэнь Цинцю может опираться. Му Цинфан советует: — Я проведу несколько тестов, чтобы убедиться, что излечение парным совершенствованием не запутает проклятье еще сильнее. На данный момент все должны посоветовать своим ученикам не заниматься парным совершенствованием. — Все вежливо соглашаются, и никто не комментирует полезность такой инструкции, когда текущий средний возраст учеников их школы составляет семнадцать лет [6]. Они обсуждают этот вопрос немного подробнее с точки зрения различных проблем, с которыми может столкнуться каждый пик. Линъю взволнован, чтобы исследовать возможности, и их владыка пика стремится найти способ сохранить проклятие для всех своих учеников, даже если некоторые из них не хотят заниматься парным совершенствованием. Кусин, будучи вершиной аскетов, не сможет снять проклятие, даже если захочет, если только Му Цинфан не найдет альтернативу. Ци Цинци уже слышала несколько особенно неразумных комментариев о девочках-кошках, адресованных ее ученицам, и жаждет кровавого возмездия. Все тактично молчат. ~ Юэ Цинъюань приглашает Шэнь Цинцю на чай на Цюндин после встречи. Чай уже еле теплый, когда его подают, потому что Юэ Цинъюань так внимателен и, видимо, заметил трудности Шэнь Цинцю на встрече. Они часами говорят о ситуации и о том, как ею управлять. Будет не очень хорошо выглядеть, что вся школа оказалась проклята до того, как проклятие обнаружили. Они решают представить это как нечто запланированное, так как, видимо, есть какая-то польза от их новых возможностей. Конечно, будут противоречивые сообщения, поскольку затронута вся школа, у большинства есть друзья и родственники вне ее, и никто из них не был предупрежден. Но из-за противоречивых сообщений, ни у кого (они надеются) не будет достаточно уверенности, чтобы действовать так, словно Цанцюн уязвим. Приняв решение, Юэ Цинъюань спрашивает его, планирует ли он сохранить проклятие, и охотно предлагает ему помощь. Шэнь Цинцю не знает, как он собирается этого добиться. Может быть, как глава школы, он мог бы сыграть роль свахи? Это имело бы смысл, раз ему так доверяют. Другие также могут рассчитывать на его помощь в поиске партнера. Шэнь Цинцю говорит об этом и предполагает, что это может быть хорошим решением для школы. Юэ Цинъюань кажется немного сомневающимся — может быть, он думает, что это слишком много людей, чтобы координировать их? Он, вероятно, предложил бы сделать это только для глав пиков, а уже они могли бы сделать это для своих учеников. Шэнь Цинцю предлагает и это тоже, и еще полчаса они обсуждают детали. Обсудив этот вопрос, Юэ Цинъюань снова спрашивает, намерен ли он сохранить проклятие. Шэнь Цинцю отвечает, что не особо хочет этого, что странно заставляет пушистые уши Юэ Цинъюаня оживиться, а его хвост дважды вильнуть. Шэнь Цинцю чуть крепче сжимает чашку, чтобы не погладить главу школы. ~ Жизнь идет. План по выставлению ситуации в благоприятном свете приводится в действие, и все идет как ожидалось. Всего через несколько дней Юэ Цинъюань устраивает еще одно собрание, чтобы представить свое предложение по подбору партнеров. По-видимому, уже существуют стратегии для такого рода вещей, созданные для управления случаями, когда требуется массовое парное совершенствование, потому что они живут в таком мире. Этим совместно управляют Цяньцао и Кусин, которые оба абсолютно нейтральны, и им доверяют беспристрастное принятие такого рода решений. Ци Цинци уже сняла проклятие к моменту встречи. Му Цинфан осуждающе смотрит на нее, затем вздыхает и объясняет, что да, парное совершенствование должно очень аккуратно решить проблему. В этот момент владыка пика Цзуйсянь убирает свои кошачьи уши и застенчиво говорит: — Это был несчастный случай. Никто не спрашивает. Лю Цингэ хмурится, его прекрасные уши аккуратно прижаты по бокам, каким-то образом превращая его обычное сумрачно-гневное выражение в изящно-оскорбленное. Его глаза устремляются на Шэнь Цинцю, затем его хмурый взгляд становится еще серьезнее, и он отводит глаза. Его уши дергаются, а Шэнь Цинцю так и не смог избавиться от желания погладить своих коллег. Главы пиков обсуждают проклятие и заинтересованность в его сохранении. Вначале заинтересованных было немного, но, похоже, это меняется по мере того, как люди привыкают к своим новым частям тела. Владыки пиков согласны с тем, что настроения, вероятно, продолжат меняться в течение года. Все они сообщили своим ученикам, что у них будет год на выбор. Му Цинфан изучает варианты псевдопарного совершенствования, что, по-видимому, существует, хотя в романе об этом никогда не упоминалось [7]. Шэнь Цинцю задается вопросом, как это будет происходить. Станет ли Цанцюн местом, где вас будут окружать люди с пушистыми животными чертами? Какое странное зрелище! Совершенно не подходит для сянся! Как престижная школа может быть такой? Но он не может сказать людям, что им нельзя. После нескольких аккуратных расспросов повелитель пика Кусин объясняет, что после изучения экспериментов Му Цинфана (Шэнь Цинцю задается вопросом, как это выглядит, и надеется, что это не очевидно), оставшаяся способность к трансформации больше не является проклятием. Очевидно, это «результат адаптации меридианов заклинателя к проклятию», что звучит для Шэнь Цинцю как гротескное упрощение чего-то, что сдержанный глава пика не хочет даже попытаться объяснить. Шэнь Цинцю полагает, что по истечении года им придется установить правило, согласно которому члены школы должны прятать уши в общественных местах или когда на горе есть посетители. Это было бы нормально, наверное? А проклятие действительно полезное, судя по всему. Несколько студентов уже начали учиться пользоваться новыми придатками. Похоже, кошачьи глаза хорошо видят в темноте, уши лучше слышат, хвосты помогают сохранять равновесие, и у всех в той или иной степени улучшилось обоняние. Лю Цингэ заснул на своем месте. Его уши время от времени подергиваются, хвост обвивается вокруг бедра, а руки скрещены на груди. Шэнь Цинцю хотел бы, чтобы у него была камера, чтобы он мог сделать фото. Лю Цингэ почему-то выглядит таким уютным. К тому же теплым. Его колени могут быть мягче, чем нынешнее сиденье Шэнь Цинцю, которое неприятно твердое и не имеет места для удобного движения хвоста. Шэнь Цинцю моргает и пытается отогнать странную мысль. Влияет ли проклятие и на его поведение? Он не думает, что это так. Конечно, девушки-кошки в романе были очень милыми, но это должно быть из-за непревзойденного обаяния главного героя. Кажется, больше никто не пострадал? ~ Другие люди пострадали. Первую неделю после проклятия люди ведут себя более-менее нормально, но потом их поведение начинает меняться. Сначала медленно. Когда Шэнь Цинцю видит, как его ученики куда-то идут, они стоят плечом к плечу, только с немного меньшим расстоянием, чем раньше. Однажды, когда он приходит на один из своих уроков, проходящих в классе, низкие парты таинственным образом переставлены ближе друг к другу. Они становятся более тактильными друг к другу. Однажды после занятий Шэнь Цинцю видит, как две его ученицы по очереди помогают друг другу укладывать волосы вокруг их пушистых кошачьих ушей (рэгдолл и полосатая, как ему кажется). Он видит, как несколько мальчиков небрежно помогают друг другу привести в порядок одежду, чего он никогда раньше не видел, и уж точно не в общественном месте. Каждый день, когда он посещает занятия, кажется, что его ученики сидят на пару сантиметров ближе друг к другу. Они нервно смотрят на него, но Шэнь Цинцю не знает, как сформулировать какое-либо осуждение, и, кроме того, они милые. К концу второй недели ученики сидят за партами почти на коленях друг у друга. В первый раз, когда он видит двух девушек, лежащих друг на друге и дремлющих на скамейке в одном из дворов Цинцзин, он разворачивается и немедленно уходит. Это кажется таким неуместным! Делать это в общественном месте! Уходя, он обязательно шуршит ветвями, чтобы попытаться разбудить их. ~ Мурлыкать здорово. В первый раз, когда Шэнь Цинцю принимает ванну, он волнуется, но теплая вода совсем не беспокоит. И когда он опускается в воду, он начинает вибрировать, как самый счастливый мотор в мире. Он почти засыпает там и, в конечном итоге, почти час отмокает, полагаясь на нагревательные талисманы, чтобы вода оставалась теплой. Кровати в «Пути Гордого Бессмертного Демона» не типичны для сянься. У них роскошные матрасы и такие же подушки, а у Шэнь Цинцю есть балдахин с шелковой вуалью. Он рад этому. Он собирает все больше и больше подушек, постепенно превращая свою и без того удобную кровать в нечто вроде гнезда, где стопки подушек по краям переходят в вогнутый центр. Большую часть ночи он спит, свернувшись калачиком, но почему-то никогда не просыпается с какой-либо болью или затекшей шеей. Он задается вопросом, могло ли проклятие каким-то образом повлиять на его мышцы и сухожилия. Придется спросить Му Цинфана. Ему удается воздерживаться на публике, но он часто ловит себя на том, что гладит собственный хвост, работая за письменным столом в бамбуковом домике. Он также иногда гладит свои уши, нежно лаская их и чувствуя, как они дергаются. Это глубоко удовлетворяет. ~ Юэ Цинъюань иногда приходит в его бамбуковый дом, часто принося в подарок чай или выпечку. Он часами сидит с Шэнь Цинцю и интересуется различными научными темами. Это проклятие, по-видимому, заставило его проявить интерес к другим явлениям, которые могут повлиять на школу. Шэнь Цинцю радостно излагает различные сюжетные ходы «Пути Гордого Бессмертного Демона», радуясь возможности предупредить кого-то. Поскольку он не хочет, чтобы его считали извращенцем, он пытается найти темы для разговора, которые не решаются па-па-па. Он быстро обнаруживает, что, если подумать, их совсем немного по сравнению с огромной массой цветов, вызывающих па-па-па, ядов, проклятий и генетической предрасположенности. К счастью, Юэ Цинъюань, кажется, не замечает, как Шэнь Цинцю описывает все больше ядов, излечиваемых вариациями парного совершенствования. (И о, есть вариации. Очевидно, в этом мире существуют глубокие духовные различия между позициями, задействованными частями тела и степенью «удовлетворения».) Шэнь Цинцю полагает, что в этом мире действительно есть многое, что приводит к па-па-па-сюжетам, поэтому нет ничего необычного в том, что его знания немного искажены? И в любом случае глава школы, похоже, вполне удовлетворен знаниями Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю часто видит, как его пушистый хвост радостно виляет, а большие уши встают торчком. Несколько раз глава школы протягивал руку Шэнь Цинцю, словно желая поправить ему волосы. Но всегда останавливался и опускал руку обратно. Шэнь Цинцю задается вопросом, испытывает ли он то же безумное стремление к физическому контакту, что и сам Шэнь Цинцю. ~ Через несколько недель после трансформации Шэнь Цинцю читает в своей бамбуковой хижине, когда слышит, как его дверь пинком распахивают. Он уже знает, кто это, прежде чем обернуться. Как и ожидалось, это Лю Цингэ. У него на плече висит черноногий крокодиловепрь. Мгновение он смотрит на Шэнь Цинцю. Его привычный хмурый взгляд становится глубже. Его милые уши дергаются вверх и вниз, как-то нервно, вопреки выражению лица. Его хвост хлещет из стороны в сторону, видимо взволнованный. Лю Цингэ роняет крокодиловепря. Тот падает на землю. Он поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Шэнь Цинцю. Открывает рот. Закрывает его. Его хвост широко дергается по широкой дуге позади него. Уши прижаты к черепу. Его хмурый взгляд становится еще более мрачным, и он краснеет. У него потрясающе привлекательный румянец, который растекается, как румяна, по его высоким скулам. Потом он разворачивается и уходит. Запрыгивает на свой меч, все еще видимый через открытую дверь, и улетает. Его пушистый белый хвост мягко покачивается позади него, помогая ему сохранять равновесие. Шэнь Цинцю мог видеть, как он исчезает в мантии Байчжаня. Шэнь Цинцю не понимает. ~ Той ночью, лежа в своем гнезде кровати, Шэнь Цинцю напряженно размышляет о событиях, которые, должно быть, привели к тому, что Лю Цингэ бросил крокодиловепря на порог его дома. Шэнь Цинцю не думает, что это было преднамеренно. Демонический вепрь определенно не являлся угрозой, потому что Лю Цингэ не такой хитрый. У него нет особых черт, которые сделали бы его подходящим подарком. Нет причин делать это, если вы это планировали. Значит, это должно было быть импульсивным поступком. Шэнь Цинцю знает, что Лю Цингэ отправили разобраться с нашествием, что случается довольно часто. Конечно, он выполнил бы свою задачу с абсолютной эффективностью. И где-то между получением задания и уходом с места сражения он, должно быть, решил подарить Шэнь Цинцю мертвое животное. Черноногие крокодиловепри — сильные враги, несмотря на относительно небольшие размеры. Впечатляет, что Лю Цингэ удалось избавиться от нашествия. Шэнь Цинцю не видел на нем никаких повреждений. Или следов крови, несмотря на то, что он вернулся с мертвым животным на плече. Должно быть, он убил его без меча. Повышение сложности боя ради тренировки? Как впечатляюще, великий мастер Лю! Очень умело! Шэнь Цинцю немного разочарован тем, что его не было рядом, чтобы увидеть это. Может быть, в этом все и дело? Обычно Шэнь Цинцю не заподозрил бы Лю Цингэ в хвастовстве. Но в последнее время все так странно себя ведут. Может быть, это еще один аспект их новых кошачьих инстинктов? Шэнь Цинцю представляет это. Лю Цингэ торжествует над поверженным врагом. Гордится хорошо проведенной битвой. И никого вокруг, чтобы оценить это. Он смотрит на своих поверженных врагов и думает, что хочет признания за это достижение. Он хочет, чтобы им восхищались! Итак, думает он, кто оценит мою великую победу? И после некоторого размышления он понимает, что никто не оценит монстра лучше, чем Шэнь Цинцю, великий знаток монстров! Как неловко! Неудивительно, что он был так смущен, когда уронил его! Шэнь Цинцю гордится тем, что понял это. А еще, действительно, очень тронут тем, что Лю Цингэ пришел именно к нему, чтобы похвастаться. Лю Цингэ, на каком-то уровне, решил, что хочет восхищения именно Шэнь Цинцю! Шэнь Цинцю думает, что это, вероятно, просто потому, что он знает, что Шэнь Цинцю нравятся монстры. Но все же Шэнь Цинцю не может не чувствовать себя польщенным. Поскольку Лю Цингэ не просто принял спонтанное решение, он придерживался его на протяжении всего полета, вплоть до того момента, пока не бросил труп на пол Шэнь Цинцю. Это действительно заставляет его чувствовать себя совершенно особенным! Он задается вопросом, что он может сделать, чтобы показать свою признательность. Он хочет сказать своему шиди: «Не смущайся, я понимаю». Но как он может набраться духу сказать об этом? Может быть, он сможет сделать ответный подарок. Что может понравиться его шиди? Он хотел бы приготовить ему еду, но Шэнь Цинцю не очень хорошо готовит, и ему кажется неправильным дарить что-то, сделанное кем-то другим, когда Лю Цингэ принес ему то, что добыл сам. Он мог бы пригласить его на чай, но он не думает, что его шиди так сильно любит чай. Может быть, раз уж это кошачье дело, ему тоже следует действовать по-кошачьи. Итак, что ему нравится, как коту? Сейчас его любимая вещь — кровать. Каким-то образом, даже несмотря на то, что большая часть его тела не изменилась, он приобрел ту присущую кошкам способность устраиваться невероятно удобно. И нигде так, как в его гнезде. Он думает о тех двух девушках, свернувшихся клубочком на скамейке. Он кратко представляет Лю Цингэ с ним здесь, в его гнезде. И сразу отбрасывает этот образ. Может подушки? Он не хочет делить собственное гнездышко, но он может помочь Лю Цингэ завести собственное! Он сомневается, что этот человек когда-нибудь позаботится о себе. ~ К чести Шэнь Цинцю, ему потребовалось три недели, чтобы наконец поддаться сводящему с ума желанию погладить своих учеников. Он не принимает решение сознательно, но однажды в классе, возвращая красиво написанное сочинение Нин Инъин, он, совершенно не задумываясь, говорит: «Хорошая работа» и гладит ее треугольные белые щенячьи уши. Он сразу понимает, что сделал, и пытается вести себя хладнокровно, уходя. Но ее хвост виляет так сильно, что бьет по полу рядом. К тому же, сейчас все довольно тактильны, так что это не должно выделяться на фоне нового стандарта? Тем не менее, Шэнь Цинцю надеется на каждого бога, что главный герой никогда не узнает об этом.

___________________________________________________________________________

[1] Его цветовой спектр на самом деле не меняется, он просто привыкает к нему. Как в знаменитом эксперименте Джорджа М. Стрэттона «Видение без инверсии изображения на сетчатке». Не уверен, что это на самом деле сработает, но самое замечательное в написании фанфиков по новелле, основанной на порнушной новелле, это то, что я могу сказать, что это сделал Самолет, потому что он халтурщик, а не я. [2] Очевидно, языки кошек более чувствительны к теплу? Я слышал это, но я не знаю, правда ли это. Скажем так, Самолет услышал об этом, поверил и вставил, потому что подумал, что это мило. [3] Это гавана браун, но у Шэнь Цинцю нет Google, и он не так много знает о породистых кошках, как о монстрах. [4] 3-5 утра. [5] Я позаимствовал название пика укрощения зверя Линъю из удивительного фика «Теория великого объединения Шэнь Цинцю» 00janeblonde. Кроме того, это просто мое личное дело, но я полностью представляю Не Минцзюэ, когда говорю о владыке пика Линъю. Никаких общих черт в характере, и я не буду давать ему имя, но он мне нравится. Видимо у меня тип. [6] Канон не уточняет, но я говорю, что главы пиков начинали все сначала с новыми учениками, когда получали свои роли, и они занимались этим всего несколько лет, так как ясно, что все они еще были учениками, когда Тяньлан-цзюнь умер в то же время, когда родился Ло Бинхэ. [7] Псевдопарное совершенствование никогда не упоминалось в романе, потому что это недавнее изобретение Цяньцао, и оно еще не получило широкого распространения, поэтому оно в основном исчезло, когда школа была уничтожена. Примечание от автора: Я не говорил об этом, потому что не мог придумать, как заставить Лю Цингэ сказать это, но причина, по которой вся школа была проклята, заключается в том, что Лю Цингэ на самом деле был слегка отравлен во время своей миссии и слишком дезориентирован, чтобы заметить, что у него появились кошачьи уши или попытаться устранить неполадки. Когда он вернулся, то первым делом направился к Цинцзин на противоположной от входа стороне школы, чтобы навестить Шэнь Цинцю, потому что он был немного не в своем уме и не видел в этом ничего плохого. К счастью, он понял, что уже слишком поздно для визита, и вместо этого отправился к Цяньцао. Его лечил не Му Цинфан, а кто-то другой, потому что это было очень легкое отравление, а Му Цинфан уже начал получать случаи трансформации людей. Ученик, который лечил Лю Цингэ, не упомянул ему об ушах, потому что он уже видел их в другом месте. Вот как-то так. Бедный Ло Бинхэ пропустил все это. Бьюсь об заклад, он мог бы заползти в кровать Шэнь Цинцю, добавив эффект щенячьих ушей к своим щенячьим глазам.