ягодный мальчик

— Тэ… — шепотом между поцелуев. — Тэхён, — осторожничает, чтобы не дай бог не разбудить никого дома в такую рань. — Просыпайся, — чуть ли не скулит. У Чонгука в последнее время весьма странное настроение, ему так много всего хочется, слишком активный, он весь «слишком». Альфа медленно открывает глаза, которые совсем этого не хотят, потому и закрываются снова. Лишь недовольно мычит вопросительно, не имея ни на что сил. — Идём со мной, — уже одет, подготовлен, весь на взводе. — Куда, Гу? — хмурится, вздыхая. — На озеро, — забирается на бёдра и ойкает, возвращаясь на нагретое место рядом с альфой, покрываясь лёгким румянцем. Тэхён усмехается, лениво рассматривая смутившегося омегу через полузакрытые глаза. Чонгук, его ягодный мальчик, до невозможности нежный, такой стеснительный и чувствительный. Его хочется зацеловать. — Ещё даже не рассвело, — с мягкой улыбкой на губах и лёгким поглаживанием открытого колена. — В этом и дело! — шепчет с восторгом, в глазах его звёздочки от предвкушения, и Тэхён не может ему отказать. — Мы встретим рассвет у озера, пока все в стае спят! Только ты и я, — подползает на коленках к краю кровати, когда альфа встаёт с неё. — Хочешь искупаться? — нависает над ним, смотрит сверху вниз, и Чонгука это совершенно не смущает. Руки обвивают крепкое тело, прижимается к нему. Чонгук в последнее время не может им насытиться, ему вечно мало, не хватает. Потому они поздно ложатся спать и рано встают. По его инициативе конечно же. Но Тэхён ничего не говорит, даже если спать хочется невероятно. Терпит, пытается выяснить, с чем связано такое состояние. Раньше такого не замечалось. Чонгук активно кивает, расплываясь в улыбке. Хочет. Пока никто не видит, нагишом, только он и его альфа. Встречая рассвет, который будет отражаться на ровной глади озера, впитывая в себя начало дня, сохраняя чужую искреннюю любовь. Чонгук очень сильно хочет. — Тогда вперёд, — прям так, в домашних шортах по колено, в которых спал. Тэхён надевает только тапки у выхода, вытягивая Чонгука за собой, что счастливо улыбается, крепко держась за руку, не отпуская ни в коем случае. Он искренне смеётся, стоит им оказаться подальше от их деревни. Чонгук от него без ума, смотрит в спину, даже под ноги не глядит, знает, что поймают, если что вдруг. Никогда не дадут упасть. В лесу ещё темно, кроны деревьев не пропускают свет, не позволяют нарушить покой раннего-раннего утра. Половина пятого утра… Тэхён даже на время не смотрел, когда соглашался на очередную хотелку. Его это не особо волновало. Особенно после вида смутившегося Чонгука, что сел на его полувставший член с утра. В последние дни омега слишком мягкий, его очень легко расстроить и обидеть, чересчур нежный и чувствительный. У Тэхёна есть догадки, но он не проверил последний пункт. — Почти тёплая, — скинув тапки, Чонгук лезет проверить ногами воду. Лето выдалось очень жарким, а сейчас, в августе, ещё слишком тепло, вода в озере даже не успела полностью остыть. Тэхён садится на траву, любуясь. На самом деле может отрубиться, кажется, прямо здесь. Они легли спать всего пару часов назад, а в Чонгуке сил, словно он спал намного больше самого альфы. — Иди ко мне, — голос немного хриплый, а внутренний волк желает поскорее проверить свою догадку. Но Чонгук не идёт. Улыбается тепло и начинает раздеваться. Он кидает свои вещи подальше от воды, остаётся совершенно обнажённым перед своей парой, ощущает тепло исходящее от метки, расплывающееся по всему телу. Прекрасное чувство, идеальный момент. Но он уже не соображает. Перед Тэхёном стоит большой чёрный волк, что совсем на немного меньше его самого. К альфе подходят медленно, постепенно прижимаясь к земле, чтобы, оказавшись у его ног, лечь на неё полностью, уткнувшись носом в подставленную ладонь. Тэхён чувствует, что Чонгук не владеет ситуацией, что полностью под контролем своего волка находится. И убеждается в своей догадке, наблюдая за повиливающим хвостом и слушая тихий скулёж, смешанный с грудным урчанием. — Мой мальчик, — запускает ладонь в чистую густую шерсть, что словно шёлк меж пальцев скользит. — Как хорошо почистил шёрстку, — хвалит, нежничает: — Такой умница у меня, такой красивый. Там, в чёрных глазах, полное отсутствие сознания. Лишь желание услышать больше. Волк старался для своего альфы, тщательно готовился, чтобы показать себя во всей красе этим утром. У Чонгука скоро течка, и Тэхён окончательно в этом убедился. В волчьем обличии они чувствуют друг друга намного лучше, почти как самих себя, благодаря метке и стайной нити. И вот Чонгука всё-таки захватили полностью, взяв контроль над разумом. Омега действительно хорошо постарался перед встречей со своим альфой. — Соскучился, да? — укладывает крупную голову на своих ногах, лаская между ушек, слыша усилившийся любимый запах. В ответ утробное урчание, а хвост начинает недовольно бить по земле. — Ещё и вредничаешь, — с усмешкой на губах. Тэхён теперь прекрасно знает, для чего на самом деле нужно было полное уединение. Чтобы два волка могли побыть вдали от семьи, чтобы не чувствовали никого кроме себя. Чтобы его стеснительный омега мог себе позволить откровенно наслаждаться ухаживаниями альфы. Языком проходится за ушами, окружает своим запахом, обволакивает. Тэхён впервые сталкивается с течкой Чонгука, и он приятно удивлён, что даже в таком состоянии он невозможно скромен и смущён, пытается сдерживать рвущиеся наружу звуки. Им придётся перебраться в удалённый дом, иначе омега будет нервным, очень взволнованным, не сможет перенести этот период так, как должен. Чёрный волк довольно разваливается, получая ласку альфы, открывает живот, показывая своё доверие, запрокидывает голову назад, показывая, что ещё шейку намыть нужно. Тэхён усмехается, фыркает, укладывает голову на лапы, прикрывая глаза, но одним немного поглядывая на растерянного Чонгука. Тот на лапы встаёт, бодает носом, пытаясь привести в чувства, ничего не понимает. Наворачивает вокруг него круги, чтобы в итоге упасть рядом и уткнуться носом в белую шерсть на шее, заскулив. Тэхён хотел, чтобы тот немного успокоился, позволил самому Чонгуку управлять процессом, а не действовать инстинктами. И у него получается, когда слышит в голове: — Ты обидел его, — недовольно, с некой грубостью. Чонгук всегда защищает своего волка, даже если тот переходит черту. Но это Тэхёну в их связи нравится. Они действительно находятся в идеальном балансе. И пока альфа не понимает, что наделал. — Я же не прогонял, — поднимает голову, фыркая. — Сначала нахвалил, а потом перестал уделять внимание, — Тэхён готов поспорить, что будь Чонгук в обличии человека, то закатил бы глаза. — Он очень старался для вас обоих, — окончательно отворачивается от альфы. — Я хотел чувствовать и тебя тоже, — продолжает гнуть своё. — Мы одно целое, Тэхён! — верхнюю губу поднимает, скалится. — Ты запорол весь план, спугнул его, он только раскрываться перед тобой начал! У них есть небольшая проблема. Тэхён за всё время отношений лишь пару раз видел волка Чонгука, хотя знает, что тот довольно часто выгуливается. Знает, что любит побегать по лесу, что часто чистит свою шёрстку, что невозможно красив. Но из-за своих размеров Чонгук всегда комплексовал, вот этот комплекс и вырос в нечто такое большое… Он размером с альф, хотя обычно омеги меньше. И вот сейчас Тэхён спугнул его сам, не подумав. — Прости, — ложится рядом, кладя голову на чужую шею, тем самым прижимая к лапам. — Не подумал. — Обидеть предтечного омегу… — укоризненно. — Ты меня удивил, Тэхён. И в этом нет ничего хорошего.

* * *

Ухаживания длятся несколько дней, стая впервые видит этих двоих в ссоре. Но никто никого не расспрашивает, иначе Тэхён откусит пол лапы. Чонгук вместе со своим волком сдаются на третий день, когда приводят в подготовленный для них двоих дом. Их собственный, где будет создаваться их собственная семья. Это заставляет Чонгука так сильно разнервничаться, что у него накатываются слёзы. — Тебе что-то не нравится? — в испуге спрашивает Тэхён, приобнимая парня. — Просто скажи, я всё исправлю. — Нет, — всхлипывает, прячась в чужом плече. — Нам всё нравится, — всхлипывает снова, громче, обнимая за талию, прижимаясь плотнее. — Из-за этого плачешь? — в растерянности. — Какой же ты дурак, — Чонгук усмехается, вытирая собственные слёзы, но не отстраняясь. — И твой волк тоже. Вы оба дураки! — Прости, мой ягодный, — вздыхает, понимая, что они снова разговаривают с ним, что больше не обижаются. — Я больше никогда не обижу ни тебя, ни твоего волка. — С ним тебе придётся говорить отдельно, — усмехается. — Он ещё немного обижен. — Хорошо, где нам поговорить? Может быть в спальне? — расплывается в улыбке. — Мне показать наглядно, насколько мне жаль? Смущающийся Чонгук – лучшее, что Тэхён когда-либо видел в своей жизни. А поджимающий свой чёрный хвост волк, понимающий, что с ним хотят сделать… невозможно передать словами.