ягодный мальчик

Что вы знаете о привязанности волка внутри человеческого облика? А что насчёт волка в его естественной ипостаси? Что знаете о его чувствах в момент разлуки и о том, что ждёт того, кто заставил их пережить? Тэхен не чувствовал любимого запаха уже полтора месяца, он даже видит своего ягодного мальчика лишь пару раз в неделю на пару минут и то по видео звонку. Его волк внутри чахнет, ничего не понимает, никак не могут донести до него, что это временно. Чонгука нет – вот что знает, поэтому мучается, болезненно скулит и скучает. Медленно умирает. Ему срочно нужно присутствие омеги, которого признали своим, который занял место в сердце. Волк тоскует, принося этим боль и самому Тэхену, которому все тяжелее это переносить, но осталось совсем чуть-чуть потерпеть. Полтора месяца без Чонгука равны месяцу без обращения, что тоже не есть хорошо. Когда Тэхен впервые обратился после отлёта Чонгука, в надежде, что так тоска хоть немного ослабнет, то не мог несколько дней вернуться в человеческий облик. Волк не ел и не пил, держал власть над человеком, порывался на поиски своего единственного, не понимал, почему родная стая не пускает, скалился и болезненно выл, не подпуская к себе никого. После этого Тэхен больше не рисковал, утешал, обещал, что скоро вернётся, но чем больше Чонгук отсутствовал, тем тяжелее становилось сдерживать, тяжелее терпеть эту ноющую боль в груди, как от утраты своей пары. Казалось, что вместе с летом уйдёт и он: завянет как все растения леса, превратится в ничто, станет удобрением для земли. — Мы скоро будем взлетать, потерпите ещё немного, прошу, — жалобно шепчет Чонгук, наблюдая, как его пара, непохожая сама на себя последние пару недель, болезненно сжимается в клубок. — Я сразу с аэропорта к вам, всего пару часов, Тэхен. Чонгук уже миллион раз успел пожалеть о том, что позволил родителям отвезти себя в отпуск так надолго и далеко, потому что в итоге сам чувствовал тоску своего собственного волка и не мог даже отдохнуть, пока его таскали по различным достопримечательностям нового города, забрав телефон. Только вот ему удалось донести, что разлука временная, а у Тэхена с этим возникли проблемы. — Я тебя очень люблю, — шепчет и сбрасывает звонок, потому что больше не может на это смотреть. Хочется перемотать время, ускорить самолёт, сделать хоть что-нибудь, чтобы оказаться уже рядом со своим альфой.

* * *

Любимый запах ощущается во сне, кажется ложным, заставляя желать остаться навсегда в царстве Морфея. Он щекочет все внутренности, просачивается глубоко внутрь, будя спящего волка, что ничего не понимает, но чувствует своё рядом, сходит с ума, нервничает, волнуется. Тэхен спит крепко, наслаждаясь покоем только во сне от режущей боли тоски, никак не просыпается. Волк словно под замком. Ладони бережно касаются сухой кожи щеки, что больше не нежная и живая. Его альфа словно уменьшился в несколько раз, плохое состояние на лицо. И Чонгуку до скулежа больно от его внешнего вида. Экран телефона не показывал всего, что с ним произошло. Он быстро моргает, чтобы убрать влагу с глаз, и нежно целует в лоб, держа умиротворённое лицо в своих руках с трепетом и любовью. Дарит касаниями ласку, по которой скучали. — Ну что же ты не просыпаешься, — шепчет напугано, касаясь собственным носом чужого. — Даже я чувствую, как волк беснуется. Чонгуку ужасно страшно от того, насколько крепок сон парня, который от легкого прикосновения всегда подрывался, даря влюблённый взгляд. — Тэхен-а-а, — тянет тоскливо. — Просыпайся, мой дорогой, я же уже тут. Волк бьется о стенки сознания, спеша пробудить от крепкого сна своего человека, что не позволяет ощутить близость самого ценного сокровища жизни, не дает глубоко наполнить лёгкие сладким запахом сочных ягод, ощутить их языком на вкус. — Тэхен! — уже громко и с толчком, чего никогда не позволял себе. — Открывай уже свои глаза, ты меня пугаешь! Чонгук злится редко, он очень хорошо контролирует свои эмоции, но эта ситуация его пугает настолько, что не может не среагировать вот так. Зато действенно. Чужие глаза распахиваются. Тэхен смотрит не своим взглядом, а пожелтевшим и диким, неконтролируемым. Но не пугает этим своего омегу нисколечко. Он наваливается на хрупкое тело сразу же, сжимает в своих мощных руках не до боли, жадно всматривается в глаза напротив и втягивает носом запах, что распаляют специально для него, делают гуще, дают больше, лишь бы поверили и насытились. — Я здесь, рядом, — шепчет осторожно. — Я твой. Не бросал тебя, не покидал, — уговаривает не Тэхена, его волка, что овладел разумом и ждёт подчинения. Чонгук никогда его таким не видел: озверевшим, диким, бешеным и даже злым. На него. Но всецело доверяет, знает, что никогда не почувствует боли от этих двух, они его до ужаса сильно любят, зависимы настолько, что легче убить себя, чем понять, что стали тем, кто обидел. Ему не доверяют, желают проверки. Поэтому над Чонгуком быстро оказывается огромная белоснежная морда, что склоняется низко. На него порыкивают, скалятся, ругаются и злятся. — Твой, твой, — как на пластинке звучит ласковый голос омеги. Волк настолько же зол, как и счастлив, но сейчас безумно опасен. Сам омега рук не поднимает, смирно лежит, позволяет делать с собой все, что захочется, ждал такой реакции после разговора с родителями о состоянии своего альфы. Тэхен то все понимает, а вот с волком тяжелее, тут нужно полное повиновение и никаких резких движений. Вот что значит привязанность волка, его сильная любовь, от которой он может умереть. Чонгук не шевелится, только судорожно вдыхает запах, что постепенно заполонил, наверное, весь дом. Волк давит на него, заставляя тяжело дышать и скулить жалобно, потому что слишком густой запах, слишком сильная аура у наследника вожака. И никто не спасёт его сейчас, не ворвётся в комнату, не поможет. Потому что расплата за спасение омеги – жизнь. В доме уже пусто, никто не хочет нарваться на разъяренного волка Тэхена, что, наконец, дорвался до своего, чувствует рядом. Его обнюхивают медленно, тщательно, забираются под свитер носом, щекоча бархатную кожу, тычутся в бок, заставляя перевернуться на живот, и проделывают то же самое, обнюхивая с ног до головы, не оставляя и миллиметра. В Чонгуке смешались эмоции, он переживает, не знает, чего ожидать, потому что в такие моменты волки показывают своё истинное лицо в виде невероятно огромной ревности, любви. Омега, исчезнувший на долгое время, должен показать и доказать, что все ещё всецело принадлежит только ему. А потом… потом волк протяжно скулит укладываясь рядом, тычась мордой в шею, показывая, как скучали, тосковали, умирали без него… Чонгук лежит на животе, смотря на своего самого очаровательного и могущественного альфу, и легко выдыхает, потому что они обошлись легкой проверкой, по сравнению с тем, что могло бы быть. Он, все ещё осторожно, тянет к нему руку, чтобы провести по блестящей чистой шерстке и зарыться в неё рукой, получая довольный горячий выдох в шею. Сначала Чонгук остаётся в комнате альфы на несколько дней, забирая подносы с едой, которые оставляют за дверью и уходят; уходя в туалет исключительно через разрешение волка; не имея возможности даже помыться без наблюдения. Неизвестно, сколько это будет продолжаться, но омега терпелив и дает полное разрешение контролировать себя. В первый раз, когда он хотел выйти за едой сам, то получил явную агрессию смешанную со страхом; когда еду принесли и оставили за дверью, ему пришлось успокаивать разозлённого чужим присутствием оборотня, который был готов разорвать даже собственную мать от ревности. От страха снова потерять. Никто не рискует и все терпеливо ждут, когда волк ослабнет и даст возможность встретиться с самим Тэхеном. Когда, наконец, поверит, что Чонгук не уйдёт, больше не оставит, не заставит бояться до ужаса, не исчезнет. Он не чувствовал его присутствия полтора месяца и неизвестно, сколько продержится контроль над разумом. Чужой страх слишком силён. — Я никуда больше не уйду, — уговаривает в очередной раз Чонгук, поглаживая огромную голову, лежащую на его ногах. — Не оставлю тебя, — целует между ушей. — Мне очень жаль, что причинил тебе столько боли своим отсутствием, не объяснив все заранее лично моему белоснежному мальчику. В ответ на него смотрят чёрные глаза, все ещё наполненные тоской, но уже понимающие. Инстинкты медленно сходят на нет и это приближает момент, когда Тэхен сможет контролировать своего волка снова, сможет вернуться. И это случается. Через неделю Чонгук просыпается от нежных и ласкающих прикосновениями рук, от трепетных и бархатных поцелуев, от громких вдохов запаха. Перед ним чёрная макушка, потому что лицом уткнулись в шею, и широкие, все ещё голые, плечи. — Доброе утро, — хриплый шёпот омеги заставляет поднять голову, чтобы встретиться глазами. — Мой мальчик, — буквально нападает на сонного парня. — Как же я соскучился по тебе, — ведёт носом по щеке, держа лицо в руках. — По твоему дурманящему голову запаху, по нежным рукам и коже. — Чонгук впервые за несколько месяцев отношений видит Тэхена таким. — Я больше ни за что на свете не позволю тебе куда-то улететь или уехать без меня, ты понял? — серьезно смотрит в глаза, получая улыбку и кивок. — Ты заставил уйти моего снежного малыша или он сам позволил тебе вернуться? — пытается скрыть волнение в голосе, потому что того ни за что нельзя было силой прогонять. — Сам разрешил, не переживай, — целует не сдержанно. Вкус морозных ягод заполняет всю комнату, чувствуется на языках, что сплетаются в танце. Стройные ноги разводятся в стороны, позволяя альфе лечь плотнее к своему ягодному мальчику. Большие руки гуляют по телу, забираются под собственную футболку на парне, лаская кожу, снова и снова покрывая мурашками. В ответ крошечные, в сравнении с альфой, ладони путаются в волосах в успокаивающем жесте, контролируют парня, не дают сорваться, отключить разум и поддаться инстинктам. Но Тэхен все равно несдержанно толкается, ловя губами жалобный скулёж, царапает появившимися клыками губу. — Тише, — шепчут. — Тише, тише, — с губы обильно слизывают капельку крови, прерывая сладкий шёпот. — Все хорошо, — все тело альфы напряженно, бока сминают, тяжело дыша. — Что такое? Что чувствует мой любимый собственник, м? Чонгук ловит эту смену настроения сразу, но ему не нужен ответ. Утробное рычание, доносящееся из груди, и резкий поворот головы к двери говорят сами за себя. Там кто-то есть, а Тэхен даже сейчас никого не подпустит к ним близко. — Нельзя! — кричит Чонгук, когда видит, что ручка двери медленно опускается, и обхватывает парня всеми конечностями, заставляя уткнуться носом в запаховую железу, чтобы не сорвался. Его сердце бешено колотится от страха за чужую жизнь, которой могли лишиться, подумав, что если Тэхен снова в человеческом обличии, то он безопасен. — Я хочу тебя сожрать и не знаю, как с этим бороться, — болезненный скулёж в кожу, которая мокрая от частого вылизывания. Тэхен держит свои клыки при себе, но безумно хочет пометить, обозначить своим до конца дней, чтобы все видели, что этот прекрасный парень занят, что никто не имеет права на него даже смотреть, увозить куда-то, забирать на долго. Хочет сделать его своим полностью. — Так сильно мы зависимы от тебя, — снова имитирует толчок, лаская, когда омега больше не держит, и желая опробовать тело, что ещё не было исследовано настолько глубоко. — Что не знаю, как выжили, — поднимает глаза, когда слышит тихий стон и усилившийся запах. — Так сожри уже меня, — шепчет, заглядывая в горящие глаза. — Я разрешаю тебе. Тэхен смотрит неверяще, когда омега делает то, что делает. Ему показательно открывают шею, позволяют заклеймить, сделать своим навсегда, без возможности сбежать, выбрать другую пару. Чонгук не дожидается своего совершеннолетия, плевать на слова родителей, разрешает сейчас, сам. Он свой выбор сделал, когда впервые увидел следящего за ним альфу в коридоре школы, понял, что попал, а оказалось, что оба. Ему хочется принадлежать полностью и без остатка. В кончиках пальцев покалывает, в животе скручивается узел возбуждения, запах проникает в чужую ягодную кровь, Тэхен не может себя сдерживать, не может описать то, что чувствует. Всего слишком много, его топит волна за волной, не позволяя подняться со дна, куда его тянет, чтобы захлебнулся собственной любовью к этому парню. Он снова припадает к порозовевшим и припухшим губам, целует и скулит, хаотично водя руками, не зная, куда их деть, потому что хочется все и сразу. Чонгук на это улыбается с закрытыми глазами, ощущает этот огромный всплеск эмоций и позволяет все. Вверяет всего себя. — Если будет больно… — Не будет, потому что ты никогда не причинишь мне ее, как и твой волк, — перебивает своей правдой. Тэхен тяжело дышит, плавно опускаясь поцелуями к плечу, чтобы замереть на сгибе и жадно втянуть запах. Вылизывает место, подготавливает и очень боится чужой боли, знает, что без неё не обойтись, но очень хочет свою метку на этой шелковой коже, которую только целовать и гладить. Поэтому он решает, что сможет хотя бы немного уменьшить дискомфорт, плавно опуская ладонь к полувозбужденной плоти омеги. — Тэхен! — хватает руку за кисть, в испуге втягивая их смешавшийся запах. Чонгук смотрит своими большими глазками в родные, где плещется искренняя любовь и просьба довериться, но кисть не отпускает, неуверенно позволяет забраться под резинку белья, периодически останавливая и испуганно посматривая в глаза, что неотрывно наблюдают за страхом. Его омега невинен и чист, как белый лист, рисуй, что хочешь, учи и направляй. Это вызывает трепет в душе, гордость за свою пару. Когда Тэхен всё-таки добирается до своей цели, то Чонгук, кажется перестаёт дышать, стоит альфе только обхватить орган. Широкая ладонь делает пару плавных движений вверх и вниз, глаза внимательно наблюдают за заламывающимися бровями и закусанной нижней губой, а у самого все твердеет окончательно. — Какой же ты чудесный, мой мальчик, — целует Тэхен в нос и возвращается к изначальному плану. Язык в последний раз оставляет мокрый след, чтобы после позволить острым клыкам порвать аккуратно кожу и оставить себя на теле отпечатком искренней и большой любви. Чонгук болезненно стонет, хватаясь за широкие плечи, чувствуя боль смешавшуюся с удовольствием от приближающейся разрядки. Тэхен жмурит глаза, ругая самого себя, и мысленно просит потерпеть ещё немного, ускоряя рывки рукой, чтобы приблизить своего мальчика к белым пятнам перед глазами, а второй рукой пробирается к упругим ягодицам, чтобы проверить, насколько возбуждены под ним. Чонгук сегодня дал разрешение на все, и Тэхен не собирается останавливаться, пока вся стая не услышит, как сладко стонет под ним его омега, пара будущего вожака. — Я очень люблю тебя, — смотрит в глаза, где в уголках собрались слёзы и сам взгляд рассеян. — Я умру без тебя. — Я только твой, мне незачем оставлять тебя, — из последних сил произносит омега. — Но сейчас дай мне немного отдохнуть, — прикрывая глаза. У него не осталось сил, а весь он теперь пахнет своим альфой, окончательно успокаивая этим волка.