Клише

— Сейчас в ЦАО температура воздуха семнадцать градусов, ясно, скорость ветра 2 км/ч, видимость семнадцать километров, в ближайшее время осадков не ожидается, информшлак в этом районе составляет двадцать три процента, уровень пробок… Антон хлопает кончиком пальца по каффу, и ИИ затыкается. Он всё это знает наизусть — Поз заранее просчитал все необходимые и не очень данные, ошибся только в видимости, и то, всего на один километр. Заметив, что он снова начинает крутить кольцо на указательном пальце правой руки, Антон цыкает и мотает головой. Он всегда волнуется перед делами, словно мальчишка, и, хотя это совсем не мешает ему выполнять всё на высшем уровне, такое свойство собственного организма бесит. Паша когда-то советовал попробовать капсулы, но от них у Антона часто замедляется скорость реакции и в целом состояние разжиженней, чем необходимо. Антон в который раз смотрит на часы и кусает губу: осталось ровно три минуты, пора выдвигаться. Ему не очень нравится план, по которому ему надо торчать на улице под пролетающими с периодичностью в пять минут камерами, но Поз обещал, что заглушка пеленга и изображения, которую он ему установил на кафф, работает без перебоев. В любом случае, без этого было не обойтись. Встав с лавки и проследив краем глаза, как та складывается, обратно превращаясь в кнопку на стене здания, Антон быстрым уверенным шагом направляется ко входу в университет. За пару дней наблюдений записей взломанных камер, он успел убедиться в том, что его бесят все студенты, учащиеся тут. Альфы и омеги, одевающиеся в дорогие шмотки из натуральных тканей, с очками и каффами, которые «АзимовХ» только-только успели представить на презентациях, ходящие без респираторов, потому что на улице они находятся недолго — все они излучают уверенность в собственной уникальности, гарантированной деньгами родителей. Когда он вскользь сказал об этом Диме, тот закатил глаза и заявил, что Антон видит то, что хочет, не замечая сутулящихся ребят со старыми планшетами подмышкой, быстрым шагом выходящих по направлению к городским телепортам. Антон на это только хмыкнул, качнув головой, и заявил очевидное: мелкий Попов точно относится к первой группе. На это Диме возразить было нечего, и разговор закончился. Антон сам, по правде, не понимал, почему испытывал такую неприязнь к студентам «С-ПуТНИКа». Это точно не была зависть — тем, как обернулась его жизнь, он был полностью доволен. Скорее дело было в презрении: пока эти сыночки и доченьки живут в ограниченном информационном поле, получая всё лучшее, в мире происходит столько всего страшного, грязного и, главное, настоящего, что их взращённые в тепле головки вообразить не могут. Для таких людей само существование Антона — взрыв привычной картины мира. С другой стороны, оно и к лучшему — это позволяет с лёгкостью обводить этих придурков вокруг пальца. Главное не попадаться правительству, потому что там-то в курсе про реалии жизни. А текущее задание как раз вполне может привести их к этому. Антон поправляет респиратор и очки, незаметно принюхиваясь: из здания университета как раз начинает валить толпа. Запахи смешанные, но все слишком синтетические, ненатуральные. Все эти студенты пользуются подавителями и маскираторами. Пробираясь сквозь толпу и вертя мини-контрик в кармане, Антон замечает его — их цель. Арсений Попов — сын одного из самых богатых людей страны — в бейсболке, затемнённых очках и без респиратора быстро двигается по направлению к парящей парковке. Антон знает, что он идёт к кару, который каждый день привозит его на занятия и забирает сразу после них, знает, что это занимает у него шесть минут, знает, что камера, висящая в двух метрах от них, уже отключена Позом. Он врезается в мальчишку и машинально вдыхает. От того нежно пахнет какими-то цветами, и запах настоящий. Антон непроизвольно вздёргивает брови в удивлении. Это едва ли не первый омега с деньгами в его практике, кто не заглушает свой натуральный запах. Не отвлекаясь на эту абсолютно бесполезную сейчас мысль, Антон быстро крепит контрик на лёгкую куртку мальчишки и, не извинившись, сворачивает за угол здания. Затормозив, он снова быстро находит глазами Попова, как ни в чём не бывало идущего к парковке. Выждав две минуты, Антон направляется следом, считая про себя. На ста двадцати, находясь у спустившегося к нему и ещё двум каким-то студентам лифта, Антон машинально замирает, но не почувствовав никакого импульса с каффа и не услышав банального крика, выдыхает и заходит в прозрачный лифт. Выйдя на втором этаже парковки, Антон, стараясь сохранить приличия и не привлекать к себе лишний раз внимания, но всё равно едва ли не бегом, несётся к чёрному тонированному кару, парящему в третьем от лифта ряду. Быстро садясь на переднее сиденье, он сразу же оборачивается, чтобы обнаружить мальчишку Попова, лежащего сзади на плече Поза. — Даже пикнуть не успел, — ухмыляясь, с водительского места сообщает ему Макар. — Пушка, — довольно комментирует Антон, рассматривая растрепавшуюся тёмную мальчишечью чёлку и инстинктивно улавливая спокойное дыхание Попова. — Как долго он так проваляется? — Ты же знаешь, — утомлённо тянет Поз, не отрываясь от своего планшета, печатая на нём что-то со скоростью, которая Антону и не снилась, от чего транслируемая перед ним в воздухе голограмма так же быстро меняет форму и структуру. — Я не помню точно, — огрызается Антон, и это абсолютная правда — он хоть ночью сквозь сон посекундно готов оттарабанить свою часть плана, но когда дело доходит до других деталей… — Мы же обсуждали разные варианты форма. — Около часа, — всё-таки нормально отвечает Дима, наконец отключая голограмму и отрываясь от планшета, чтобы посмотреть на Антона. — Заказчик одобрил «PLED», он самый лёгкий, и мы как раз успеем долететь. Я, кстати, закончил с камерами, если кому интересно. Можем выдвигаться. Макар деловито кивает и заводит кар, сразу же автоматически запрашивая выезд с парковки. Антон откидывается на сиденье и наблюдает за действиями напарника. Кар можно поставить и на автопилот, чтобы не париться, но Макар всегда предпочитает делать всё сам — говорит, что так ему интереснее и руки есть чем занять. Когда они вылетают с парковки, сразу же перестраиваясь в левый верхний ряд, Антон снова кидает взгляд себе за спину. Попов всё так же лежит, положив голову на плечо Позу, а тот, как будто бы не замечая этого, роется в собственном планшете. Антон щёлкает по своему каффу, чтобы просканировать всё в радиусе десяти километров и убедиться, что их не заметили. Удостоверившись, что всё спокойно, он наконец позволяет себе полноценно расслабиться и прикрыть глаза. * Когда, с месяц назад, им прилетело это задание, Антон, мягко говоря, охуел. Впервые за всё время своей практики он слышал о реальном заказе на киднэппинг, и это при том, что с даркнетом он работал уже почти десять лет. Понятно, что в 2134 году практически все преступления совершались виртуально, и необходимость марать руки возникала только в исключительных случаях, когда уровень риска находился на невъебенных высотах. Как и уровень оплаты, разумеется. Антон у Паши был как раз для таких случаев. Конечно, Шаст сильно не прельщался, не он один в «Кей-Кей-Продакшне» работал в поле, были чуваки и покруче, и поопытнее, но в последнее время Паша всё больше доверял ему, и Антон ещё ни разу не подвёл. И если ещё лет семь назад ему давали абсолютно беспонтовые дела типа нацепить жучок или контрик, то сейчас Антон обчищал тех богачей, которые часть своих активов держали не в облачных хранилищах под тридцатью уровнями кода, а по старинке — физически, в антиквариате или тупо в золоте, которое никогда, наверное, не потеряет своей ценности. Самое забавное было то, что, несмотря на, казалось бы, абсолютную тупость подобных инвестиций в современном мире, они были самыми надёжными. Если вас не заказали «Кей-Кей-Продакшну», разумеется. Поэтому Антон и любил свою работу: взломать информационную базу какого-нибудь зажравшегося инвестора может любой, на это просто нужно время, упорство и внимательность к деталям, чтобы заметить баг. Даже шантаж взломом не такой интересный, потому что все готовы к тому, что тебя хакнут. А вот к тому, что к тебе домой проберётся один Антон Шастун и спиздит твою вазу династии Мин-Цин-Хуин, не готов никто. Поз подъёбывал, что Антон просто не разбирается ни в кодинге, ни в ИИ, и, по сути, это было правдой — Антон максимум мог защитку поставить и наклепать пару-тройку программок на коленке, во что-то более серьёзное вникать не хотелось, да и времени не было. Всё равно ему всегда давали в напарники кого-то, кто отвечал за системку, пока сам Антон работал руками. Ну или тем, что будет под руками. Оружие он использовал не слишком часто — всё-таки не такие они уж и люди из хрущёвок, во-первых, ну и по большей части у него были аферные дела — во-вторых. Зато это Антон обожал. У него даже была коллекция фильмов и документалок про аферы, и его самые любимые были совсем древние — начала двухтысячных. Тогда ещё все дела делались вручную, и каждый получал свою дозу адреналина. Это уже потом все аферы плавно начали перетекать в сеть, где больше всего ценились не твои мышление и реакция, а только способность быстрее других пробить систему и взломать чужой актив. А вот раньше, по мнению Антона, было намного интереснее: придумать план, чётко следовать ему, а в случае чего — импровизировать. Это у него всегда получалось. Поэтому Антону даже в какой-то мере нравилось, если что-то шло не так, как было задумано, и приходилось решать что делать на месте в моменте. Единственное, что его правда немного напрягало (в отличие от неумения кодить, с которым он спокойно себе жил), это его тактическое мышление наемника. Антон был отличным исполнителем: несмотря на нервы и мелкие оплошности, он лучше всех и быстрее всех улавливал ситуацию и понимал: ему нужно затаиться и действовать тихо, или, наоборот, по старинке вышибить дверь и, вертя под носом у охуевших богачей незаряженным сандером, угрожать моментальной расправой, если они не откроют виртуальную ячейку, чтобы кто-то из «Кей-Кей» смог вывести оттуда все активы. Но в то же время Антон не мог сам придумать и организовать какое-либо дело. Для этого необходимо было думать и просчитывать миллион разных комбинаций, на что ему никогда не хватало терпения и уверенности. Действовать по ситуации — топ, придумывать ситуацию и все возможные действия в ней — шлак. Ну и вопрос ресурсов, разумеется. Но в целом Антон не жаловался. Перспектива ухода от нынешних «коллег» и создания собственной гильдии маячила только каким-то отдалённым «надо» в крайне далёком будущем, а пока его устраивало абсолютно всё: и то, что ему говорят, что делать, и то, какой кайф он в итоге ловит от этих действий, и награда, которая за эти действия ему капает. И всё равно, их нынешнее задание выбило его из колеи. Месяц назад, когда Пашина голографическая голова внезапно заявила, чтобы Шастун залетел, потому что это не разговор по каффам, Антон, наверное, ожидал всего чего угодно. Но не заказа на киднэппинг. — Платят много, — деловито, в своей манере сообщил Паша, облокачиваясь о собственный стол-проектор. — Заказчик окажет содействие абсолютно во всём. Обещал предоставить не только инфу, но и квартиру. Текст запишет сам. Антон всё ещё недоверчиво сидел едва ли не с вывалившимися глазами. — Паш, Паш, погоди. Я до сих пор не раздуплил, что ты не шутишь, и нам реально заказали единственного сына одного из главных разрабов страны, а мы реально на это согласились, а ты уже к деталям. — Шастуночек, втяни глаза обратно в глазницы и перестань капать слюной мне на стол, он потом мигать будет. Что тебя не устраивает? — Эм, ну последствия? — почему-то вопросительно протянул Антон. — Мне же не надо тебе зачитывать наше же досье на Попова, в котором сто процентов большими красными буквами твоей же учеткой написано что-то типа «не связываться»? — Тебя смущают масштабы? — насмешливо вздёрнул бровь Паша, хотя насмешка была показушной — Антон видел, что Воля был абсолютно серьёзен. — Это первый подобный заказ за всё время, что я руковожу «Кей-Кей». И по смыслу, и по клиенту, и по объёму оплаты. И по риску, естественно. Но это только подтверждает, что нам необходимо его взять. Он уникален, и вряд ли ещё когда-то выпадет подобная возможность. Антона эта логика совсем не переубедила — даже наоборот, скорее насторожила. О какой же награде шла речь, если Паша внезапно решил так рисковать? Обычно он же первым больше всего беспокоился о безопасности. — Если Попов обнаружит, что это мы… — Он не обнаружит, — безапелляционно заявил Паша, проводя рукой по воздуху. — А если обнаружит, то не «Кей-Кей», а тебя, это я сразу говорю, без обиняков, чтобы никаких недомолвок не было. Но этого же не произойдёт, Шаст? Антон пожевал губу и провернул кольца на пальцах, прежде чем ответить. То, что «Кей-Кей» кинет его в случае лажи, его не удивило вовсе. Гильдии будет легче взломать систему тюрьмы и вытащить его через годик-два, после того, как уляжется шум, чем просто даже признать своё существование. Бросив короткий взгляд на Пашу, его сведённые брови, руки, сложённые на груди, чуть сгорбленную фигуру, Антон вздохнул и решился: — Нет, не произойдёт. Паша довольно ухмыльнулся и видимо расслабился, чем в который раз за последние полчаса удивил Антона: неужели Воля правда так рассчитывал именно на него? — Не загоняйся, Шаст. Мы продумаем абсолютно всё. На нашей стороне будет неожиданность. Никому и в голову не придёт, что кто-то захочет выкрасть человека. На этих словах Антон фыркнул. Действительно, звучит как преступление из другой эпохи. Собственно, наверное, поэтому он и согласился. Ни очевидно огромные бабки, ни даже Пашино доверие не могли его мотивировать так, как это сделал сам заказ. Всё-таки такая возможность действительно может никогда больше не выпасть. — Ладно, давай к деталям. Кто заказчик? Паша нахмурился. — Логин «Шиф», и, в целом, это вся информация о его персональных данных, которая мне известна. Мы уже пробовали пробить, но у него или у неё, или у них абсолютно никакого цифрового следа. Антон снова выпучил глаза: такого просто не могло быть. Ни у кого нет нулевого цифрового следа. Даже Поз признавался, что периодически обнаруживает, что где-то недостаточно хорошо за собой подчистил, а Поз едва ли не лучший из всех, кого Антон знает (и только поэтому его, судя по всему, не ловят — остальные намного тупее). Вытекал логический вопрос. — А какого хера тогда вы решили, что ему можно доверять? — Мы с ним уже сотрудничали, — задумчиво ответил Паша, оттолкнувшись от стола, обойдя его и усевшись в своё дико неудобное со стороны кресло, тут же быстро принявшись что-то кликать и печатать. — Ты не участвовал, это в основном были айти-взломы. Над столом появилось несколько голограмм. Антон вгляделся, хотя ему это не особо что дало: масса цифр и кодов, в которых он не слишком разбирался. Но когда Паша, заметив его недовольство, хмыкнул и смахнул, чтобы появились его любимые досье, Антон присвистнул. — Я даже не знал, что мы вскрывали базу Кайзенгберга… Всех четверых он заказывал? — Я тебе больше скажу: сам Кайзенгберг до сих пор не в курсе, что мы его вскрыли на пару десятков миллиардов, так филигранно всё прошло. А Шиф каждый раз не просто заказывал и давал наводку, но и активно участвовал сам. Позов, Абрамов, Бебур и Чебатков — и по отдельности, и вместе признавались, что без него вряд ли бы вышло так быстро и легко. Антон откинулся на спинку своего стула и почесал бороду, мимоходом отметив, что снова зарастает и надо бы наверное когда-то побриться. — А зачем ему Попов? У Паши слегка дёрнулся уголок губ. — Он не отчитывался, Шастуночек. — Заметив, как Антон закатил глаза, Паша фыркнул. — У меня есть чуйка, что тут что-то личное. — Твоя чуйка, Паш, срабатывает в ста двух случаях из ста. Но тут только она или что-то ещё ты всё-таки знаешь? — нахмурился Антон. — К сожалению, только она и абсолютно косвенные мысли. — Паша потёр лоб. — С тех пор, как Попов начал заниматься оружием, многие, не только его прямые конкуренты, но и некоторые тут, в даркнете, напряглись. Понятно, что балом правят бабки, но если он связался с правительством, и там планируется что-то, о чём не говорится… Все переживают за свой бизнес, никому не нужны конфликты. Тем более сейчас, когда миссия «Андромеда» в самом разгаре, и все ресурсы идут на разработку, прости уж за тавтологию, ресурсов. — Ты сказал, что этот Шиф сам запишет текст. То есть он не сообщил, что конкретно он будет требовать от Попова за сына? — Он сказал, деньги. Хер знает, Антош, я в это не верю. Чересчур заморочено — он и в одиночку может взломать даже Попова. Но на подставу не похоже, он мог бы кинуть нас и раньше. Знаю, что это не аргумент, но, когда Абрамова засекли антибрейкеры Марковича, всё могло полететь к хуям — Ванюша сидел с нашего основного сервера, потому что только у того такая мощность, и мы решили рискнуть. Так вот, когда Маркович засёк, что кто-то хозяйничает у него в клауде, этот Шиф пустил ему такого мощного крота, что к моменту, когда вся его команда от него избавилась, Абрамов успел не просто затереть след, но и главное — выгрузить то, за чем он вообще туда полез. Антона это не убедило. То, что этот Шиф не единожды помогал «Кей-Кей», не значит, что он не кинет их в этот, самый рисковый раз. Но Паша казался уверенным, а Волю его интуиция не обманывала ещё ни разу. Вот только Антона всё равно что-то в этом деле напрягало. — Почему ты выбрал меня? — решил всё-таки напрямую спросить он. — А это не я выбрал, — хмыкнул Паша. — Это воля заказчика. Брови Антона, судя по ощущениям, потерялись где-то в волосах, а сам он аж привстал со стула. — Откуда…?! Паш, клянусь, я не оставляю никаких зацепок, — жарко начал Антон, параллельно прокручивая в голове все свои последние дела и прикидывая, где он мог так наследить. — В заказе Зайцева едва не облажался, но я знаю, что Бебур там всё зачистил, а с Лазаревым… — Шастуночек, я знаю, что ты работаешь хорошо, — серьёзно прервал его Паша. — Можешь не перечислять все свои блестящие заказы. Или ты думаешь, что я не слежу за тем, чтобы никто не косячил? — Паша снова быстро пролистал голлографические сводки, чтобы вывести сжимающему от волнения кулаки Антону лаконичное сообщение. «Да, в качестве исполнителя я хочу Антона Шастуна. Он кажется наиболее компетентным из ваших людей. По крайней мере, найти инфу о нём было сложнее всего.» — Я не считаю тебя самым компетентным из всех, Шаст, ты уж прости, что я снова прям, как бамбук — ситуация обязывает. — Паша театрально развёл руками. — Но при этом я знаю, что ты действительно хорош. Иначе я бы даже не вызывал тебя и сразу отказал Шифу. Паша серьёзно посмотрел на него, и было в его тёмно-карих глазах что-то, что всё-таки окончательно убедило Антона, что, несмотря на весь этот непонятный пиздец, он уже не сможет отказаться от этого заказа. — Это всё какая-то подстава, Паш, — вздохнул он, убирая чёлку со лба пятернёй. — Что там за мальчишка-то хоть? * Они подлетают к дому, сразу же залетая на внутреннюю парковку. Мальчишка всё ещё в отключке, и это к лучшему. Легче нацепить на него респиратор и очки и аккуратно затащить в квартиру, пока он ещё без сознания. Тем более, что Антону даже не надо напрягаться — Макар явно всё сделает сам. — Ты чувствуешь, как от него пахнет? — негромко спрашивает Антон у Ильи, помогая тому аккуратно вытащить мальчишку из машины и поставить на ноги. — Ага, — хмыкает тот в бороду, закидывая руку младшего Попова на себя и обхватывая того поперек талии. — Давно я такого не встречал. — И я, — задумчиво бормочет Антон, отмечая лёгкое раздражение, но не понимая, почему это ему не нравится, как Макар прижимает мальчишку. — Идём скорее, он с минуты на минуту очухается, — бурчит за спиной Дима, и они быстрым шагом следуют к лифту на верхние этажи. На каждой проходной Поз прикладывает свой планшет — там программа Шифа, которая без проблем пропускает их мимо сканеров. Камеры они перенастроили заранее. Наводку на саму квартиру они тоже получили от Шифа, и на первый взгляд она, конечно, была пушечной. Но это не помешало им заранее проверить каждый её сантиметр. Антон даже настаивал на пилинге стен, но Поз заявил, что у него паранойя, и квартира абсолютно чистая. В лифте у Антона закладывает уши, и он вдыхает поглубже. Запах мальчишки, чувствующийся ещё более явно в тесном пространстве, напрочь перебивает практически не пахнущего бету-Поза и даже яркий хмельной запах альфы-Макара. Антон чувствует в себе какое-то волнение, и это максимально хуево, потому что, как правило, инстинкты всегда помогают ему в работе, а не, наоборот, сбивают с толку. На площадке им никто не встречается, и они без проблем заходят в квартиру. Как чувствуя, мальчишка Попов издаёт тихий стон, видимо начиная приходить в себя. Антон подхватывает его с другой стороны, и они с Макаром вволакивают его в отведённую ему комнату, укладывая спиной на кровать. Антон достаёт из кармана свитчер и, быстро настроив его на всплывшей голограмме, включает. Запястья мальчишки обхватывают появившиеся из свитчера плазматические наручники. Закончив, Антон снимает с Попова бейсболку, респиратор и отключённые ещё в машине Димой очки. Подумав, он стягивает и кафф — его Поз тоже отключил, но на всякий случай стоит перестраховаться. Задевая в этих манипуляциях лицо и волосы мальчишки, Антон снова совершенно неуместно отмечает, какая у того нежная кожа. Мотая головой, чтобы выкинуть из неё эту хуйню, Антон отходит на пару шагов назад и вглядывается в лицо Попова. У него тонкие губы, смешной нос кнопкой, несвойственные богатеньким детям синяки под глазами и невозможно длинные и пушистые ресницы. — Совсем не мелкий он для омеги? — полувопросительно тянет рядом Макар. — Почти с тебя ростом будет. Антон нахмуривается: он даже не заметил — мальчишка не кажется ему высоким и уж тем более большим. Наоборот, хрупкие острые плечи и худощавые ноги делают его каким-то беззащитным, и едва ли не впервые Антон вдруг чувствует вину. Всё это время он неосознанно проецировал на сына образ Попова-старшего, и поэтому не чувствовал ни малейших угрызений совести. И почему-то только сейчас он внезапно осознаёт, как должно быть страшно будет мальчишке очнуться непонятно где в окружении гильдийцев и узнать, что его выкрали для шантажа. Антон облизывает пересохшие губы и начинает крутить кольцо на указательном пальце, плотнее сжимая зубы, замечая, как сквозь отходняк от форма мальчишка хмурит брови. — Так и будем стоять ждать, пока он оклемается? — пыхтит Илья, и Антону нестерпимо хочется отмахнуться, но в этот момент мальчишка открывает глаза. Они у него такие голубые и растерянные, что у Антона сосёт под ложечкой. — Где я? Кто вы? — хрипло и испуганно тянет Попов-младший, а потом лихорадочно садится и, видимо, привычно пытается дотянуться до каффа, в этот момент замечая наручники на руках. — Что происходит? — со страхом высоким голосом спрашивает он, стреляя глазами по очереди на Поза, облокотившегося о стену в углу комнаты, на Макара, стоящего к нему ближе всех, и на Антона. — Не волнуйся, мы ничего плохого тебе не сделаем, клянусь, — стараясь звучать как можно более успокаивающе, серьёзным тоном начинает Антон. Заметив по глазам, что мальчишка ни капли ему не верит, он едва не фыркает. Конечно, он бы тоже не поверил. — От тебя нам ничего не нужно, — продолжает он, выставляя ладони вперёд, демонстрируя пустые руки. — Наоборот, наша задача, чтобы ты был в безопасности. — Кто вы и где я? — повторяет свой вопрос Попов, отсаживаясь на край кровати подальше от них с Макаром. — Меня зовут Шаст, это Макар, это Поз, — представляет их Антон: смысла скрывать имена нет, у них всё равно есть таблетки памяти, которые передал заказчик. — Нас наняли, чтобы мы украли тебя и потребовали за тебя выкуп. Произнося это вслух, Антон понимает, как же тупо звучит, и почему-то от этого чувствует, как едва ощутимо начинают гореть кончики ушей. Такого на операциях с ним ещё не случалось. Мальчишка выглядит ошеломлённым, а потом вдруг начинает хохотать. Антон кидает непонимающий взгляд на Поза, но тот лишь пожимает плечами. Наверное, истерическое — реакция психики. — Чего? — переспрашивает Попов, наконец отсмеявшись. — Выкуп? За меня? У кого? У отца, что ли? — Его весёлость будто бы стирает испуг, и Антон хмурится — не такую реакцию он ожидал. — А ты знаешь ещё кого-то, кто может дать за тебя денег? — на автомате язвит он. — Отец вам не заплатит, — почему-то радостно сообщает мальчишка и совершенно нагло, будто это не его похитили и надели на него наручники, закидывает ногу на ногу. — С чего это ты взял? — недовольно вступает в разговор Макар. Мальчишка переводит на него взгляд и забавно наклоняет голову. — Потому что, во-первых, вас найдут раньше, чем вы успеете даже что-то ему сообщить. Во-вторых, потому что я знаю его. — Наши дела с твоим отцом тебя не касаются, — сухо отвечает ему Дима. — И раз уж ты не выглядишь напуганным и не в состоянии шока, сейчас мы быстро объясним тебе правила, а ты их запомнишь и пообещаешь соблюдать. — А чего мне бояться? — иронично спрашивает Попов. — Вас, что ли, умники? Кто крадёт человека без масок и называет ему свои имена? — С чего ты взял, что мы без масок и назвали тебе настоящие имена? — начинает уже серьёзно раздражаться Антон. Вся былая жалость к мальчишке пропадает — он конкретно его бесит. В его ситуации надо дрожать от страха и просить отпустить, а не насмехаться над незнакомыми людьми, которые его вообще-то похитили. — Вы слишком клише. А когда кто-то слишком клише, это, к сожалению, говорит о том, что он реально хочет так выглядеть. — Мальчишка произносит это так, будто ему правда жаль. — Просто типа… Лысый чувак в очках и комбинезоне? Ты тут у них отвечаешь за мозги? — явно издеваясь, спрашивает Попов у Поза, не давая тому ответить, сразу переходя к Макару. — А ты типа здоровяк с добрым сердцем? Спорим, ты тут вместо водителя, а ещё отвечаешь за «грубую силу»? — Даже в наручниках этот пиздюк умудряется показать кавычки. — А ты… Что это вообще такое? — фыркает он, показательно осматривая Антона. — Кожаная куртка? В 2134? Цепи? Ты уж определись, ты бандюган из девяностых двадцатого века, якудза или рэпер-неудачник конца сотых. Мда уж, произошёл хуесосинг. Причём в ситуации, когда Антон меньше всего ожидал. Он открывает рот, чтобы поставить на место бесючего доёбу, но Макар опережает его своим хохотом. — Бля, Шаст, реально, а я всё думал, кого ты мне напоминаешь. Антон разворачивается на Макара, чтобы показать ему фак, краем глаза замечая, что даже Поз прячет улыбку. Антон выразительно смотрит на того, и у Димы дёргается уголок губ, словно в извинении. Неужели Антон реально выглядит как помесь бандюгана, якудза и рэпера-лоха? Он всегда считал, что чёрные кожаные куртки, чёрные джинсы и цепочки с кольцами вне моды — они над ней. Бля, снова думает о хуйне. Антон строит самое строгое лицо и обращается к веселящемуся Попову. — Так, слушай сюда, малец. Сейчас мы тебя сфоткаем, чтобы отослать папочке, а потом закроем. Кричать и звать на помощь нет смысла, тут идеальная звукоизоляция. Высовываться из окна тоже не советую — мы на восемьдесят девятом этаже, тут даже камеры не летают. Кафф и очки твои у нас, но тут всё равно везде заглушки. Туалет и душ отдельно, проход через коридор, если надо будет, зови. Едим три раза, завтрак, обед и ужин. Я хуй знает, сколько мы тут пробудем, но эти простые правила облегчат жизнь и тебе, и нам. — Во-первых, я не малец, — впервые будто бы обиженно тянет Попов. — Ты сам меня старше на сколько? Лет на пять? — Антон очень хочет поправить, что вообще-то на восемь, но Попов не даёт. — Впрочем, от тебя эйджизм даже в 2134 почему-то ожидается. Во-вторых, у меня есть пара вопросов. Антон не знает, обижаться ему на эйджиста или нет, в конце концов, Попов не то чтобы не прав… — Что ты хочешь знать? — прерывает его размышления Дима. Попов выпрямляется и серьёзнеет. Может из-за строгого выражения лица, может из-за пассажа про не такую уж большую разницу в возрасте — Дима вон Антона старше на пять лет — называть его мальчишкой уже почему-то не получается. — Чем вы меня отключили? Вы схватили меня на стоянке? Что с Антоном? И, наконец, вы гарантируете мою безопасность? Это уже больше похоже на человека, которого похитили для шантажа. Антон кивает Диме, и тот по порядку отвечает: — Садясь в машину, ты вдохнул форум, самый безвредный, даже не синтетический. С Антоном — если ты имеешь в виду твоего водителя Ермакова — всё в порядке. Правда, его мы вырубили синтетикой, когда забирали тачку. Но он должен очухаться часа через два, если его не найдут быстрее. Да всё с ним в порядке, — закатывает глаза Дима, видя, что Попов пытается его перебить. — В туалете «Атриума» валяется. Безопасность гарантируем. — У нас указания тебя не трогать, — зачем-то вставляет Антон и чувствует себя полным дураком, когда этот несносный мальчишка переводит на него взгляд и игриво заявляет: — Даже несмотря на твои зализанные волосы, я не против, чтобы ты меня потрогал. Сбоку, не сдерживаясь, хрюкает, а потом начинает ржать Макар, а тихое хихиканье Поза выводит из себя окончательно. — Слушай, ты, не думай, будто бы это такое приключение. Да, причинять тебе вред нельзя, но если будешь меня бесить, я это проигнорирую. Ты хоть понимаешь, в какой ты ситуации? Попов пожимает плечами. — Вы гарантируете мою безопасность, отец скоро меня найдёт, потому что не будет платить выкуп или что там вы или ваши боссы будете за меня требовать, на это время я застрял тут с вами. Пока всё выглядит как каникулы в универе в не очень приятной компании. Антон закатывает глаза, громко пыхтит и показательно выходит из комнаты, оставляя Диму с Макаром фоткать эту занозу в заднице. Те выходят из комнаты спустя минут пять. — Он мне нравится, — хмыкает Макар, усаживаясь на диван рядом с Антоном и протягивая ему его свитчер: наручники они сняли. Не совсем же изверги. — Будто бы даже не сынок того самого Попова. А то, что ты зализанный бандит… Он опять начинает хохотать, пока Антон обиженно осуждает его взглядом. — Фото отправил, — сообщает Дима, который сел с планшетом за барную стойку, служившую в основной комнате столом. — Теперь просто ждём, пока Шиф свяжется с Поповым. — Ну кайф, — довольно бормочет Макар. — Я тогда пойду тачку отгоню к «Атриуму». Он встаёт и пружинистой походкой выходит, Антон слышит шебуршение, потом хлопок входной двери. Тянет переспросить, точно ли Поз с Макаром заперли дверь в комнату к Попову, но это будет слишком, Поз начнёт душнить. — Я, кстати, тоже чувствую, как от него пахнет, — замечает вдруг Дима. — А я бета. Антон хочет огрызнуться — обычно это в привычке самого Поза отчитывать его за констатацию очевидных фактов, но он одёргивает себя. Точно — всё это время Антон не мог собраться с мыслями и внятно реагировать на подколки, потому что запах Попова слишком сильно сидел в лёгких и в башке. Какой из Антона профессионал, если он не может сдержать внутреннего альфу перед омегой, который очевидно в паре дней до течки? Антон вздыхает, откидывая голову на спинку дивана. Хоть бы его отец заплатил побыстрее. До того, как этот Арсений успеет свести Антона с ума. * Антон залипает в третьем старпёрском «Мортал Комбате», когда слышит, как его зовёт Дима. — Есть инфа? — спрашивает он, снимая шлем виртуальной реальности. — Да. Шиф написал, что скинул всё Попову, и тот попросил сутки на обдумывание. — Чего? Это он так время тянет, чтобы попытаться нас обнаружить или ему реально нужны сутки, чтобы решить, выкупать ли собственного сына? — Без понятия, Шаст. Но слова Арсения, о том, что его отец не заплатит, уже не кажутся таким блефом? — Арсения? Ты зовёшь его по имени? — Антон выгибает бровь. Дима смотрит на него как на фееричного конча, и Антону даже становится неловко. — А для чего ещё у человека существует имя, Шаст? — Я имел в виду, что, ну… — Антон сам теряется и не очень понимает, что он имел в виду, даже у себя в голове. — Иногда ты невыносимый тупица, Антон, — вздыхает Поз. — И как только тебе удаются все твои миссии? Вопрос, очевидно, риторический, но Антона буквально подмывает начать спорить. Хотя с Позом это бесполезно: даже если ты очевидно прав, спор с Димой всё равно никогда не приведёт к тому, что тот это признает. Просто у Поза есть стратегия: он абсолютно не слышит чужое мнение. Иногда Антону кажется, что тот — энергетический вампир, так сильно выматывают любые пререкания с ним. Усилием воли, Антон запихивает в себя обиду и уже думает предложить Диме срезаться с ним в «Межпланетную ФИФУ», но в этот момент домашний робот нежным голосом сообщает, что готов их обед. Антон невольно аж улыбается и топает к ИИ: он сегодня не завтракал. — Отнесёшь еду Арсению? — прерывает его мысли, посвященные поеданию вкуснейшего борща, Дима. — Мне поработать надо. В отличие от Антона, который не особо напрягается, в перерывах между делами живёт в своё удовольствие и просто тратит деньги, Дима реально работает на реальной работе. Вроде бы он каким-то боком даже касается программы «Андромеда». — И зачем тебе только постоянно кодить? — вздыхает Антон. — Затем, что я это люблю? На это Антону ответить нечего, поэтому он просто снова вздыхает и указывает роботу, чтобы накрывал на три персоны. Макар всё ещё не приехал, но это нормально, прошло всего часа три. Робот едет с Антоном, когда он подходит к комнате Попова и стучится. — Кхм-кхм… Обед! Не дожидаясь ответа, Антон отпирает дверь, прикладывая собственные часы к сенсорному замку, и запускает робота с подносом, в последний момент решая зайти сам. Попов-младший стоит у окна и выглядит почему-то очень несчастным, будто нахохлившаяся птичка. Антон мысленно даёт себе подзатыльник: действительно, с чего это тому быть несчастным. — Тут, э-э-э, борщ, отбивная и картошка. — Антон указывает на тарелку, которую робот водружает на стол, стоящий в углу у окна. — Не знаю, любишь ли ты такую пищу, но выбора у тебя всё равно нет. Шутка получается не очень смешной, и Антон аж морщится, но Попов фыркает. — А ты думаешь, какую еду я люблю? Ханис с Марса или мясо белого карабона? Антон специально оценивающе осматривает его с ног до головы и, не обращая внимания на лёгкую дрожь где-то в загривке и плечах, отвечает: — Судя по тому, какой ты худой, ты еду не любишь вообще. — Я не худой! — тут же ощеривается Арсений, и это забавно — кажется, Антон всё-таки нащупал его слабое место — тот не хочет казаться меньше и младше, чем он есть. — Это всё мышцы! Он совсем по-мальчишечьи закатывает рукав своего комбеза, обнажая красивую руку, на которой от напряжения действительно проглядываются заметные мышцы. Кожа у него очень светлая и вся усыпана родинками. Антон неосознанно облизывает губы и вдруг ловит, как Попов вздрагивает всем телом в ответ на этот жест. Антон старается незаметно сжать кулаки, чтобы хоть как-то себя отвлечь — эта хуйня ни до чего хорошего его не доведёт. Отведя наконец взгляд от Попова и его словно выточенной из слоновой кости, которую так любят современные богачи, руки, Антон специально издевательски присвистывает. — Ты что, качаешься? Щёки Попова окрашиваются лёгким румянцем, и Антон уже жалеет, что спизданул это, потому что мальчишка слишком очевидно принимает подъёбку за чистую монету и будто бы совершенно ненаигранно тянет: — Ну так, не качаюсь, просто спорт никому не вред… — замечая Антоново извиняющееся, но всё же насмешливое выражение лица, он поджимает губы. — Мудила. Попов разворачивается к окну, и Антону даже немного стыдно. А ещё отстойно, что это, похоже, конец разговора. Ему самому не очень понятно, почему вдруг хочется подольше побыть с этим бесючим мальчишкой, но внутри что-то тянет, и это тоже не предвещает ничего хорошего. Антон пару секунд перетаптывается на месте, а потом уже думает разворачиваться и уходить, но вдруг Попов снова подаёт голос, будто бы демонстративно не смотря на него. — Но вообще ты прав, я такую еду не ем. — И что же ты ешь? — спрашивает Антон, убеждая себя, что спрашивает чисто для того, чтобы знать, потому что им Попова ещё кормить. — Тюбики, — просто отвечает тот, снова разворачиваясь и подходя к столу, чтобы потыкать вилкой в отбивную. — Они же без вкуса! — удивляется Антон. — Зато очень питательные, и не надо тратить много времени, — пожимает плечами Попов, наклоняясь к тарелке с борщом и принюхиваясь. — Пять минут, и ты уже сыт почти на весь день. Антон морщится, представляя, что было бы с его жизнью, если бы он питался только одними тюбиками, которые обычно ест исключительно в тех случаях, если на деле прижмёт и будет некогда перекусить нормально. — Но они же пиздец дешманские, — всё ещё сморщившись, тянет он. — Ой, а ты думаешь, что раз я сын Сергея Попова, то должен питаться облаками крипты? — передразнивает его выражение лица Арсений. В сущности он прав, Антон правда примерно так и думает. — Просто ты упускаешь одну из немногих радостей жизни, — объясняет Антон, указывая рукой на борщ. Попов вздёргивает бровь: — Одна из немногих радостей твоей жизни — это еда? Я думал, что у гильдийцев жизнь, ну, как минимум, интересная. Или это ты такой приземлённый? Антон снова раздражается: выискался тут ещё пиздюк критиковать его жизнь. Но основное из слов того он вычленяет. — Ты знаешь о существовании гильдий? Попов фыркает. — Ну конечно, я же не дурачок в пузыре и с пузырями вместо мозгов. Больше тебе скажу, я знаю даже некоторые названия. Сейчас Антон и правда впечатлён. Само существование гильдий не то чтобы является страшной тайной, будто бы они ведьмы или ещё кто. Самые тупорылые из них, вроде «Анонимусов», которые когда-то хоть и были одними из первых, сейчас ведут себя как полные кончи, ничего, кроме пиара, по сути, не делают, трубя о своей важности на каждом углу. Но в этом всё-таки и есть смысл тайной организации — она должна быть тайной. Чтобы слив информации списывали на сами корпорации, правительство или ставших притчей во языцех ещё лет сто назад русских хакеров. Ну а то, что параллельно своей первоначальной цели, гильдии ещё берут заказы в даркнете — вообще должно оставаться конспирологией. Поэтому то, что сын одного из самых богатых людей страны, который, по идее, должен быть максимально далёк от этого мира, шарит за гильдии и даже знает некоторые названия, реально удивляет. — А с чего ты вообще взял, что мы из гильдии? — прищуривается Антон. — Ну, по моим расчётам, прошло уже часа три, как вы меня спиздили, и, если меня никто до сих пор не нашёл, значит у вас есть ресурсы. Логично предположить, что вы гильдийцы. — Попов наклоняет голову и вглядывается Антону в лицо. Антон ничего не отвечает, но это действительно логично. Этот омега и правда не такой тупица, как большинство богатых подростков. Хотя, может, Антон реально мыслит стереотипами и предрассудками. — Ты есть-то будешь? — он кивает на тарелки. Попов вздыхает, снова кидает быстрый взгляд на еду и, якобы смирившись, тянет: — Я всё это схаваю, у меня нет выбора. — Антону кажется, будто бы это какая-то отсылка, но он не догоняет, поэтому на выжидательный взгляд Попова просто поднимает брови. — Кто вообще придумал этот ублюдский борщ? — поняв, что Антон не понял, обращается к более насущным делам и риторически спрашивает Попов. Но Антон принимает это на свой счёт. — Нормальный борщ, ты охуел, что ли? — А, понятно, — скучным тоном бормочет Арсений. — Мог догадаться. Если в одежде ты предпочитаешь стиль конца двадцатого века, то в еде вообще девятнадцатого? Хотя борщ, наверное, ели с того момента, как люди придумали печь. Антон закатывает глаза, но ничего не говорит. Он уже не в кожанке, но это потому что он настроил себе комфортную для футболки температуру, а не из-за доёбок этого самовлюблённого дурака. В этой комнате он, кстати, слегка ёжится — видимо, Попов обнаружил комнатный сенсор для умного дома и установил климат-контроль. Эту возможность они ему оставили. А вот управлять отсюда всей квартирой, вызывать роботов или выходить в сеть — нет. — Тебе не холодно? — спрашивает Антон. — Нет, наоборот. — Попов садится за стол, оставляя Антона стоять, как дурака. — Мне как-то даже жарко. Если я заболею, что вы будете делать? Антон хмыкает. — Вколем «Оптиум», и спустя два часа ты выздоровеешь. — Жаль, я думал, ты будешь лечить меня по старинке, кормить таблетками и мерить температуру каждый час, — показушно вздыхает этот нахал, и Антону, если честно, очень хочется вмазать ему. Сильно. По жопе. Но эту мысль лучше не развивать. — Сколько я ещё буду тут торчать с вами? — вновь переходит к серьёзному Попов. — Как минимум, сутки. Твой отец сказал, чтобы с ним связались завтра в полдень. — Понятно. — Попов строит постное лицо. — А можно мне хотя бы ТВ или колонку? Ты не представляешь, как скучно тут просто сидеть. Антон снова чувствует укол совести. Он может себе вообразить — иногда ему надо несколько часов просидеть без электронки, чтобы его не запалили гаджеты. В какой-то момент от отсутствия новых потоков информации, становится физически неприятно, и голова будто бы чешется изнутри. — Тут нет ТВ, а с колонки ты можешь выйти в сеть, — нехотя отказывает он. — Вы думаете, я типа прям супер айтишник, и смогу подключить колонку к сети, если вы её заблочите? — ехидно спрашивает Попов. — Не путайте меня с отцом. — У вас не очень тёплые отношения, — проницательно подмечает Антон. — Вот это уже тебя не касается, — сердито отвечает Арсений, а потом добавляет приказным тоном. — Если ты не хочешь избавить меня от скуки, можешь идти. Антон вскидывает брови. И почему, только ему начинает казаться, что мальчишка не так уж и плох, тот сразу же начинает его бесить? Он наклоняется поближе к этому нахалу. — Ты здесь не у себя дома, командовать не советую. Радуйся, что мы тебе наручники сняли. Не знаю, что ты там себе напридумывал, но это не каникулы, а мы не мальчики у тебя на побегушках, и то, что я к тебе нормально отношусь, это привилегия, а не данность. — Это явно была плохая идея: приблизившись почти вплотную к мальчишке, он сильнее чувствует его запах, от чего где-то внутри начинает пульсировать жар, но потерять лицо Антон уже не может. Он смотрит в удивлённые голубые глаза напротив и буквально физически чувствует, как Попов сглатывает. — Я делал вещи, которые тебе и не снились, поэтому не беси меня, детка. Закончив, Антон разворачивается и, направляя робота перед собой, выходит из комнаты, запирая её. Он отходит на пару шагов и едва не лупит себя по лбу. «Детка»? Что это сейчас такое было? Какие это вещи он делал? Устраивал трёхсуточные марафоны по лежанию на диване? Стоял над человеком с незаряженной матричной пушкой, пока тот, обосравшись от страха, открывал ему хранилище с южноамериканскими алмазами? Шантажировал людей терабайтами их домашней порнухи? Антон даже дрался только в самых крайних случаях, когда выбора не оставалось. И то, он всегда старался просто накинуть на человека заглушку, а потом вырубить плазменным разрядом. Кого он там из себя построил? Антон закрывает лицо руками и беззвучно стонет. Самое ужасное то, что он довольно ясно понимает, что ему понравилось. Понравилось, что Попов растерянно смотрел на него снизу вверх, понравилось то, каким опасным он был в глазах мальчишки, понравилось ощущение того, что тот будто бы стал более покорным. Ему очень понравилось, как сладко Попов пахнет, если стоять от него в двух десятках сантиметров. Антон чувствует, как буквально всё его нутро альфы вибрирует, приказывая вернуться в ту комнату, и это полный пиздец. * Макар возвращается к семи, рапортуя, что всё прошло гладко, он стёр все следы их присутствия из машины, тупица-водитель, судя по всему, до сих пор не очухался, и хвоста ни за ним, ни за квартирой не было. Они отправляют короткое сообщение Паше, и Макар предлагает сыграть в какой-нибудь шутер. Когда они выбирают, а Дима до сих что-то строчит в своём планшете, из комнаты Попова раздаётся недовольное: — Эй, вы! Я хочу в туалет! Судя по тому, как Макар ухмыляется, смотря на Антона, а Дима даже не поднимает голову, эти двое определенно решили скинуть это всё на него. Антон нехотя встаёт с дивана и медленно идёт по направлению к той комнате. После того дурацкого происшествия всё это время Попов не давал о себе знать. Открывая комнату, он ожидает чего угодно, от отказа разговаривать с ним до испуганного взгляда из-под чёрных пушистых ресниц, но Попов просто стоит у выхода с максимально выёбистым выраженим лица. — Ты меня до туалета провожать, что ли, будешь? — надменно спрашивает он, и Антон снова поражается. Час назад он не выглядел таким самоуверенным. — Не собирался, но теперь буду, — язвительно отвечает Антон. Ему обидно, что вся его речь будто бы не возымела никакого эффекта. Хотя в моменте же казалось, что сработало? Попов хмыкает и модельной походкой проходит по направлению, которое Антон указывает рукой. Секунды две Шаст колеблется, но в итоге правда следует за ним по коридору до первой двери налево. — Дверь оставить открытой? — издевательски переспрашивает Попов, и Антон чисто из вредности, не думая даже, цедит: — Разумеется. Это бред и полная хуйня, каким вообще извращенцем надо быть, чтобы реально потребовать такое, но Антон только сильнее злится, когда слышит фырканье. Попов заходит в туалет и действительно не нажимает кнопку двери, от чего Антон чувствует себя уебком, поэтому даже и не думает смотреть. Всё равно в туалете ни сенсоров с выходом в сеть, ни оружия никакого нет. Антон оборачивается, только когда слышит тихие шаги сбоку. Попов окидывает его оценивающим взглядом, а потом спокойно направляется обратно в комнату. — Перед сном я хочу почистить зубы и сходить в душ, — сообщает он, останавливаясь у двери. — А ещё у меня нет другой одежды. — Ты заранее об этом говоришь или ты не будешь ужинать? — Антон старается не сутулиться и сохранять строгие тон и выражения лица. — Не буду, я не хочу. Но, если можно, я бы выпил сорбатик. И что делать с одеждой? — Я решу вопрос. Арсений кивает и заходит обратно в комнату. Заперев его, Антон возвращается и включает собственный планшет. — Ща, я ему одежду напечатаю, — объясняет он Макару. — Ты уже выбрал, во что сыграем? — Неа, тут миллион всего, — с восторгом отвечает тот. — Заказчик явно нормальный мужик. — Или девушка, — флегматично вставляет Дима. Антон задумывается о том, что в квартире действительно есть всё, что вообще может быть нужно. Шиф реально всё продумал. — Поз, тут много нитей, ты проверял? — окликает он Диму, мотая головой на принтер. — Дохуя. Шиф и тут позаботился, — не отрываясь от работы, сообщает тот. — Супер, — бормочет себе под нос Антон, заходя в свой аккаунт 3D-моделей и скролля категорию «Одежда». Он думает сразу отправить на печать самые обычные мягкие штаны и футболку, но в голове что-то щёлкает, от чего пробивает на лёгкое хихиканье. В итоге Антон выбирает модели уродских жёлтых штанов с цыплятами, светло-розовую футболку с котом, якобы высунувшимся из нагрудного кармана, толстовку с самой ублюдской космической собакой, которую он когда-либо видел, трусы с бананами и радужные носки с пальцами. Заплатив за них намного больше, чем было бы вообще нормально во всей этой ситуации, Антон отправляет их на печать, а сам открывает меню холодильника, чтобы обнаружить там упаковку из шести сорбатиков. Интересно, это случайность или этот Шиф знал, что младший Попов любит этот ужаснейший напиток на кокосе и кефире? Вспоминаются слова Паши о том, что это что-то личное, и Антон с удивлением ощущает злость. Он тут же одёргивает себя — какая ему вообще разница, что там у левого компьютерного гения к Сергею Попову и его сыну? Он просто наёмник из гильдии даркнета, который должен посторожить этого самого сына пару дней. Антон делает запрос, и робот подъезжает к нему с сорбатиком в механической руке. В этот момент приходит уведомление, что принтер завершил. Антон забирает получившуюся одежду и возвращается к комнате Попова. Постучавшись, он заходит. Мальчишка лежит на кровати в полумраке и просто смотрит в потолок. В комнате буквально витает его запах. — Ты удивительно сочетаешь в себе правило о том, что надо стучать, и отсутствие заботы о том, разрешат ли тебе войти, — бурчит Попов, не смотря на Антона. Антон хмыкает и кидает в него шмотками. Он старается не вдыхать слишком глубоко, запах Арсения ворошит в нём что-то глубокое, а Антону это не нравится. Попов садится и смотрит на одежду у себя в руках. — Это что? — максимально брезгливо спрашивает он, хотя у Антона отличное зрение, и даже в плохом освещении ему видно, как Попов старается сдержать улыбку, но его выдают ямочки на щеках. — Твоя одежда, — невозмутимо бросает Антон. — Какое же говнище… Господи, тут на трусах бананы? Ты выбирал? Антону смешно, поэтому даже снова возникшее желание отлупить мальчишку не выводит его из себя, и он просто отвечает: — Скажи спасибо, что не кожанка. Попов фыркает, и Антон не может сдержать улыбку. Этот разговор ощущается как-то очень правильно, правильней того, что он заставил Арсения ссать с открытой дверью. — Во сколько тебе надо будет в душ? — Не знаю… Который сейчас час? — Половина девятого. — Антон смотрит на часы. — Бля, у меня совсем потерялось ощущение времени, — жалуется Попов. — А ещё голова болит, потому что я не привык так долго быть без планшета или хотя бы очков. Антон хочет извиниться за это, но это будет выглядеть тупо, поэтому он просто внезапно для себя предлагает: — Хочешь, я тут поторчу с тобой. Это дебильное предложение по многим причинам: и потому, что мальчишка его всё ещё бесит, вызывая целую гамму разных чувств, и потому, что его запах действует на Антона слишком сильно, и потому, что Попову самому наверняка неприятно находиться тут рядом с ним, особенно после того инцидента со вспышкой непонятно откуда взявшегося «Антона-реального-бандита». — Окей, — внезапно соглашается Арсений. — Ты веришь, что «Андромеда» удастся? Рандомный вопрос огорашивает, но Антон хмыкает, усаживается на стул напротив поповской кровати, набирает сообщение Макару, что он пока побудет тут, а потом отвечает, что было бы прикольно, если бы люди наконец смогли вылететь за границу Млечного пути. * Это так странно, но они болтают почти несколько часов, и Антон уходит, только когда у него от голода уже явно бурчит живот. Он просит Димку проводить Попова до душа, а сам машинально накладывает себе еду, не обращая внимание на Макара, одного гамающего в шлеме. Мальчишка ужасно душный, самоуверенный и бесючий, но при этом он явно очень умный, быстро соображающий и неожиданный. Антон никогда ни у кого не встречал подобного мышления, а чувство юмора у Арсения настолько чудное, что просто невозможно не поддаться. Отвлеченно Антон даже не ощущает разницу в возрасте, и называть Попова мальчишкой теперь скорее просто забавно, учитывая, что у того, походу, реально пунктик на возраст. Часов десять назад Антон бы даже не подумал, что всё выльется в это, и он внимательно будет слушать рассуждения мальчишки, которого им заказали выкрасть для шантажа, о современном кино. Антон старается не думать категориями «пленник» и «надсмотрщик», потому что собственная совесть и так уже едва ли не бьет его палкой. Кто же знал, что задание «просто украсть сына Сергея Попова и посидеть с ним сколько потребуется» приведёт вот ко всему этому? Проводя рукой по уложенным назад волосам, Антон снова беззвучно стонет. Всю свою жизнь он слушал собственные инстинкты альфы, хотя в 2134 году люди, наоборот, старались откреститься от этой своей природы, и они ему всегда помогали. Поэтому сейчас то, что всё его нутро буквально кричит прижать Арсения Попова к себе и никогда не отпускать — пиздец какая хуевая шутка вселенной.