Билет в прошлое

      Уставшая от эмоционального напряжения, Марта не могла дождаться окончания вечеринки. Присутствие старшего Холмса сводило ее с ума. Услышав его смех, донесшийся с другого конца зала, она повернула голову.       И она и он никогда так много не смеялись, как в то время, когда были вместе. Тогда жизнь казалась ей легкой и полной надежд.       Сейчас он смеется вместе с другой женщиной. Старой женщиной. Ах да, это же Алисия Смолвуд. Судя по тому, как они общаются друг с другом, видно, что их связывает не просто дружба.       Сердце девушки разрывалось от боли, но она не могла себя заставить отвести от них взгляд. В какой-то момент, ей надоело наблюдать за этим.       Марта отвернулась и мысленно задалась вопросом, заметил бы он, если бы она ускользнула? Даже стоя в другом конце огромного помещения спиной к нему, она физически ощущала его присутствие, и это мешало ей сосредоточиться на разговоре с другими гостями. Впервые она была рада присутствию большого количества людей, которое не позволяло ей подойти к нему и совершить большую ошибку, дав понять, что она по-прежнему желает быть с ним. К тому же, все гости здесь уберегали ее от встречи с бывшими свекрами.       Если Френк Холмс считал, что Майкрофт и Марта взрослые люди и сами разберутся, в душе надеясь, что они будут вместе, то Элизабет Холмс готова была живьем закопать нерадивую невестку. Хотя, может быть, её напор являлся такой стратегией. Кто их разберет, это семейство? — Тебе следует поесть. — Неожиданно Майкрофт появился рядом с ней и указал на поднос с канапе в руках одной из официанток. — Я не голодна.       Он взял с подноса тарелку. — Если не хочешь привлекать к себе внимание, тогда ешь. Курица мариновалась в лимонном соке с травами, как ты любишь.       Он нарочно это делает? Нарочно мучает ее, напоминая ей о той ночи, когда они совершили набег на кухню, поскольку Марта ненавидела диеты Мистера Холмса?       Подчиниться было проще, чем спорить, и девушка взяла канапе. Ей удалось прожевать и проглотить его, несмотря на то что в горле у нее стоял ком и Майкрофт, при этом, пристально смотрел на нее своими темными глазами. Его зрачки были сильно расширены, что выдавало в нем некоторое волнение.       Напуганная неожиданным внутренним порывом, Марта отвела взгляд от его красиво очерченного рта. Сейчас, когда их разделяет всего несколько дюймов, было бы так просто к нему прильнуть. Его пальцы зарылись бы ей в волосы, а его губы завладели бы ее губами в поцелуе, от которого у нее закружилась бы голова. В этом деле у Майкрофта нет равных. В его объятиях она познала новый мир, о существовании которого прежде даже не подозревала.       В несильно вычурно украшенном зале витал аромат цветов. Повсюду слышались голоса и звон бокалов. Зал переполнен людьми, но сейчас для Марты существовал только Мистер Правительство. Его глаза, обрамленные светлыми ресницами, внимательно следили за каждым её движением.       Сторонний наблюдатель мог в них увидеть двух человек, ведущих светскую беседу, но Марте казалось, будто они находятся в маленькой лодочке, которую стремительный поток несет к опасному водопаду. — Я слышала, что вы с Шерлоком предотвратили теракт, — сказала она, чтобы разрушить чары. Ей это удалось. Его красивые глаза сузились. — Это было давно. В основном работал Шерлок, а я контролировал процесс. Наш план по прекращению работы террористических группировок идеален.       Майкрофт, разумеется, нашел выход. Он любит, когда ему бросают вызов, потому что это дает ему возможность перехитрить противника. Так было всегда и со всеми.       Именно поэтому он так на нее зол. Она не просто от него ушла. Отступив, она не дала ему возможность побороться и одержать победу. — Прими мои поздравления. — с долей безразличия в голосе бросила девушка. Мужчина хмыкнул.       Между ними снова установилось неловкое молчание. Она знала, что они вызывают всеобщее любопытство, но из уважения и, больше, страха никто на них не таращился и не шептался. Внезапно ей захотелось узнать, был ли их разрыв таким же тяжелым для него, как для нее. Он привык двигаться по жизни, достигая все новых и новых высот. Интересно, как повлиял на него ее уход? Не успела Марта ничего сказать как появилась женщина, отправившая её когда-то на верную смерть. — А-а, вот вы где прячетесь, Мистер Холмс. Сладкий запах духов заглушил аромат цветов. К ним подошла Алисия. Её тонкие губы растянулись в кокетливой улыбке, когда она, не глядя на Марту, положила ладонь на локоть мужчины.       Марта была ошеломлена, когда поняла, что ревнует. Она уставилась на изящную руку с красными как кровь ногтями. При этом ее охватила боль, словно эти ногти впились ей в сердце. Затем ревность превратилась в ярость.       Женщины никогда не оставляли Майкрофта в покое. Они флиртовали с ним, всячески пытались завладеть его вниманием. Марта, грустно усмехнувшись, вспомнила, каким потрясенным он выглядел, когда она отклонила его приглашение на свидание. Еще большее потрясение он испытал, когда она бросила его.       Девушка не хотела находиться рядом с этой ненавистной ей женщиной. Не хотела смотреть, как она прикасается к ее мужу. «Бывшему мужу» — поправила она себя.       У нее лопнуло терпение. Она повернулась, чтобы уйти, но Майкрофт оказался быстрее. Выбросив руку в сторону, он крепко схватил ее за запястье. — Леди Смолвуд. Вы кажется знакомы с Мартой? Хочу представить её вам ещё раз. Марта Холмс — моя жена. — держа её одной рукой, мужчина поднял другую ладонью вверх и провел ею от Марты к Смолвуд. — О. — Улыбка женщины дрогнула. — Здравствуйте, Марта. — после этого улыбка исчезла вовсе.       Девушка стояла подобно статуе, чувствуя, как кровь стучит у нее в висках. Почему он так сказал, хотя их брак существует только на бумаге?       Глаза Алисии сузились, и она убрала свою руку: — Уверена, вам есть о чем поговорить. — Одарив Марту улыбкой, которая говорила «Не путайся под ногами», она скользящей походкой направилась в другой конец зала. — Видишь? — отрезал мужчина. — Я могу быть чутким.       Он намекал на тот случай, когда она работала его личной помощницей и, устав от многочисленных работниц MI5, флиртовавших с ним в ее присутствии, потеряла терпение и обвинила его в бесчувственности. В ответ на это он сказал, что она все принимает слишком близко к сердцу. — Мне уже все равно, кто с тобой флиртует.       Марта хотела, чтобы это было правдой, но в голове у нее вертелись вопросы о том, с кем встречался Майкрофт и встречался ли последние два года. Должно быть, поклонницы его атаковали, когда прошел слух, что он расстался с женой. — Думаешь, я в это поверю? — ответил он, не обращая никакого внимания на женщин, которые смотрели на него с восхищением. — Мне все равно, веришь ты или нет. Я говорю это не для того, чтобы бросить тебе вызов. — Осознает ли он, что все еще держит ее за запястье? И почему она не отдергивает свою руку? — Мне будет абсолютно безразлично, даже если у тебя появится целый гарем. — Тебе было бы легче, если бы у меня был гарем? Тебя бы совесть не мучила? — Лично у меня совесть чиста.       Судя по тому, как сверкнули его глаза, он понял намек. С его губ слетел раздраженный вздох. Было ли это свидетельством того, что он наконец признал свою причастность к их разрыву? — Мы стояли у алтаря маленькой часовни и говорили о предстоящей свадьбе. Я поклялся быть с тобой в радости и горести, в болезни и здравии. — Майкрофт всегда сохранял маску спокойствия. И сейчас сдерживал свой гнев, но это не делало его менее опасным. — Ты дала мне те же обещания. Припоминаешь?       Напоминание о том счастливом дне подействовало на нее как удар под дых. Только по этой причине она не залепила ему пощечину. — И это ты обвиняешь меня в том, что я нарушила брачные клятвы? Ты обещал быть со мной в болезни и здравии, Майкрофт, — бросила она ему в лицо. — Нигде не говорилось, что на время деловых переговоров это не распространяется.       Разозлившись на него и на саму себя, Марта с громким стуком поставила на стол свой бокал, вырвала свою руку из его хватки и быстро пошла через весь зал к лестнице, спускающейся в холл.       Она чувствовала себя Золушкой, убегающей в полночь из дворца, потому что принц вел себя как негодяй. Даже если бы она потеряла обе туфли, это ее не остановило бы.       Неожиданно перед ней возник Шерлок и преградил ей путь: — Куда ты собралась? — Назад, в загородный дом, — процедила она сквозь зубы, — но это не твое дело. — Ты причиняешь боль моему брату. Это мое дело. — Он большой мальчик и может сам о себе позаботиться.       Столько лет Шерлок терпеть не мог брата, его контроль и вечное «Я умнее». А потом неожиданно стал поддерживать его, будто и не было около двадцати лет разногласий. — Твое присутствие заставляет его терять голову. Я хочу тебя предупредить, Марта. Если ты снова причинишь боль моему брату, я раздавлю тебя, как букашку. Ты поняла? — Детектив наклонился к ней в силу своего роста и своим рентгеновским взглядом прожигал насквозь. — Я поняла, — ответила Марта. — А вот ты ничего не понимаешь, Шерлок, поэтому не лезь в мои дела.       Если ты причинишь боль моему брату…       А как быть с тем, что его брат причинил ей боль? Очевидно, это не считается.       Возмущенная, она протиснулась мимо него, осознавая, что тем самым привлекла к себе внимание собравшихся. Несомненно, все хотели знать, что такого сказал консультирующий детектив непокорной бывшей жене своего брата, что она убежала.       Уже стемнело. В окнах виднелось темное полотно неба.       Ее грудь снова сдавило, и она сбавила шаг. Последнее, что ей сейчас нужно, — это приступ астмы.       С того момента, когда ее самолет совершил посадку в Хитроу, она постоянно испытывает стресс.       Наконец ее ноги ступили на гладкую плитку холла, а музыка и голоса превратились в монотонный гул в отдалении. Она забрала свое пальто и сумочку и направилась к выходу.       Холмсы злятся на нее. А она злится на них, потому что они считают ее виноватой во всем.       Она приехала сюда из-за Молли, но для нее совершенно очевидно, что, когда ее подруга свыкнется с тем, что между Мартой и Майкрофтом все кончено, их дружбе тоже придет конец. Ведь с Молли будет Шерлок, а он ясно дал понять свое отношение к ней. Какой же он всё-таки ветреный. Эта мысль привела ее в уныние. На глаза навернулись слезы. Она была идиоткой, думая, что ее дружба с Молли продолжится после того, что она сделала.       Марта отчаянно пыталась успокоиться, но ее грудь сдавливало все сильнее, несмотря на то, что она медленно дышала. Она не знала, как долго простояла на ступенях, глядя в пустоту сквозь пелену слез, но, когда ее уединение было нарушено, она сразу это почувствовала.       Разозлившись на своего бывшего мужа за то, что он не дал ей побыть одной, она напрягла плечи и посмотрела на его суровый профиль, высвеченный уличными фонарями. — Возвращайся на вечеринку, Майкрофт. Нам с тобой больше не о чем говорить. — Я хочу поговорить о ребенке. Похоже, он решил приберечь самое ужасное напоследок. — А я не хочу. — Я знаю, потому мы и оказались в этой ситуации. Потому что ты отказалась об этом говорить. Из-за несправедливости его обвинения ей стало еще труднее дышать.       Холмс стоял, опираясь на любимый зонт и сунув одну руку в карман. Девушка узнала эту позу. Он готовился к битве.       Расправив широкие плечи и опасно прищурив светлые глаза, он изучал противника и вносил изменения в стратегию.       Марта знала, что он будет бороться, пока не победит. Какая-то ее часть восхищалась его силой и решительностью. «Сделай это сейчас…», — сказала она себе, стиснув зубы. Нужно потушить пламя привязанности раз и навсегда. — Хочешь поговорить о ребенке? Ладно, давай поговорим. Я была на третьем месяце беременности. Ты уехал по делам. У меня начались боли. Я позвонила тебе, но ты решил продолжить свою поездку. Ты сделал свой выбор. — на одном дыхании начала она, не давая сказать ни слова. — Боли усилились. Я позвонила тебе снова, но ты отключил телефон. Ты ясно дал мне понять, какие у тебя приоритеты. Нам обоим больше нечего к этому добавить. — Ты искажаешь факты. Я звонил доктору. Он заверил меня, что все будет в порядке. Что тебе просто нужно несколько дней провести в постели. Никто не ожидал, что ты потеряешь ребенка. — Майкрофт сильнее сжал ручку трости. Она ожидала, что потеряет ребенка. Женское чутье подсказывало ей, что что-то идет не так. — Все, закрыли тему. — Почему ты отказываешься это обсуждать? — Потому что это не обсуждение, а очередной монолог, в котором ты мне говоришь, что я должна чувствовать. Ты хочешь, чтобы я сказала тебе, что все это моя вина, что я вела себя неблагоразумно. Но я не собираюсь этого говорить, потому что я ни в чем не виновата. Это ты вел себя неблагоразумно. — Ее дыхание стало неровным. — Нет, «неблагоразумно» неподходящее слово. Ты был жесток, Майкрофт. Жесток. Хотя куда уж простым смертным до твоего гениального ума, Холмс! — Хватит! — бросил он. — Ты прекрасно знаешь, что моя роль в правительстве Англии обременена огромной ответственностью. Решения, которые я принимаю, касаются тысяч людей. Иногда эти решения даются нелегко. — И иногда они бывают неправильными. Признай это. Майкрофт тихо выругался. На его лице читалось разочарование. — Сейчас, оглядываясь на прошлое, я признаю, что в тот день, возможно, принял неверное решение.       Он сказал то, что она хотела услышать, но его слова все же причинили ей боль. Девушку захлестнула волна эмоций, и она забыла о данном себе обещании не говорить о прошлом. — Тебе было не обязательно оглядываться на прошлое, чтобы понять ошибку. Ты знал, чего мне стоило позвонить тебе в тот день и попросить тебя приехать. Разве я прежде когда-нибудь просила тебя о поддержке? — Марта всплеснула руками. — Никогда. Только в тот раз, когда я осталась одна и очень испугалась. Все, что от тебя требовалось, — это проявить немного чувствительности, но ты был слишком занят сохранением спокойствия матушки Англии. И знаешь, что хуже всего? — Ее голос задрожал. — До встречи с тобой я не нуждалась ни в ком. Я была сильной и полагалась только на саму себя. Моя жизнь была спокойной и размеренной. Но ты заставил меня открыться, лишив защиты. Заставил меня нуждаться в тебе и подвел меня. Оттянув галстук, Майкрофт расстегнул воротник рубашки, словно он его душил. — Я руковожу спецслужбами. Я человек, на котором лежит огромная ответственность, и по этой причине… — На самом деле, Майкрофт, ты человек, для которого деловые интересы важнее собственной жены. Знаешь, что меня действительно удручает? Тот факт, что ты даже сейчас не готов признать, что поступил неправильно.       Марта неистово тряхнула головой, и волосы рассыпались по ее плечам. Затем она произнесла то, что должно было раз и навсегда погубить их отношения. — И я ненавижу тебя за это почти так же, как за то, что ты заставил меня в тебе нуждаться. Ты бесчувственный, самодовольный тип. — Вот как… — Его плечи напряглись. Похоже, с характеристикой он согласен. — Ты напираешь и напираешь, пока не добиваешься своего. Что бы ты ни делал, ты всегда хочешь победить. Когда ты чего-то хочешь, у тебя сужается поле зрения. Ты так хотел заключить ту заокеанскую сделку, что сказал себе, что со мной все будет в порядке. Ты оправдал свое поведение, напомнив себе, что от тебя зависело множество людей, что остаться и закончить переговоры было твоим долгом. Но правда состоит в том, что ты остался, поскольку сомневался, что кто-то сможет выполнить работу так же хорошо, как ты. Потому что ты получаешь кайф от побед. Я бы уважала тебя больше, если бы тебе хватило честности это признать. Но тебе приходится говорить себе, что это я во всем виновата, поскольку альтернатива — это признать собственную ошибку, а ты ведь не совершаешь ошибок, правда?       Наверное, это была самая долгая и самая откровенная речь, которую она когда-либо произносила перед ним, и она прочитала в его глазах потрясение. Свет фонарей падал на его лицо, и она заметила румянец, проступивший на его скулах. — Я уже признался, что принял неверное решение, но тебе снова удалось уклониться от разговора о ребенке, которого ты потеряла. «Мы потеряли», — мысленно поправила его девушка. Он, как обычно, дал ей понять, что ее указание на его ошибку не имеет отношения к делу. — Ты гордишься тем, что можешь сказать о своих чувствах, но это твои чувства, Холмс. Тебя не интересуют чувства других людей, если они не совпадают с твоими собственными. Ты хочешь знать о моих чувствах только для того, чтобы сказать мне, что я ошибаюсь. Чтобы ты смог заставить меня передумать и сказать, что мне следует думать. Ты бессердечный. Ты грубый человек. Напряжение между ними возросло до предела. Его глаза угрожающе заблестели. — Помнится, раньше у тебя не появлялось возмущения на это счёт. — Он явно намекал на их ночи. Кровь застучала у нее в висках. — Это было давно. — Правда? — Он приблизился, прежде чем она успела возмутиться. Марта же сделала шаг назад. Ступенька исчезла под ногой и каблук царапнул ее ребро.       Потеряв равновесие, Марта пошатнулась, и ей пришлось опереться ладонью о его грудь, чтобы не столкнуться с ним. Через тонкую ткань рубашки она чувствовала твердость его мышц. Он дрожал от переполнявшего его гнева. Ее вдруг бросило в жар. Причина была не в душном вечере, а в огне желания, внезапно вспыхнувшем внутри ее.       Находясь за много километров от Англии она думала, что обуздала свою страсть, но реальность оказалась пугающей. Два года воздержания ослабили ее, и, вместо того, чтобы его оттолкнуть, она вцепилась в его рубашку и стала беспомощно наблюдать за тем, как он наклоняет голову.       Она чувствовала неизбежность того, что должно было произойти, и ее сопротивление ослабевало с каждой секундой.       Марта так настроилась на поцелуй, так хотела его, что была ошеломлена, когда Майкрофт неожиданно отстранился. Он отцепил ее пальцы от своей рубашки, словно противное насекомое. — Ты права, — произнес он презрительным тоном. — Нам незачем разговаривать. Ничто не сможет оправдать то, что ты положила конец нашему браку. Ты считаешь себя смелой и независимой, но на самом деле ты трусиха, которая убегает и прячется, вместо того чтобы бороться. Именно это Марта и сделала — побежала назад, чтобы спрятаться. «Трусиха, трусиха, трусиха», — повторялось у нее в голове. В груди у нее все горело огнем, но она не останавливалась. К тому моменту, когда она добралась до одной из гостевых комнат на втором этаже, она едва могла дышать. Остановившись возле двери, она согнулась пополам и поняла, что у нее проблемы. Ей немедленно нужен ингалятор, чтобы предотвратить приступ астмы. Несколько минут назад она испугалась своих чувств к Майкрофту, но сейчас, когда она задыхалась, это отошло на второй план.       Дрожащими руками она потянулась за сумочкой и, к своему ужасу, обнаружила, что ее нет. Убегая, она оставила ее висеть на перилах. Марта мысленно отругала себя за свое глупое поведение. Ей следовало воспользоваться ингалятором, вместо того чтобы спорить с Холмсом. С каждой секундой дышать становилось все труднее. Страх оказаться во время приступа одной и без ингалятора был гораздо сильнее, чем обида на бывшего мужа. Войдя в комнату, девушка опустилась на пол и прислонилась спиной к стене. «Дыши. Дыши. Медленно. Расслабься». Ей нужно было вернуться вниз за ингалятором, но она понимала, что сейчас вряд ли пройдет такое большое расстояние. Сказав себе, что все будет в порядке, если она успокоится, Марта заставила себя сосредоточиться на дыхании и забыть о своей стычке с бывшим мужем. Это не помогло. Грудь сдавило еще сильнее, и она услышала свист, предшествующий приступу. «Нет. Только не сейчас».       Вдруг дверь открылась. — Ты, как всегда, убежала. Я… — Увидев ее задыхающуюся на полу, Майкрофт резко замолчал и в следующую секунду оказался рядом с ней. — Марта? — Опустившись на корточки, он убрал волосы с ее лица и внимательно посмотрел на нее. — Астма? Она кивнула. — Тебе не следовало бежать. Где твой ингалятор?       Она была так напугана, что на эти ужасные мгновения забыла об их разногласиях. — В сумочке… на лестнице… — В этой? — Майкрофт продемонстрировал ее серебристый клатч, и она, почувствовав облегчение, снова кивнула.       Дрожащими руками она потянулась к сумочке, но Холмс старший уже расстегнул ее и достал ингалятор. — Это? — Да. — Тебе не следовало бежать, — повторил он.       Причиной начавшегося приступа был вовсе не бег, но она была не в состоянии это сказать. — Когда твоя болезнь обострилась? — спросил он, отвинчивая колпачок.       Когда ее жизнь превратилась в сплошной стресс.       Марте хотелось заплакать, но для этого в ее легких было недостаточно воздуха. Когда он поднес ингалятор к ее губам, она с благодарностью обхватила его руки своими и сделала спасительный вдох.       Присутствие Майкрофта действует на нее успокаивающе. Через минуту все будет в порядке, и она его прогонит.       Его губы были плотно сжаты, в глазах читалось беспокойство. — Я позвоню доктору. — Не надо.       Марта вдохнула еще раз, после чего оттолкнула его руки вместе с ингалятором и прислонила голову к стене. — Возвращайся на вечеринку. — Обязательно. Что мне сейчас хочется делать, так это танцевать до утра, — горько усмехнулся он. — Я человек, который учится на своих ошибках. В прошлый раз я уехал, когда ты во мне нуждалась. Правда, я не знал, насколько серьезными могут быть последствия, — произнес он, глядя ей в глаза. — Я не верю своим ушам. — девушка несколько раз вдохнула. — Ты просишь прощения?       Уголки его рта дернулись. — Впервые я рад, что ты в состоянии со мной спорить. Что касается извинений, я искренен. — Можешь не беспокоиться. Это не имеет никакого значения. Уже слишком поздно. Я тебя ненавижу. — Марта закрыла глаза. — Ты не испытываешь ко мне ненависти. Уверенность, с которой он произнес эти слова, разозлила Марту. Ее всегда раздражало то, что он принимал уважение и восхищение людей как должное. У нее снова сдавило горло, но на этот раз астма была здесь ни при чем. — Возвращайся к гостям, иначе пойдут сплетни. — На это я даже отвечать не буду. — Его рука коснулась ее руки. Она не поняла, было это случайно или специально. — Будешь делать еще вдох? Марта открыла глаза. Майкрофт все еще держал в руке ингалятор, и она покачала головой: — Возможно, через минуту. Если ты не вернешься, Шерлок это заметит. — Когда Шерлок заметит, что нас обоих нет, он подумает, что мы вместе. Он выпьет шампанского и поздравит себя. — Разве он хочет этого? — Марта вспомнила поведение детектива и его угрозы. Благодаря ингалятору ее легкие заработали лучше. — Его мозг работает иначе, чем у всех остальных. Так что в очередной раз его голову посетил гениальный, по его мнению, план… — Это меня и беспокоит. Уходи. — Ты правда думаешь, что я уйду? Я усвоил этот урок два года назад. Будь у нее силы, она бы улыбнулась. — Два года назад я хотела тебя, сейчас — нет. Я не лицемерка. Я ушла от тебя, поэтому не могу рассчитывать, что ты будешь держать меня за руку, когда я испугаюсь. Нет, я вовсе не хочу сказать, что я напугана. — Конечно нет. Ты не способна признаться в собственной уязвимости. Скажи мне вот что. — Его тон был таким спокойным, словно на лестнице между ними ничего не произошло. — Ты когда-нибудь на кого-нибудь рассчитывала в своей жизни? — Я рассчитывала на тебя. «Но тебя не оказалось рядом в нужный момент». Его губы сжались в тонкую линию. Очевидно, он понял.       Майкрофт опустился на пол рядом с ней и прислонился спиной к стене. Рукав его пиджака коснулся ее обнаженной руки. — Не помню, чтобы я приглашала тебя присесть. Проигнорировав ее слова, он спросил: — Ты знаешь, что ты самая невыносимая женщина из всех, кого я когда-либо встречал? — И это ты мне говоришь, что я невыносимая? — Марта не знала, смеяться ей или плакать. — Когда я больше всего в тебе нуждалась, тебя не было рядом. Возвращайся к другим своим женщинам, Майкрофт. — К которой из них? Послушать тебя, так у меня целый гарем. — Уверена, что любая из них продемонстрирует тебе рабское обожание, в котором ты нуждаешься.       Его рука прижималась к ее руке, и она ощущала его тепло и силу. От него восхитительно пахло. Ее кожу начало покалывать, нервные окончания зазвенели. Узнав признаки опасности, она встревожилась. Ей нужно, чтобы он ушел. Она бы с радостью ушла сама, но ей некуда деваться. — Твоя проблема состоит в том, что ты думаешь, будто все женщины одинаковые. Будто все они думают и чувствуют одинаково. — Ты зря напрягаешь легкие, неся подобную чушь. — Ты считаешь нас людьми второго сорта.       Холмс запрокинул голову и рассмеялся: — Теперь я убежден, что ты нездорова. — Я просто хочу, чтобы ты ушел. — Да, я знаю, — хрипло произнес он. — Но я не собираюсь никуда уходить. — Твое присутствие вызывает у меня стресс. — Почему? — спросил он, немного помедлив.       Ночную тишину нарушало только стрекотание цикад, но Марте было сейчас не до романтики. — Тому есть множество причин. Чувствуя напряжение, девушка собралась отстраниться от него, но в следующий момент его рука накрыла ее руку. — Назови хотя бы одну. — Во-первых, наш брак закончился. Во-вторых, ты всегда хочешь, чтобы все было по-твоему. Вот. Я назвала целых две. –Марта попыталась отдернуть свою руку, но он был сильнее. — Отпусти меня. У меня занемели ноги. Мне нужно походить. — Ну разумеется. Всякий раз, когда разговор тебе неприятен, ты хочешь уйти, причем как можно дальше от меня. — Он поднялся. — На этот раз дальше спальни я тебя не отпущу. — Не дав ей возможности возразить, он подхватил ее на руки. — Ради бога, Майкрофт, я сама могу идти. Оставь эти замашки пещерного человека. Они больше на меня не действуют.       Ее дыхание снова стало прерывистым, но не из-за астмы, а из-за его близости. Она обхватила руками его шею. «Только для удобства», — сказала она себе.       Окно было открыто, и в спальню проникал прохладный воздух. Посадив ее на кровать, Майкрофт снял с себя пиджак, поправил жилет. — Теперь лучше? — спросил он, поправляя подушки на кровати, чтобы ей было удобнее сидеть.       Марта вяло кивнула, и он нахмурился: — Когда твоя астма обострилась? За все то время, что мы были вместе, я был свидетелем всего одного твоего приступа. Это было в тот день, когда моему пилоту пришлось совершить экстренную посадку и какой-то идиот тебе об этом сказал.       Девушке не хотелось вспоминать тот ужасный день. Она отчаянно пыталась забыть все, что их когда-то связывало. — Мы с тобой занимались важным проектом. Я не хотела, чтобы ты погиб и мне пришлось одной делать всю работу.       Уголки его рта дрогнули в улыбке. — Ну разумеется, ты переживала из-за работы, а не из-за того, что я перевернул твою жизнь. — Я видела тебя недостаточно часто для того, чтобы ты перевернул мою жизнь. В лучшем случае ты слегка ее пошатнул. — Если я оказал на тебя такое слабое влияние, почему ты приехала на свадьбу моего брата с двумя ингаляторами? — Разве их два в моей сумочке? — притворно удивилась Марта.       Майкрофт опустил светлые ресницы, но прежде она успела заметить раздражение, промелькнувшее в его глазах. — Жаль, что ты не научилась говорить откровенно о своих чувствах. — он посмотрел на нее с сожалением. — Не каждый боится своих чувств. — Майкрофт расстегнул манжеты рубашки. — Но ты боишься. Так сильно, что взяла с собой целых два ингалятора.       Марта не понимала, почему он раздевается, когда ему следует вернуться на вечеринку, но промолчала. Подняв бровь, Британское Правительство положил запонки на столик у окна. — Что, ответа не будет, Марта? Никакого язвительного замечания, чтобы заставить меня уйти? Ты ведь этого хочешь, не так ли? Думаешь, я этого не знаю?       Он закатал рукава рубашки, обнажив сильные мускулистые руки. Вспомнив, как эти руки обнимали ее, девушка отвернулась: — Хочешь — оставайся, хочешь — уходи. Мне все равно. Ты мне не нужен. — Нуждаться и желать — это две разные вещи. — Он посмотрел на ингалятор у нее в руке. — Значит, твои приступы спровоцированы стрессом? Интересно. Когда мы были вместе, ты не испытывала стресса. — Как я уже сказала, это было потому, что мы проводили вместе мало времени, — мягко ответила она. — За последние двадцать четыре часа я видела тебя больше, чем в любой день нашего брака. Возможно, именно поэтому я и испытываю напряжение. — Я тоже испытываю напряжение. Ты знаешь, как свести мужчину с ума, — протянул он, отчего внизу ее живота разлилось приятное тепло. — Тебе придется терпеть мое общество только до воскресенья. Я возвращаюсь домой утренним рейсом. — Завтра утром у нас встреча с Карло. Он прилетел специально, чтобы обсудить все детали по разводу. Иногда Марте казалось, что Майкрофт предвидел такой поворот и поэтому решил оформить брак в Италии. — Мне нет необходимости с ним разговаривать. Я не стану ничего от тебя требовать. Меня устроит развод на любых твоих условиях.       Матрац опустился, когда он сел рядом с ней: — У тебя есть отличный шанс обобрать меня до нитки. — Я выходила за тебя замуж не из-за денег, и ты прекрасно это знаешь. — Я ничего не знаю, потому что ты никогда ничего мне не рассказывала. Наши с тобой отношения были построены на догадках.       Его голос прозвучал устало. Это взволновало ее, потому что прежде она никогда не видела его усталым.       Майкрофт более энергичен, чем все, кого она когда-либо знала. — Если бы ты проводил со мной больше времени, тебе не пришлось бы гадать.       В один ужасный день, когда его не было рядом, все ее чувства были выставлены на всеобщее обозрение. Вот только их увидел лишь персонал частной больницы. Врачи и медсестры были компетентными и обходительными, но никто из них не заметил глубины ее отчаяния. — Будет лучше, если я вернусь домой завтра. Последнее, что тебе сейчас нужно, — это присутствие твоей бывшей жены на свадьбе твоего брата. — Жены, — поправил он ее решительным тоном. — Мы с тобой все еще муж и жена. — Скоро мы перестанем ими быть.       Находиться в такой близости от него очень опасно.       Она не осмеливалась пошевельнуться, чтобы не дотронуться до него. — Твое дыхание выровнялось. — Ты можешь возвращаться на вечеринку. Вместо того чтобы встать, Майкрофт предостерегающе на нее посмотрел: — Я останусь здесь. К ее горлу подкатил комок. — Тебе нет необходимости этого делать. Правда. Иди отвечай на тысячу электронных писем, которые накопились за целый день.       Она не хотела, чтобы он вел себя порядочно. Для этого было слишком поздно. — Значит, сейчас ты разрешаешь мне быть бесчувственным?       Да. Потому что его заботливое отношение все усложнит. Марта пожала плечами, словно ей было все равно, как он будет себя вести. — Если от того, что ты будешь играть роль сторожевого пса, тебе станет легче, то пожалуйста. Делай как хочешь.       Когда он собрался выключить торшер у кровати, Марта схватила его за руку: — Не надо.       Возможно, это глупо, но она боится темноты и всегда спит с включенным светом. Только с Майкрофтом она чувствовала себя в безопасности по ночам.       Нахмурившись, он пристально смотрел на нее. — Я останусь с тобой, пока не буду абсолютно уверен, что тебе не нужен врач.       Когда он разулся и сел рядом с ней, ей захотелось спросить его, почему он это делает. Почему он остается с ней, когда они уже не вместе. Когда их брак уже невозможно спасти.       Они сидели рядом в тишине, но не прикасались друг к другу. Теперь, когда ей стало легче дышать и паника прошла, ее тело стало активней реагировать на его близость. Она обнаружила, что между ними по-прежнему существует незримая связь, которая, как ей казалось, погибла вместе с ее мечтами.       Марта медленно повернула голову и посмотрела на сидящего рядом мужчину. Он тоже повернул голову, и их взгляды встретились. Им обоим следовало отвернуться, но они этого не сделали.       Он поднял руку и погладил ее по щеке, затем провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе и наклонился. Его движения были медленными, словно он не был уверен, что собирается сделать дальше. Наконец его губы легонько коснулись ее губ.       Ей следовало отстраниться, но она не смогла. Ее переполняло желание.       Очевидно, он тоже потерял над собой контроль. Его губы завладели ее ртом в глубоком страстном поцелуе.       У нее кружилась голова. Она отчаянно цеплялась за остатки здравого смысла, говорила себе, что это безумие, но все оказалось тщетно. Его язык проник в глубь ее рта, а пальцы запутались в темных волосах.       Это было похоже на пиршество после строгого поста. Дурман желания окутал пеленой ее разум, и в какой-то момент Марта перестала понимать, где заканчивается она и начинается он.       Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем он со стоном оторвался от ее губ. Его красивое лицо выражало сожаление. — Нет, — хрипло произнес он. — Нет, — повторила она.       Их поцелуй потряс ее до глубины души, и тот факт, что Майкрофт был потрясен не меньше ее, был для нее слабым утешением.       Это совсем не то, чего она хотела. Она не собиралась его соблазнять, не пыталась с ним помириться. В ее будущем ему нет места.       Но в то время как она ругала себя, какая-то крошечная ее часть радовалась, что он поддался искушению против своей воли. То, что они сделали, усложнило ее жизнь в тысячу раз, и она хотела, чтобы он сейчас испытывал те же трудности, что и она. Марта отодвинулась от него, раздираемая противоречивыми мыслями.       Она не хочет, чтобы он ее желал. Она не хочет его желать. Майкрофт встал с кровати. — Ты права. Мне следует пойти к гостям. Если тебе ночью понадобится доктор, позови меня. С этими словами он, даже не посмотрев на нее, взял свои вещи и вышел из комнаты.