Игра на новом поле

Посещение больных было одним из его нелюбимых дел, будто в болезни было что-то, чего Вадим избегал. Поэтому-то он и откладывал поездку к другу так долго. Как ни цинично это звучало, ранение, полученное парнем из его команды при взрыве, имело и плюсы: Вадим наконец-то собрался съездить к другому больному. …с Ильей он познакомился еще на срочной службе. Оба питерские, оба раздолбаи из интеллигентных семей, прошляпившие поступление в институт, они быстро нашли общий язык. После дембеля продолжили общение и снова обнаружили сходство — поступили каждый в свой вуз и продолжали наслаждаться молодой и холостой жизнью. Может быть, Вадим бы влюбился — разумеется, безнадежно и безответно, — но Илья был слишком хорошим парнем. С такими у Вадима не складывалось. Становилось скучно, хотелось драйва. Словно в отместку ближе к аспирантуре судьба подкинула ему студента-первокурсника, у которого Вадим читал лекции по истории и теории культуры — красивого, умного и так же горячо увлеченного культурой эллинов, как и Вадим. Студент поселился у него через пару недель после знакомства. Он безбожно торчал на разных веществах, заваливаясь в съемную однушку Вадима поздно вечером, веселый, расслабленный и сверкающий сумасшедшими глазами. В такие дни они трахались всю ночь напролет. В другие дни студент лежал на диване, жаловался на жизнь и не имел сил встать на пары. Кроме этого он был слишком возвышенной натурой для поддержания чистоты и участия в общих расходах, но скучно с ним точно не было. Отношения со студентом прекратились после защиты кандидатской, когда Вадим заскучал на работе и решил вспомнить военное ремесло, к которому еще в армии обнаружил некоторый талант. О том, что таким образом он сбежал от студента, думать не хотелось. К его удивлению, вместе с ним работать в ЧВК отправился и Илья, тоже закончивший свой вуз, но так и не нашедший себя в гражданской жизни. Илья был единственным, кто знал про студента, а позже — и про Волчонка. На наемничьей службе они сблизились заново, понимая, что нащупали дальнейший путь. Из Ильи обещал выйти хороший командир и талантливый стратег. Вадиму не было равных в тактике, и эти способности он позже собирался использовать вне ЧВК. До окончания контракта оставались считанные недели, когда Илью зацепило осколком снаряда. Вадиму дали четырнадцать дней отпуска. Дальше были две неудачные операции и восстановление. Врачи не ставили на нем крест, нет. Но для успешного лечения нужны были совсем иные силы и средства, чем те, которыми располагали они и их семьи. Илья мог жить жизнью инвалида, вынужденного проводить в больнице по нескольку месяцев — но не мог вернуться к любимому занятию. Для дружбы это стало испытанием по нескольким причинам. Как выяснилось, для дружбы, как и для отношений, Вадиму нужен был либо драйв, либо вполне конкретный разделенный интерес, общее дело. Илья, по-прежнему дорогой и важный для него, больше не подходил под эти критерии. Обсуждать работу Вадима Илье по очевидным причинам было тяжело. Прочих же тем хватало лишь на редкие встречи, которые Вадим инициировал исключительно силой воли. Если бы он мог заработать на то лечение, которое было нужно… но, к сожалению, эту сумму не покрывали даже щедрые гонорары Дагбаевых. Из больницы Вадим ехал с привычно тяжелым сердцем, хотя, в общем-то, у Ильи дела шли на лад. Он обзавелся удаленной работой, которая пусть и не была ему так по душе, но давала постоянный доход, и даже семьей. Пока они подставляли головы под пули, о семье не могло быть и речи. Впрочем, у Вадима и с нынешней работой постоянные отношения сочетались плохо. Иногда он пытался представить, кто вообще мог бы ужиться с его текущим графиком, но фантазия всякий раз пасовала. Кроме того, ему вполне хватало работы, друзей и секса без обязательств, а заботиться о ком-то после студента-наркомана хотелось не особо. Звонок квартирного хозяина, у которого Вадим снимал однушку, застал его в пути. — Вад, тут такое дело… — судя по голосу, тот хотел сообщить что-то неприятное и не знал, как подступиться к задаче. — Короче, я нашел покупателя. Прости, чувак. Вот это номер. Насколько Вадим знал, хозяин собирался сдавать свою халупу и еще несколько квартир в том же районе до второго пришествия, и продажу не планировал. — А что так? — осторожно поинтересовался Вадим. — Да цену хорошую предложили, у нас же там школа рядом и садик во дворе. Тот риэлтор, через которого сдаю. Не знаю, какого хрена она оказалась в базе продаваемых, но, сам понимаешь… отказываться тупо. Переезжать, конечно, не хотелось. Но это не было большой проблемой. — Без проблем, есть куда меня приткнуть? — У меня все сдается, квартиранты все хорошие подобрались. Я сейчас быстренько другую куплю, перекантуешься где-нибудь? — хозяин нервно рассмеялся. — Такие хорошие клиенты как ты на дороге не валяются… И, в общем, это… покупателю нужно срочно… к субботе уже нужно освободить… деньги за октябрь я тебе верну. Прости, Вад. Суббота наступала уже через три дня, поэтому задачка перед ним встала нетривиальная. Дело осложнялось и тем, что и на поиск квартиры, и на переезд нужно было время. Сегодняшний выходной он потратил на посещение парней в больницах, а выбить еще один день у босса-змейки, который купил землю и начал строительство, было не так-то просто. Просить отгул Вадим решил лично, не по телефону — телефонные разговоры мальчишка явно любил меньше всех прочих способов связи, — и тем же вечером напросился пред светлы очи начальства. Начальство сегодня работало в оранжерее, где Вадим прежде ни разу не бывал. Он миновал предбанник со шкафами — здесь хранился инвентарь и располагался пульт управления климатическими установками и оросителями, похожий на приборную панель космического шаттла из блокбастеров. И шагнул в оранжерею. С улицы она казалась куда более скромной. Изнутри же это был ажурный дворец, наполненный отблесками зелени и золота. Вдоль окон располагались пальмы, тянущие к проходу гигантские резные листья, ближе к середине — цветы в ящиках, желтые и розовые, наполняющие влажный воздух тонким свежим ароматом. С высокого стеклянного потолка свисали люстры, бросающие мягкий золотой свет на растения и статуи, среди которых особенно выделялось трехметровое четырехрукое божество, сидящее в позе лотоса. — Вау, Авалокитешвара! — восхищенно присвистнул Вадим. Ну да, пацан же буддист, как и его дед. Вьющиеся растения оплетали ноги божества и тянулись вверх — должно быть, тут будет еще красивее, когда лианы разрастутся. «Помоечный» цветок, заботливо пересаженный и выпустивший из сухой ветки пару зеленых листиков, занимал почетное место у ног статуи. Мальчишка обнаружился на диванчике в дальнем конце оранжереи, около Авалокитешвары, прямо под люстрой. Сидел с ноутбуком на коленях, обложившись бумагами, и вообще выглядел так, будто работа посреди благоухающего тропического леса ничем не отличалась от работы в кабинете. Высказывание Вадима он никак не прокомментировал, только посмотрел неодобрительно и сухо сказал: — Слушаю. — Мне нужен еще один выходной, босс, — сразу перешел к делу Вадим, подойдя ближе и останавливаясь у диванчика. Похоже, на посетителей оранжерея рассчитана не была, потому что сесть было некуда: весь диванчик был занят самим мальчишкой и его документами. Тот побуравил его рубиновыми глазами и спросил тем же сухим тоном: — Что-то случилось? Вадим решил выложить как есть. К чему отпираться? — Из квартиры выселяют. Я ничего не натворил, — он на всякий случай оскалился, подтверждая законопослушность. — Хозяин продает хату. Нужно срочно переехать. Он ожидал возмущения или хотя бы недовольно поджатых губ, но мальчишка удивил его, спросив: — Уже нашел жилье? — Нет, — признал Вадим. — Поэтому, если можно, выходных нужно парочку. Змееныш задумчиво посмотрел в экран ноутбука и выдал нечто совсем уж необыкновенное: — Ты можешь жить здесь. Тебе дадут комнату в крыле для персонала. Тренажерный зал и гараж в твоем распоряжении. — Он помолчал и поднял на Вадима совершенно баатаровский «начальственный» взгляд. — Мне нужен спарринг-партнер. Вот это да! Побыть мальчишке мешком для битья в обмен на возможность не таскаться на работу и с работы, жить здесь на полном пансионе, да еще и с нормальным спортивным оборудованием вместо его самодельной рамы для приседаний — это ли не мечта? — Спасибо, босс, — изумленно сказал Вадим, гадая, нет ли здесь подвоха. — Возьмешь завтра выходной. Одного дня тебе хватит? Вадим рассеянно кивнул. Закинуть барахло к друзьям в гараж — совсем не то же самое, что тащить все и расставлять в новой квартире, которую надо было еще и найти. — Тренировки в семь утра, без опозданий. Ради столь быстрого решения проблемы Вадим был готов вставать хоть в пять.

***

Всех бойцов Вадим мысленно делил на медведей и змей. Сам он, понятное дело, был медведем, с детства возвышаясь над противниками и превосходя их по силе и массе. Змеи — более легкие и жилистые — имели, на его взгляд, больше преимуществ: были гибче и быстрее. Но выбирать не приходилось, и со временем он научился использовать преимущества против тех и других. Мальчишка был типичной змеей. Когда Вадим вошел в тренажерку, тот уже был на месте и осыпа́л боксерский мешок градом ударов. Руки и ноги мелькали так быстро, что глаз еле выхватывал в этом отдельные удары, и Вадим невольно залюбовался. Хорош… Зал поражал воображение не меньше. Дагбаев-старший не поскупился и выделил под него целый этаж в хозяйском крыле. Здесь был и октагон, и мешки, и силовые рамы со скамьями, и куча бесполезной херни вроде тренажера для жима ногами, благо, задвинутого в дальний угол и заброшенного. — Доброе утречко, босс! — поприветствовал Вадим, подходя ближе. Мальчишка прекратил избивать мешок, повернулся. Посмотрел на него сумасшедшим блестящим взглядом и кивнул. О, Вадим знал этот взгляд и эти ощущения, когда после тренировки, спарринга или хорошей драки кровь превращалась в эндорфиновый коктейль, заставляя по-иному смотреть на мир. Этот коктейль начисто стер с лица мальчишки обычное мрачное выражение, убавляя ему пару-тройку лет и заставляя вспомнить, насколько он юный. При виде Вадима он постарался вернуть себе серьезность, но картину портили раскрасневшиеся щеки и совершенно потрясающая кудряшка над высоким чистым лбом: волосы, обычно заплетенные в сложную прическу, сейчас были без затей собраны в косу, усиливая его сходство с Баатаром. Правда, коса мальчишки оказалась куда шикарнее — блестящая, толщиной с запястье Вадима и достающая почти до задницы. Еще менее привычно было видеть его в шортах, леггинсах и майке, без строгих пиджаков и бадлонов: у мальчишки оказалась чудесная длинная шея, а леггинсы обрисовывали точеные колени и щиколотки. Несмотря на изящество, он не выглядел ни хрупким, ни женственным, оставаясь удивительно гармоничным под стать красивому личику. Вадим сдержал усмешку и счел за благо перейти к делу: — Позволите размяться, босс? Мальчишка нахмурился. — В следующий раз успевай до тренировки. — Так точно! — Вадим отсалютовал ему, получив в ответ поджатые губы, и отправился к беговым дорожкам. Вадим полагал, что они начнут с отработки ударов, и захватил лапы и макивары, но босс пожелал сразу приступить к спаррингу. Мальчишку явно учили лучшие сенсеи: он грамотно пользовался преимуществом скорости и гибкости, не допускал классических ошибок новичков, хорошо контратаковал и еще лучше пользовался обманными приемами. Отставали у него, разве что, локти — как в атаках, так и в блоках. Это Вадим мог подтянуть за пару месяцев. Проблема была в другом, и ее проще было показать наглядно, чем объяснять. Вадим дождался очередной подходящей атаки и по-простецки ухватил его за косу. Секунда — и мальчишка лежал на ринге. Лицо его обиженно вытянулось. Вадим протянул руку, собираясь помочь подняться. Но мальчишка ее проигнорировал. Вскочил на ноги — одним рывком, красиво изогнувшись в воздухе, — стиснул кулаки и рявкнул: — Какого хера?! — Использовал слабые места противника, — оскалился Вадим. Мальчишка сердито сопел и сверкал глазами. — Это… это… — Неспортивно, ага, — согласился Вадим. — Только с вами никто в спорт играть не будет, и хорошо бы вам и грязные приемчики знать, и про волосы помнить. — Ладно, я понял, — буркнул он. — Давай свои грязные приемчики… — Перерыв не нужен? — Нет. — Слушаю и повинуюсь, — он отвесил поклон и без предупреждения ударил его по корпусу — вполсилы, показывая второй грязный прием. Мальчишка охнул, не успев выставить блок, и воззрился на Вадима взглядом еще более возмущенным, чем прежде. Вадим улыбнулся самой невинной улыбкой, на какую был способен, и развел руками, мол, я же предупреждал. А мальчишка… мальчишка вдруг выдохнул и рассмеялся, негромко и надтреснуто, будто давным-давно этого не делал, демонстрируя сахарные зубки и заставляя Вадима затаить дыхание и подумать: кем бы он стал, если бы не клан? Впрочем, в следующую секунду удар без предупреждения прилетел уже Вадиму, и бил он в полную силу. — Быстро учитесь, босс, — одобрил Вадим, вставая в стойку и атакуя в ответ. Похоже, его новые обязанности оказывались не платой в обмен на жилье, а еще одним бонусом, и Вадим был горячо благодарен неизвестному покупателю, из-за которого он лишился квартиры.

***

Если бы Алтан мог останавливать время, он бы остановил его на этих днях. Нельзя сказать, что они были счастливыми или хотя бы радостными. Грек наконец продал ему землю, и начавшаяся стройка отнимала кучу времени и сил. Фома все еще кормил его завтраками. Юма пилила мозг по обоим поводам. Но, по крайней мере, ему уже несколько дней не угрожали и не пытались его убить. Какая ирония — чтобы человеку стало хорошо, нужно сначала сделать плохо, а потом вернуть как было… Были, впрочем, и плюсы. Алтан стал официальным владельцем клуба «Люкс» — того самого, который напомнил его первый клуб, бывший свидетелем его первого алкоголя и первого поцелуя. Алтан проверял — того заведения больше не существовало, да и за столько лет клубы имели тенденцию превращаться в полное дерьмо, и исключения были крайне редки. Возможно, «Люкс» станет таким исключением. Эта задача очень вдохновляла. Но пока работы с ним был непочатый край: Алтан начал с аудита и уволил половину персонала, включая директора, который воровал все, что плохо лежит. Теперь он искал новых людей, продумывал план мероприятий на ближайшие недели и задабривал деньгами и обещаниями замотанную девчонку, которая осталась за управляющего и работала без выходных с утра до ночи. Девчонка была одной из немногих ответственных и адекватных сотрудниц в «Люксе», и Алтан очень надеялся, что она останется. Главным же плюсом был Вадим, который жил теперь у него, под его крышей, а значит — в какой-то мере ему принадлежал. Тот факт, что Алтан больше не обманывал себя, странным образом примирил его с действительностью. Да, было по-прежнему неясно, есть ли у него шанс на взаимность. Да, Алтан по-прежнему не предпринимал активных действий. И да, Вадим все еще бесил его. Но его день начинался с Вадима и Вадимом заканчивался, пусть ночью он был только в его мыслях. Зато по утрам он присутствовал на тренировках вполне физически, и никогда еще Алтан не вскакивал с постели с таким энтузиазмом. Он научился любоваться Вадимом незаметно, когда тот бегал на дорожке лицом к окну или когда удавалось захватить кусочек его силовой тренировки и понаблюдать, как вздуваются мышцы под мокрой футболкой. Но лучше всего, конечно, были спарринги. Они отлично понимали друг друга без слов, одними только движениями. Вадим его подначивал и разводил на эмоции. Алтан отвечал кулаками, показывая, как его это бесит, и не теряя контроля. Вадим продолжал показывать неспортивные приемы, Алтан быстро учился, отвечая тем же, и спарринги превращались в бесконечную череду вызовов и мести, этакую игру, которая тянулась с самой первой тренировки. С отработкой ударов было сложнее, потому что в случае ошибок Вадим подходил слишком близко, бесцеремонно и безо всякого подтекста брался за его локоть или запястье и принимался показывать и объяснять, как надо и как не надо делать. Тогда Алтану приходилось призывать всю выдержку, чтобы сосредоточиться на словах, а не на ощущении горячих ладоней и грубоватом тембре голоса, который в сочетании с этими ладонями отзывался вибрацией где-то внутри. Следующий шажок Алтан сделал через несколько дней после начала совместных тренировок: попросил Вадима помочь ему с растяжкой. Конечно, Вадим согласился. Вообще-то Алтан считал себя вполне гибким, а свою растяжку — достаточной для единоборств. Оказалось, его шпагат — далеко не предел. На первой же растяжке Вадим уложил его из этого самого шпагата в какую-то совершенно немыслимую позу, и эротики в этом не было ни на грош. Алтан тыкался носом в собственное колено и едва мог вздохнуть, а Вадим удерживал его в этом положении и приговаривал терпеливо и ласково: — Не задерживайте дыхание, дышите. Расслабляем ножки и тянемся на выдохе, во-от так… Алтан добросовестно дышал и пытался расслабить натянутые до предела мышцы, радуясь, что не нужно скрывать возбуждение: сейчас оно пропало начисто. Когда с ногами было покончено, Вадим дал ему короткую передышку и принялся за руки. Уперся коленом ему в спину и снова продемонстрировал потенциал его гибкости, какого Алтан в себе не подозревал. Все последующие дни после спаррингов Вадим продолжил скручивать его и складывать пополам. Его растяжка улучшалась с каждым днем, и чем проще было тянуться, тем сложнее — игнорировать почти интимную близость Вадима, его хриплый баритон и одуряющий запах, от которого шла кругом голова. Сам Вадим, казалось, не испытывал от всего этого никаких неудобств. Даже рано утром он был спокоен и весел, отпускал свои тупые шуточки, но ни в словах, ни в прикосновениях не было и намека на флирт. Так с Алтаном мог бы общаться старший брат, если бы он существовал и был похож на Вадима, а не на Юму. Алтан же после таких тренировок шел в душ, отпускал фантазию на волю и представлял, как Вадим заходит к нему, голый и возбужденный, наматывает его волосы на кулак и трахает до сорванного голоса. Конечно, он собирался с этим что-нибудь сделать. Следующий шаг его плана включал совместные ужины, но просто пригласить его к себе за стол Алтан не мог: это слишком напоминало свидание. Нужен был подходящий повод, удобный случай. Такой случай представился довольно скоро. Они ехали со стройки, когда у Вадима зазвонил телефон. Он долго слушал собеседника, угукая и задавая короткие вопросы. Сказал: — Ага, давай его к нам. Адрес скину. С меня причитается. Нажал отбой и повернулся к Алтану: — Ну что, босс, поймали нашего взрывателя.