Игра на новом поле

Алтан снова закрылся и свел их общение к минимуму, избегая даже смотреть на Вадима — как кот, который орал под дверью и передумал входить, когда его впустили. Сам же Вадим неприкрыто им любовался и обнаруживал новые оттенки своих чувств. О мальчишке хотелось заботиться: возвращаясь мыслями к событиям прошедших недель, он понимал, что ему нравилось спасать его задницу, нянчиться и поддерживать. Нравились их перепалки. Нравилось, когда удавалось расшевелить мальчишку и вызвать его улыбку — редкую, как солнце на хмуром питерском небе, и оттого еще более драгоценную. Нравилось, когда Алтан забывал держать ледяную броню, и его эмоции пробивались наружу: волнение, любопытство, азарт. Нравились даже раздражение и гнев, которые были чуть более частыми гостями на обычно мрачном или бесстрастном лице. Вспоминал он и тот взгляд в оранжерее, горячий и манящий. В мальчишке таился немалый потенциал, который нужно было непременно раскрыть. В общем-то, план был простой: внимание, цветы и подарки. Старая добрая классика, призванная убедить объект ухаживания в искренности и настойчивости. Но прежде чем Вадим обдумал и начал реализовывать этот план, подвернулся другой случай. Тем вечером он снова обозревал книжные полки — детектив все-таки застопорился, и Вадим искал что-нибудь взамен. Он так и не нашел недочитанную «Троянскую войну» — может быть, случайно закинул ее в гараж вместе со штангой и кастрюлями-сковородками или оставил на старой квартире. Можно было найти электронную версию, но Вадиму нравилась именно эта бумажная книга в этом издании. Час был еще не поздний, и он решил позвонить квартирному хозяину. Тот явно обрадовался, но на вопрос о книге ответил отрицательно. — Да я впопыхах собирался, он же сказал, ему срочно… я-то надеялся, ты хату снять хочешь, — хохотнул хозяин. — Я пока при жилье, — разочаровал его Вадим. — А про книгу свою спроси у покупателя, может, он нашел. Поищу его контакты, я с его помощником общался… В голове забрезжила какая-то мысль. — С помощником, говоришь? — Ага, усатый такой мужичок. Самого покупателя я не видел даже. — Знаешь, давай контакты помощника. Усатый, значит. Еще не открывая сообщение с контактами, Вадим уже знал, что там увидит. Ай да мальчишка. Вадим бы догадался сразу, кому понадобилась так срочно его халупа, если бы не эйфория от внезапно решенного сложного вопроса. Выходит, он задумал все это почти с самого начала… В голове сложился план, в котором не хватало одной-единственной детали. Что ж, небольшая прогулка перед сном отлично заменяла чтение.

***

Он припарковался у дома, испытывая странное чувство: будто он был здесь годы назад, в прошлой жизни, хотя с переезда не прошло и месяца. Поднялся на свой этаж, как делал это сотни раз прежде. Вставил ключ в замок и повернул. Новый хозяин, который так торопился к новому учебному году заполучить квартиру рядом со школой и детским садом, так и не въехал сюда и даже не сменил замки… Он включил свет, протопал в комнату, не разуваясь. По сравнению с его новым жильем с барского плеча квартира казалась тесной и убогой — стены и потолок давили, диван и шкафы казались годными только на помойку. А ведь он считал ее неплохим вариантом и хвалился друзьям, что у него в съемной хате хорошая мебель и ремонт!.. Что ж, если план не сработает и Алтан выставит его, квартирный хозяин ждет его с распростертыми объятиями, и Вадим снова привыкнет к прежней жизни, как привык к тишине и простору особняка. Что он будет делать со свежеобретенными чувствами, Вадим не думал, но всерьез такой исход не рассматривал. План должен был сработать — не этот, так другой. Самым сложным в плане было уговорить упрямого мальчишку отступить от графика и поехать к черту на рога: район, который раньше казался Вадиму вполне хорошим, теперь стал вызывать сомнения. Идею «сделать небольшой крюк по пути в клуб» он отбросил — несомненно, еще на полпути мальчишка попытается снять с него скальп наманикюренными коготками. В конце концов он сделал ставку на любопытство Алтана и на тот кредит доверия, которым по-прежнему располагал. И немного — на его чувства: если их не осталось, идея так или иначе теряла смысл. План Вадим реализовал на следующий вечер, когда они возвращались из офиса на ужин. Он снова был за рулем — решил, что обстановка позволяет совмещать задачи водителя и охранника. — Босс, нам надо кое-куда заехать, — сказал он, не отрываясь от дороги и поглядывая на мальчишку через зеркало. Алтан поднял голову, черная бровь поползла вверх. — Нам?.. — Ага, — подтвердил Вадим. — Куда и зачем? — требовательно спросил Алтан. Ну, кто бы сомневался. — Сюрприз. Это ненадолго, обещаю, — Вадим подмигнул ему в отражении зеркала, оставив в легком замешательстве. Алтан поразмыслил и решил: — Хорошо, но первый и последний раз. По пути в клуб тебя устроит? — Вполне, — кивнул Вадим, чувствуя небывалый подъем. — Спасибо, босс! — Надеюсь, я об этом не пожалею, — буркнул Алтан, возвращаясь к смартфону.

***

Чем ближе они подъезжали к месту, тем сильнее вытягивалось лицо мальчишки. Они остановились во дворе, парни из машины сопровождения отправились проверять парадную — больше для очистки совести, потому что вряд ли кто-то поджидал их здесь. Алтан сморщил нос и спросил капризно: — И зачем ты меня сюда привез? — Скоро увидите. К дому он подходил с таким видом, будто ожидал, что сейчас ему под ноги выльют помои, а из парадной выскочит монстр. Но монстров не было — был скрипучий лифт, почти чистый по меркам Вадима, и безлюдная лестничная клетка. Алтан, по-прежнему взирающий на это со смесью брезгливости и изумления, и правда казался экзотическим цветком, по странной случайности выросшим посреди пустыря с бурьяном. Для клуба он сменил строгий костюм на джинсы и куртку, косы были смотаны в узел, и единственной привычной деталью оставался платок на шее — свою великолепную шею он по-прежнему никому не показывал. Вадим вспомнил тренировки и исправился — никому, кроме него. В прихожей Алтан остановился, сложил руки на груди. Сказал: — Ну? Вадим щелкнул замком, отсекая их от внешнего мира, уперся рукой в стену позади Алтана. — Знаете, что это за место? — Нет. — Он стоял совсем рядом, но не отступал, продолжая буравить Вадима рубиновым взглядом. — И я уже начинаю жалеть, что согласился. — А я вам сейчас расскажу. Эту квартиру вы купили в сентябре, изрядно переплатив, чтобы я вынужден был отсюда съехать. Алтан сперва явно растерялся, а затем вздернул подбородок и уставился на него с вызовом. — И что? — Золотце, ты купил эту халупу и спас моего друга, так что черта с два тогда в оранжерее это был порыв. Если ты не признаешься, клянусь, я буду петь под твоим окном серенады, пока ты не скажешь «да». Упрямый огонь в рубиновых глазах погас. Алтан опустил руки и устало привалился к стене, глядя куда-то в сторону. — Ты же сам все понял. — Скажи это. — Вадим уложил вторую руку на стену, отрезая ему путь отступлению, заглянул в лицо. Кажется, его наконец-то проняло — он вскинул голову и сжал кулаки, сверкнул глазами так, что у Вадима захватило дух, и выпалил: — Ладно! Я люблю тебя, ясно? Люблю и хочу, чтобы ты меня оттрахал, и ни о чем другом думать не могу! Доволен?! Был ли Вадим доволен? Пожалуй, для его чувств этого слова было недостаточно. — Во-о-от, сразу бы так, — одобрил он, притягивая его к себе и целуя. Это простое действие произвело эффект вспыхнувшего пороха. Алтан резко выдохнул и ответил на поцелуй — зло, кусаче, ненасытно, как измученный жаждой и добравшийся до родника путник, он цеплялся за плечи и волосы Вадима, лип к нему всем телом и притирался животом и бедрами. Вадим отвечал тем же, пьянея с каждой секундой и теряя голову от десятка ощущений сразу: сладкого рта мальчишки и его пряного цветочного запаха, вида трепещущих ресниц и ставших вдруг яркими веснушек, осязания тугих шелковистых кос и гибкой спины, приятной твердости в районе ширинки и требовательных прикосновений колен к его бедру. Но и этого казалось мало — Вадим отпустил косы и сжал упругий зад, с удовольствием подтверждая догадки о том, как хорошо аппетитные полушария будут ощущаться в его ладонях. Алтан, будто только этого и ждал, обхватил его ногами, вынуждая принять его вес, оторвался от губ Вадима и выдохнул, перемежая слова быстрыми обжигающими поцелуями: — Больше никогда… слышишь? Не смей… меня… динамить! — Ни за что. — Вадим припечатал его к стене и снова поцеловал — глубоко, не сдерживаясь и вкладывая в поцелуй полную уверенность в своих словах. Возбуждение подстегивало обоих, Алтан потянул куртку с плеч Вадима, и Вадим с готовностью принялся выпутываться из рукавов, стараясь не уронить мальчишку, но тот опомнился и слез с него — не переставая, впрочем, обнимать и ластиться. Посмотрел серьезными и сияющими глазами. Сказал полувопросительно: — Поехали домой? — А как же клуб? — поддразнил Вадим, огладив его бедра. — Нахер клуб. — Как пожелаете, Ваше Золотейшество.

***

Вадим должен был прийти с минуты на минуту, и Алтан пытался унять волнение, но задача казалась непосильной. Свежие и яркие воспоминания не позволяли: как Вадим поцеловал его в этой ужасной квартире; как они целовались в лифте по пути вниз; как в дороге хотелось к нему поприставать; и как Вадим отпустил охрану до утра, когда они приехали домой. Там, в квартире, исчезли последние сомнения в том, что Вадим действительно хочет… всего этого, а не чувствует себя обязанным. Алтан это начал подозревать и раньше, когда видел, как Вадим на него смотрит, не стесняясь и не скрывая интереса, но боялся поверить. Сейчас эйфория полностью заглушила страх. Алтан собрал остатки выдержки, чтобы остаться сидеть на кровати, когда Вадим вошел в спальню. Возбуждение, которое так и не пропадало с момента поцелуя в квартире, стало мучительным при виде его предвкушающе-довольного лица. Вадим на ходу стянул футболку, впервые демонстрируя рельефный торс. Расстегнул джинсы и выпутался из них. Кажется, Алтан забыл дышать, потому что Вадим остановился у кровати, позволяя на себя полюбоваться. И Алтан любовался. Одна его часть пыталась отпечатать в памяти образ обнаженного Вадима — возбужденного, наблюдающего за ним с любопытством и желанием, такого красивого, что глазам больно. Другая настаивала, чтобы Вадим немедленно сгреб его в охапку, усадил на свой член и не спускал с него до самого утра. — Иди ко мне. — Алтан распустил поясок халата, приглашающе раздвинул ноги, погладил собственный член, готовый лопнуть от прилившей крови. Уговаривать Вадима не пришлось. Он в один миг оказался на кровати, нависая над Алтаном, одним движением избавил его от халата и секунду наблюдал открывшийся вид — кажется, он тоже любовался, его взгляд ласкал и подтверждал: ему тоже все это необходимо. Насмотревшись, он аккуратно улегся сверху, придавил приятной тяжестью и накрыл губы Алтана своими. Если бы Алтана попросили описать Вадима как любовника, он бы сказал: опытный, умелый, чуткий. Это не шло ни в какое сравнение с другими, даже с его первым мужчиной, с которым его вроде как связывали чувства. У Вадима был другой взгляд, он по-другому ласкал, по-другому реагировал на ласки. У него были совершенно потрясающие умелые пальцы и такой же потрясающий умелый рот, и он проделывал с Алтаном какие-то совершенно фантастические вещи — хотя, казалось бы, не делал ничего нового. — Вадим… — это должно было прозвучать требовательно, но получилось умоляюще. — Я же сейчас кончу. — Не-а. Самое интересное впереди, золотко, — он церемонно поцеловал его колено и продолжил ласкать. К моменту, когда он счел подготовку достаточной, Алтан был на пределе. Минуту заминки — пока Вадим раскатывал по члену презерватив — он сходил с ума от ощущения пустоты в заднице и от желания, чтобы эта пустота была немедленно заполнена. Наконец Вадим улегся на него, опираясь на локти, и толкнулся внутрь. Легкое сопротивление тела — и Вадим был внутри, проникал глубже, растягивая и заполняя, порождая ощущения, о которых Алтан не подозревал. Он явно сдерживался, но на секунду отпустил контроль и посмотрел на Алтана совершенно сумасшедшим взглядом, обращенным в себя, сосредоточенным в одной точке тела, и Алтан понимал его как никогда: его мир сузился до распирающего и горячего члена внутри, и он изогнулся, насаживаясь до упора, стиснул мышцы и наконец услышал первый хриплый стон Вадима. Сам Алтан звуки давно не сдерживал — да и вряд ли мог. Вадим начал двигаться — бережно, давая ему привыкнуть. Но Алтану не нужно было привыкать, ему было слишком хорошо, и Вадим перенимал удовольствие, отпускал выдержку, движения становились все более резкими и нетерпеливыми. Алтан не трогал себя — боялся, что первое же прикосновение к члену заставит его кончить. Вадим поднялся, обхватил его талию, приподнимая бедра, и теперь ударял ровно в ту точку, где сосредоточились все чувства. Алтан сорвался на крик — наслаждение стало невыносимым, не хватало самой малости, чтобы перешагнуть за грань. И когда Вадим обхватил его член и сделал несколько движений — даже не так, как он привык, и недостаточно быстро — перед глазами вспыхнули звезды. Вадим целовал его и шептал какие-то милые глупости, а Алтану теперь хотелось одного: подарить ему такое же удовольствие и добавить к информации о нем еще один пункт. Он обхватил ногами его талию и притянул к себе. Вскинул бедра. Вадим уткнулся ему в висок, зарычал и принялся вколачивать его в кровать. Тяжелое дыхание перешло в рваные вздохи, вздохи — в стоны. Алтан даже не подозревал, что Вадим способен издавать такие звуки, и теперь наслаждался их музыкой, пока Вадим не захлебнулся очередным рычащим стоном и не навалился на него всей стокилограммовой тушей. Сердца отбивали бешеный ритм, на бедрах хлюпала смазка. Вадим снова поцеловал его, безумный взгляд стал осмысленным, ласковым и ласкающим. Он аккуратно вышел из Алтана, стянул полный презерватив. Улегся рядом и заглянул в глаза, будто спрашивая: ну что, хорошо тебе было? «Ты даже не представляешь, насколько», — так же безмолвно улыбнулся Алтан, устраиваясь у него на плече и кутаясь в объятия. — Ты очень красивый. — Вадим шершаво погладил его губы, устроил ладонь у него под головой. — Это было мое первое впечатление от тебя. «Ты тоже. Мое — тоже», — подумал Алтан, но вслух произнес: — А второе? — Что ты та еще язва, — Вадим усмехнулся и поцеловал кончик его носа. Алтан хотел бы возмутиться, но не смог — так тепло Вадим на него смотрел. — А оказалось?.. — Так и оказалось. Алтан все-таки двинул ему в плечо, и в ответ оказался только крепче прижат к широкой Вадимовой груди. — Потом еще оказалось, что ты умница и стойкий оловянный солдатик. Но я думал, что просто восхищаюсь тобой, и не захотел портить рабочие отношения. — И как я могу оставить тебя на этой должности, если ты такой тупой? — проворчал Алтан ему в шею. Вадим поцеловал его макушку. — Вы мне дали второй шанс, босс, забыли? — Значит, и я не лучше. — Предпочитаю называть это «гибкость ума». Ладонь Вадима скользила по его спине и ногам, затем обратно, все чаще задерживаясь на бедрах, проходясь между ягодиц. Пару минут назад Алтан думал, что натрахался на год вперед, но возбуждение возвращалось. Его собственная ладонь отправилась исследовать тело Вадима: грудь, живот, пах, полувставший член, восхитительно реагирующий на прикосновения. Они снова целовались, сплетаясь руками и ногами, лаская друг друга, пока их тела не потребовали большего. В этот раз Алтан оседлал его, широко развел колени и откинулся назад, давая себе возможность прочувствовать ощущения, о которых так долго мечтал. Вадим собрал его косы, намотал на кулак и потянул на себя, удерживая за бедра другой рукой, а Алтана от копчика до корней волос прошило разрядом удовольствия иного рода — кажется, сегодня они открыли целый мир для исследования. — Знаешь, тогда в оранжерее я оч-чень хотел распустить твои волосы. — Вадим почти уложил его себе на грудь и нетерпеливо толкнулся в него. — Даже жаль, что ты сегодня с косами. Алтан высвободился из его хватки, уперся ему в грудь и качнул бедрами навстречу, находя самое приятное положение и с удовольствием наблюдая, как туманится взгляд Вадима. — У тебя еще будет возможность. Засыпая под утро в его объятиях, Алтан чувствовал себя совершенно вымотанным и совершенно счастливым.