Отрицание

Смею ли я

Беспокоить вселенную

В минуте мгновения

Для решений и возвратов, которые

вернут ту самую минуту

-Т.С. Эллиотт, The Love Song, Alfred Prufrock (перевод snaminone)

ssSss

Гермиона Грейнджер отпила глоток кофе из чашки. Лучи послеполуденного солнца светили сквозь кухонное окно, отражаясь от гладко отполированной поверхности деревянного стола, за которым она сидела. Она надкусила кусок хлеба, но сразу положила его обратно на тарелку, разрисованную цветочками. Аппетита совсем не было. Лежавший справа от ее руки свиток пергамента невольно притягивал взгляд, и она глубоко вздохнула, в очередной раз не удержавшись и посмотрев на него. Минут пять назад её размышления прервало настойчивое постукивание когтями по стеклу. Её сердце упало, когда она увидела коричневую сову, одну из тех, что использует Министерство Магии. Прошло меньше двух дней с тех пор, как Гермиона вернулась в Британию; а ведь она надеялась насладиться свободой хотя бы еще несколько дней. Было утро среды, и она окончила обучение в Сорбонне всего два дня назад. Каждая минута этих четырёх лет, проведённых в Париже, была исключительно прекрасна! Она училась в Département de la Sorcellerie, магическом университете, спрятанном внутри магловской Сорбонны. Её родители очень поддержали её желание продолжить образование за границей, и с гордостью посетили церемонию вручения дипломов, где их дочь получила двойную степень по Чарам и Зельеварению, да ещё и с отличием. Она была действительно счастлива в тот последний день во Франции, хотя её и мучили сомнения по поводу того, верное ли решение она приняла, когда собралась вернуться на родину. Решимость вернуться в Британское магическое сообщество была сильно подпорчена пониманием, что именно ее возвращение за собой повлечет. Она, конечно, знала, что Министерство обязательно найдёт её; просто надеялась, что это не произойдет настолько скоро. Глядя будто сквозь свиток пергамента на столе, она вспомнила свой последний год в Хогвартсе. Сказать, что её возвращение в школу после войны было грустным - значит ничего не сказать. Изначальная эйфория от победы Гарри над лордом Воландемортом довольно быстро улетучилась, и множество студентов теперь оплакивали своих умерших родных и близких. Когда Фреда похоронили, Гермиона вместе с Роном поехали в Австралию, чтобы найти её родителей и восстановить им память, а вернулись незадолго до начала учебы по подготовке к ЖАБА. Её родители продолжили их обычную жизнь в роли дантистов, а она вернулась к учёбе в школе, наслаждаясь новыми академическими требованиями по выбранным ею семи предметам. Первые несколько недель прошли в тумане поминальных служб, и они с Роном на тот момент всё ещё были вместе, но всё изменилось из-за этого нового закона, который приняло Министерство Магии. Оглядываясь назад, всё казалось таким очевидным! Ведь она всё время читала Ежедневный Пророк, и хотя она порой интересовалась статьями о падении рождаемости среди чистокровных магов, а статьи об увеличивающемся числе рождающихся сквибов заставляли её волноваться, она никогда, даже в самых диких мыслях, не могла и представить себе того, что Министерство в итоге реально сделало. Одним холодным февральским утром, когда они вместе с Джинни, как обычно, пришли на завтрак в Большой зал, они увидели, что преподаватели собрались за учительским столом, шепчутся между собой и бросают взволнованные взгляды на газету перед ними. Немного студентов успели проснуться к этому часу, но все те, кто уже пришли на завтрак, тоже были увлечены обсуждением новостей. Бросив в сторону Джинни взволнованный взгляд, Гермиона принялась было наливать себе тыквенный сок, когда сова бросила перед ней новый выпуск Ежедневного Пророка. Её сердце забилось в предчувствии чего-то нехорошего, когда развернув газету, она тут же увидела на первой полосе большую колдографию Кингсли Бруствера, державшего в руках длинный свиток.

Акт о Браке Министерства Магии.

Кингсли Бруствер, Министр Магии Великобритании, вчера вечером объявил о планах Министерства Магии по решению кризиса рождаемости магически одаренных детей. Рождаемость магически одарённых детей в семьях волшебников постоянно снижается вот уже в течение последних десяти лет, и вместе с тем количество рожденных сквибов совсем недавно побило все прежние рекорды. Наступлению кризиса значительно поспособствовали обширные потери среди магического сообщества, предшествовавшие падению Лорда Воландеморта, а также последующие заключения в Азкабан волшебников и ведьм, в большинстве своем являвшихся чистокровными волшебниками. Последняя перепись магического населения Британии показала, что количество волшебников упало до низшей отметки с момента 1374-го года. Для борьбы с упомянутыми затруднениями, Министр объявил Акт о Браке, согласно которому все незамужние или неженатые волшебники в возрасте между семнадцатью и пятьюдесятью годами, будут обязаны выйти замуж, или соответственно жениться, в течение шести недель. Декрет дополнен дальнейшими оговорками: чистокровные волшебники должны жениться либо на полукровках, либо на маглорожденных; маглорожденные должны жениться либо на чистокровных, либо на полукровках. Полукровки же в свою очередь не ограничены в выборе, и могут жениться на том, кого сами посчитают подходящей парой. Внутренние браки между семьями чистокровных волшебников считаются основной причиной частого рождения сквибов, а потому объявляются вне закона. Министерством создан департамент Брака и Рождаемости для введения и контроля над выполнением экстренных мер. У волшебников и ведьм, не подчинившихся новому закону, будут конфискованы палочки, кроме того, они будут изгнаны из магического сообщества. Дрожащими руками Гермиона передала газету Джинни. Она не хотела выходить замуж; она хотела поступить в ВУЗ… сделать карьеру. Чуть дальше за столом Гриффиндора сидели Лаванда Браун и Парвати Патил, и обе визжали от восторга над газетой. Гермиона подняла глаза от своего экземпляра издания на учительский стол, и встретила озабоченный взгляд Минервы МакГонагалл, устремленный на неё. Через несколько минут на завтрак пришли Гарри и Рон, но их эта новость всего лишь позабавила. - Серьёзно, Гермиона, - сказал Рон, - в чем вообще проблема? Большинство чистокровок и так женятся по расчету; этот закон только значит, что им больше нельзя будет жениться между собой. Разве это такая уж проблема? А нам с тобой просто надо будет пожениться немного быстрее… Вот и всё. Гермиона чуть не подавилась хлебом: - Мерлинова борода, Рон! Ты совсем сбрендил? Мне всего девятнадцать! А тебе - вообще восемнадцать! Я не собираюсь замуж! В этот момент Гарри и Джинни осторожно сбежали из Большого зала, оставив Рона и Гермиону ссориться без свидетелей. Рон воспринял отказ Гермионы жениться как личное оскорбление, и они ругались весь день до самого вечера. Неприязнь между ними усугубилась ещё и из-за Гарри с Джинни, которым вся эта ситуация, казалось, даже понравилась. Гарри трансфигурировал чайную ложку в импровизированное обручальное кольцо для Джинни. Но что больше всего поразило Гермиону - так это то, насколько все окружающие тут же с готовностью смирились с новыми правилами. Чистокровные волшебники и полукровки - все сходу приняли Акт; один только Невилл выглядел подавленным. С трудом вытерпев три дня дутья Рона и бесконечного счастья Гарри и Джинни, Гермиона решила, что больше не в силах это выдерживать. В первую же субботу после официального объявления декрета, она тайно, под покровом ночи, собрала свой сундук, и посадила в клетку сопротивляющегося Косолапсуса. Она несколько часов пролежала без сна, разглядывая красную вельветовую драпировку у себя над головой. Эта занавеска никогда ей особенно не нравилась, а сейчас, когда Гермиона собралась покинуть это место навсегда, казалась особенно отвратительной. В два часа ночи она наложила звукозащитные чары на своего недовольного кота, и, левитируя сундук перед собой, на цыпочках вышла в общую гостиную Гриффиндора. Она почти уже спустилась до конца лестницы, как чуть не столкнулась еще с одним полуночным бродягой. Невилл Лонгботтом стоял перед ней, сжимая свою жабу Тревора в одной руке, волшебную палочку в другой, и левитируя свой сундук позади. - Гермиона! - ахнул он, - Что ты делаешь? - Что я делаю! Это ты что делаешь? Невилл огляделся вокруг, прежде чем шепнуть: - Я ухожу! Объясню по дороге. Я хочу уйти сейчас, пока мое терпение не лопнуло. Гермиона молча кивнула, и шагнула в отверстие под портретом вслед за Невиллом. Как только портрет снова закрылся у них за спинами, Невилл зажёг свою палочку, и повернулся к Гермионе. Его лицо было бледным, как полотно. - Ба убьёт меня, - прошептал он, - Она скажет, что мой долг - жениться, и продолжить наш род, но нельзя же заставлять жениться против воли! Если надо, уж лучше я буду жить как простой магл до конца своих дней. Гермиона посмотрела ему в глаза, палочкой осветив его лицо в кромешной темноте: - Полностью с тобой согласна. ЯА я хочу поступить в университет. Ни за что в жизни я не стану заводить семью, и становиться курицей-наседкой в девятнадцать лет! - Но.. Я думал, раз вы с Роном вместе… вы бы… я не знаю. Договорились как-то, я думаю. - Да, знаешь, и Рон тоже так думал, - проворчала Гермиона, - И он смертельно обиделся, когда я сказала, что не собираюсь выходить за него. К тому же и мои родители ни за что не согласятся отдать меня замуж в девятнадцать. Но я не очень понимаю, почему ты уходишь, Невилл? Ведь в любом случае, большинство чистокровных волшебников и так женятся по расчету. - Есть только одна ведьма, на которой я бы женился, - сказал он, и даже в тусклом свете палочки Гермиона увидела, как на его щеках появился румянец, - И я не могу этого сделать, потому что она - чистокровная. Гермиона тут же поняла. Она подозревала уже несколько месяцев. Луна. - Это Луна Лавгуд, правда же, Невилл? Невилл лишь молча кивнул, и пошел дальше по коридору, было слышно только, как он ступает по холодному каменному полу замка. Подойдя к главным воротам Хогвартса, они остановились на секунду и оглянулись, смакуя последние секунды в школе. Под одобрительный кивок Невилла Гермиона потянулась вперед, чтобы коснуться палочкой тяжелого железного засова, но замерла на полпути, услышав за спиной знакомое покашливание. Их с Невиллом глаза широко распахнулись от неожиданности. Обернувшись, они увидели Минерву МакГонагалл - директриса сложила на груди руки и строго глядела на беглецов поверх своих маленьких очков. - Я отлично понимаю, почему вы хотите уйти, но умоляю вас обоих остаться еще на одну неделю, - произнесла она. - Профессор, - начала Гермиона, - я не намерена выходить замуж. Уж точно не сейчас, а возможно… возможно и вообще никогда! Уж лучше я буду жить в магловском мире, если потребуется. Этот Акт о Браке - это нарушение прав человека, и я не хочу иметь с ним совершенно ничего общего! МакГонагалл улыбнулась: - Мисс Грейнджер, меньших амбиций я от Вас и не ожидала. Но я прошу всего двух вещей от вас с мистером Лонгботтомом: во-первых, пожалуйста, постарайтесь мысленно поставить себя на место министерства. Отчаянные времена порой требуют отчаянных мер, и не важно, насколько поспешными и необдуманными эти меры выглядят на первый взгляд. А во-вторых, я повторю свою просьбу остаться еще всего на одну неделю. Я активно общалась с Кингсли Бруствером, и возможно, благодаря этому ситуация изменится вам на пользу в самые ближайшие дни. Если же нет, то обещаю, что не стану в следующий раз вас задерживать. Ученики в конце концов согласились, и вернулись в общую гостиную Гриффиндора, где так и не заснули до самого утра, шёпотом обсуждая ситуацию, и гадая, что же может измениться в течение следующей недели. Ожидание длилось не так уж долго, и уже ближайший вторник принес с собой продолжение истории, подробности которого снова были освещены на первой полосе Ежедневного Пророка.

Министерство Магии дополнило Акт о Браке

Сегодня рано утром Министерство Магии объявило о дополнительных изменениях, внесённых в недавно провозглашённый Акт о Браке. В разговоре с репортёрами в своем лондонском офисе, Кингсли Бруствер поделился информацией о том, что министерство получило настоящую лавину писем с возражениями от взволнованных родителей большого количества молодых волшебников и ведьм по всей стране. Вне всякого сомнения, было очевидно, что министр получил также и ожоги от многочисленных громовещателей. Он рассказал о планируемых изменениях в этом законе. Ведьмы и волшебники младше 25 лет, поступившие на дневное обучение в ВУЗ, будут освобождены от соблюдения нового закона до тех пор, пока не прекратят быть студентами, или пока не достигнут возраста 25 лет, что бы ни наступило ранее. Это объявление было встречено с большим энтузиазмом со стороны большинства родителей, а также со стороны директора школы магии и волшебства Хогвартс, Минервы МакГонагалл. Гермиона посмотрела в сторону учительского стола, и обменялась еле заметной и лишь им двоим с МакГонагалл понятной улыбкой. Взглядом она нашла Невилла, который тут же показал ей палец вверх с другого конца стола Гриффиндора. Она перечитала статью ещё раз, с улыбкой и с легкостью на душе: она и так всегда планировала поступать в университет после сдачи экзаменов ЖАБА, и эти её амбиции дадут ей теперь ещё немного времени. Но сейчас, сидя на кухне своих родителей теплым июльским вечером, она наконец поняла, что время вышло. Больше не получится спрятаться за обучением. Пришло время принять решение. Дрожащими руками она взяла свиток, и сломала министерскую печать. Это было то, чего она так боялась: её вызвали в Лондон.