Madness for three.

Она не знала, что именно ощущает сейчас, сидя снова в той самой злосчастной комнате, с которой и начались события, связанные с Разумовским. Точнее не знала, что конкретно чувствует. Ева никогда не умела разбираться в своих эмоциях, ощущая постоянный дискомфорт от их смеси. Девушка всегда чувствовала месиво мыслей и переживаний; не было тех моментов, чтобы что-то конкретное было внутри. Буря кишащих эмоций, всё как обычно. Ева ненавидела эти моменты, особенно, когда дело касалось их отношений с Сергеем. Ей пришлось сказать "да" в тот день. Он знал, что она не сможет ответить "нет" из-за большого количества людей, в особенности при нахождении в положении при давлении СМИ, почти слезившихся и полных надежд глаз молодых воспитательниц и самоуверенного взгляда Разумовского. Девушка ощущала обиду на Сергея за сей поступок. Она знала, что Сергей изучил все её слабости и ненавидела себя за их присутствие внутри неё самой. Её взгляд, почти пустой, был устремлён в опустевший бокал, ранее наполненный виски. Ева сама не помнит, когда перешла на крепкое, ведь ранее её всегда воротило от таких напитков. Но сейчас она понимает всю прелесть пролитого алкоголя в такие моменты. Он помогал осознавать всю суть ситуации после пройденного пути похмелья. В тот же вечер, сразу по приезде домой из приюта, Ева напилась. Разумовский не стал мешать возлюбленной "отходить" от полученного шока, зная, что им не избежать предстоящего утреннего разговора. Пара не разговаривала друг с другом. Девушка выпила пять стопок "Царской водки" и ещё четыре стопки виски. Она никогда не позволяла себе выпить более двух бокалов мохито. Другие напитки Ева не признавала. Сергей решил не оттягивать сладостный момент и "позлорадствовать" над её положением. Он был как никогда счастлив, ощущая превосходство не только над положением Евы, но и над Игорем. Ведь теперь девушка будет не просто морально и физически принадлежать Разумовскому, но и официально будет признана его женой и ношение мужской фамилии ей не избежать. Разумовский подобно змее подкрался сзади возлюбленной и властно положил руки на её плечи. Девушка слегка вздрогнула. Её лихорадило от представления событий предстоящего диалога. Еве было не по себе ощущать давление со стороны жениха. Хотя, это вряд ли сравнится с прессингом в момент предложения руки и сердца. - Я думаю, тебе не стоит пить. Учти, что в следующий раз я перепрячу весь алкоголь там, куда тебе точно не добраться, - сладостно пропел Сергей. подобное заявление вызвало у Евы смешок, но его она выдавила слабо от истекших сил. Сейчас она была настолько пассивна, что даже не способна была вылить весь свой гнев на Разумовского. - Уже вживаешься в новую роль, - с сарказмом ответила Ева. Ей не пришлось пояснять Сергею, что она имела ввиду. Он всегда с полуслова понимал свою избранницу и сейчас, когда он был сведён с ума своими реформами об "идеальном Петербурге", ничего не изменилось, - Я и вовсе забыла времена, когда ты по-настоящему, без собственной выгоды, заботился обо мне. Сейчас твой флакон полон лишь одержимостью и бесноватостью. Последние слова Ева произнесла с обидой в голосе. Это неприятно отозвалось в голове Разумовского. Неужели её чувства всё же что-то значили для него? Или всё же мания к столь очаровательной особе превратилась в безумие. Но контроль над собой пока не был потерян. Парень убрал руки с её плеч и вальяжно обошёл большой кожаный диван. Он подошёл плотно к Еве, чей взгляд теперь был устремлен на железную позолоченную бряшку его широкого замшевого ремня брюк. Сергей стоял во весь рост, лишь наклонив голову так, чтобы нагнать ужас на девушку. Но у него не было цели напугать её. Он показывал своё превосходство, как самец в период гонки за вниманием сучки среди кабелей. Иногда Сергей представлял себе много разных ситуаций, где Ева была то беззащитной ланью, то непутёвой обворожительной проходимкой, то беспомощной чаровницей из замка Носферату, в то время как он присваивал себе соответствующие роли, в каждой из которых скрывалось желание обладать ею. Всегда итог был один - она с ним, а все, кто стоял у него на пути были жестоко убиты. Чаще всего они пылали в огне. Редко он представлял и сюжеты, связанные с Чумным доктором, но эта роль применялась больше не к судьбе Евы. Разумовский взял подбородок девушки, приподнял его. Он провёл большим пальцем по нижней губе возлюбленной, слегка надавливая и массируя её. - Ты так не думаешь, иначе ты бы не была сейчас со мной, - нежно сказал Сергей. Он держал её лицо так, чтобы их взгляды были устремлены друг в друга, - Неужели обиделась за столь неожиданный поворот событий, который я тебе устроил у дверей приюта... Ева откинула руку Разумовского от своего подбородка и, резко вскочив с дивана, подошла к окну. Она стояла спиной к парню, дабы тот не видел её заплаканных глаз на случай, если девушка даст слабину. - Ты знал, что я не смогу отказать при таких обстоятельствах, - начала молвить Ева. Её голос дрожал, но и молчать больше не могла, - Ты использовал мою слабость в очередной раз, чтобы я ещё и на бумаге была твоей игрушкой. Ты добился своего, но моего расположения к себе не жди. - Я давно владею тобой, дорогая, ты знаешь, - перебил возлюбленную Разумовский. Он не хотел лишний раз теребить то, что было очевидно. Для него самого, конечно, - И, поверь, я не первый человек, который пользовался твоими слабостями. У тебя их не так много, но они столь очевидны, что окружающий мир может стать адским пеклом для твоего невинного существования, - Сергей медленно подходил к Еве со спины, протягивая руку к её локтю. Он приблизился на расстояние, которое можно было вполне счесть за один из интимных приемов его поведения. Ева не могла контролировать ситуацию. С одной стороны ей хотелось вцепиться в горло Разумовскому и задушить его, а с другой - девушка была заинтересована в развитии дальнейших событий. Она знала, что сейчас не лучшее время нападать. Слишком рано. Да и смогла бы она выстоять борьбу с молодым человеком? Ответ был очевиден. Сергей развернул её к себе. Девушка устремила свой взгляд прямо на его лицо. Она была очень удивлена увидеть сожалеющую гримасу. - Прости меня за то, что застал врасплох. Я представлял этот момент иначе, но некие обстоятельства заставили меня поторопить события. - Какие? - Весь Петербург будет гореть, - голос Разумовского звучал весьма угрожающе, отчего Ева еле сдержала горестный вздох от услышанного, - Я вдруг понял, что нельзя просто взять и истребить особей, загрязняющих этот мир. Надо начать с чистого листа. А художнику, как правило, нужен чистый холст. И прежде чем сделать это, я принял решение, что решу вопрос с более личным делом. Что касаемо помолвки, то она случится вскоре после одного из этапов моего триумфа, - девушка не отводила свои очи от парня. Он то пугал, то завораживал, то гипнотизировал её. Одно она знала точно: проще провалиться сквозь землю, чем находиться в такой обстановке. Ещё никогда ей не было тошно от нахождения рядом с Разумовским, - Считай, что это будет свадебным подарком. Сергей медленно положил руки на талию возлюбленной. Ева только сейчас замешкалась, когда он начал медленно подходить к ней. Он заставлял её пятиться назад к панорамному окну. Теперь его взгляд перешёл на декольте девушка. Она положила свои ладони на широкую грудь парня, слегка отталкивая его от опасной близости, и вот Ева плотно прижата к холодному стеклу. Она почувствовала, как рука молодого человека обхватила её шею, так властно, но не с намерением задушить или оставить синяки. - И тогда ты увидишь, на что я способен... Разумовский впился грубо в её уста, терзая их, кусая, слизывая с них кровь девушки, которая не успевала за его движениями. Она пыталась остановить очередной процесс прелюдий, но он лишь свободной рукой схватил её запястья и завёл их за спину девушки. Теперь Сергей прижался к Еве с такой силой, что она чувствовала, будто её рёбра вот-вот хрустнут. Он не медлил. Свободной рукой Разумовский забрался под юбку девушки и грубо, без какой-либо ласки, проник в неё. Глаза Евы расширились, но даже писк её тяжело было произнести, ведь парень не прекращал терзать губы возлюбленной. Он даже не переходил на шеи, скулы. Сергей чувствовал, как ей не хватало воздуха, как она извивалась от его быстрых движений в ней и как же это его, чёрт возьми, заводило. Такие прелюдия возбуждали его сильнее, чем просто секс. Разумовский чувствовал власть над ней, что только он контролирует ситуацию. Только она размякает под ним и поддаётся ему, в то время как он, ещё в более сильном разуме, творит с девушкой всё, что пожелает. - Я сожгу весь мир, всех твоих родным и близких, чтобы ты знала, на что я готов, чтобы свести тебя с ума, - шипел Сергей прямо в скулы девушки. Она хватала воздух всей грудью, не в силах произнести хоть слово. Разумовский не замедлял свои движения, только ускорялся с каждым словом, - Я буду терзать тебя и твою душу, пока ты полностью не подчинишься. А этого паршивого детектива, я сожгу на твоих же глазах прямо у нашего с тобой алтаря. На глазах Евы выступили слёзы от представленной картины, хотя это трудно получалось от нахлынувшего перевозбуждения и попытки концентрации над своим положением. Сергей унизил её. Показывая свою власть над ней, он таким образом в очередной раз доказывал, что она доступна только для него самого. Что только он может так касаться её, выплевывать подобные слова. Девушка ненавидела себя за свою слабость перед ним. Лучше умереть, чем ощущать подобное. Разумовский чувствовал, что она была уже почти на пике кульминации, но он вовремя вытащил свою руку из-под её юбки и оперся ладонью о стекло. У него не было планов довести девушку, потому как он мог сделать это и в постели. Сергею нужно было лишь донести до неё, что ей не стоило вновь ему перечить за неловкое предложение руки и сердца. Разумовский мог жестоко избить Еву за капризы, но он не желал поднимать на неё руку,а уж тем более видеть синяки на её теле. Тем более, что такой способ ему доставлял гораздо больше удовлетворения, чем обычные физические наказания. Он был доволен проделанной работой. После того, как Ева опомнилась, она выбежала из-под тела Сергея, который ослабил хватку у её запястий. Девушка быстрым шагом направилась в ванну, на ходу вытирая выступающие слёзы. Она желала смыть себя недавние события и пережить нарастающую истерику. Сергей же не задерживался в гостиной. После пары стопок крепкого виски, недопитого девушкой Евой с прошлого вечера, он исчез на трое суток, творя правосудие на улицах беззаботного Петербурга.

Flashback

Маленькая, потрепанная, с разбитой губой Ева сидела напротив рыжего мальчишки, а точнее дьяволёнка, который виновато смотрел на неё. Глаза Серёжи бегали от пола к девочке, которая боялась смотреть ему в глаза. - Мы должны принять хоть какие-то меры, - строго говорила одна из воспитательниц, - Эта девочка и есть главный катализатор его безумия. - И что Вы предлагаете? Изолировать детей друг от друга? Вы хоть знаете сколько макулатуры и, возможно, средств нам потребуется, чтобы кому-то из них найти семью? - хрипло говорил седой директор детского дома, - Да и что будут говорить люди, когда прознают об этой ситуации? Что мы здесь зверей растим? Это бессмысленная трата времени. Дети и не такое вытворяют в пубертатном периоде, да и не только в этот промежуток времени... В конце концов он же не убил её... - Хотите дождаться ракового момента? Нам необязательно искать семью. Можем отправить девочку в другой приют, раз дело агрессии мальчика лишь в ней. У нас есть один такой детский дом на примете... Они не слушали громкие речи взрослых, спорящих об их судьбах, находясь с ними в одной комнате. Маленькая Ева тогда не знала, что чувствует, но знала, что потеряла друга. Очень близкого друга. Серёжа боялся не только великой потери своей жизни. Уже тогда в его душе зарождался страх самого себя, а точнее того, кто управлял его гневом. Тот день стал решающим в их жизни, остальное стало лишь ожидаемым результатом их жизни.

End flashback