Внебрачные дети октября

      Он поправил воротник чёрной рубашки, провёл ладонью по непослушным густым волосам и попросил повторить свой заказ. Нервно потёр руки. Огляделся ещё раз, уже в каком-то отчаянии, десять раз успел пожалеть, что вообще приехал, и залпом выпил половину поданного напитка.       Она наблюдала за ним весь вечер и заметила то, чего другие могли не увидеть. Около часа назад, с выражением абсолютной беспомощности на лице, он снял с безымянного пальца золотое кольцо и положил его в передний карман джинсов. Странности на этом не заканчивались: тех девушек, что всё-таки подошли к нему, он почему-то в итоге прогнал с нахмуренным видом. Она смотрела и не могла понять: красивый мужчина со слегка загадочным видом, ну, разве что немного смахивает на маньяка, — но неужели только её привлекла эта глубина серьезных глаз и жесты, которыми он поправлял волосы? В конце концов, он явно жаждал кого-то найти, но при этом отметал каждую, что пыталась строить ему глазки. Это было более чем странно.       С девушкой, сидящей слева от него за барной стойкой, он завёл разговор сам, но она демонстративно зевнула, допила свой коньяк и ушла в уборную. Без намёка на то, что ему надо идти следом.       Однако уставший вид мужчины вызывал только желание пожалеть. Позаботиться. И дать ему наконец то, в чём он нуждался. Она поняла, в чём именно, — в конце концов, она сама приехала сюда за тем же.       Марта встала из-за своего столика возле стены, неловким движением поправила короткое чёрное платье и направилась к барной стойке. Место рядом с молодым человеком было свободно, и девушка бесцеремонно опустилась на высокий стул. Бармен тут же подбежал, на ходу поправляя испачканный фартук.       — Могу что-то предложить вам, мисс… миссис? — он мгновенно поправил себя, заметив обручальное кольцо на безымянном пальце девушки. Справедливости ради, совершенно необязательно было использовать обращения, принятые в Англии, но весь бар был стилизован под типичный лондонский паб, и бармены тоже вживались в роль. Она лишь незаметно усмехнулась, с горечью понимая, что для неё это кольцо — все равно, что клеймо. Лицо бармена всё ещё выражало легкое удивление — редко можно было встретить в баре замужних, но при этом одиноких дам.       — Виски со льдом, пожалуйста. И немного колы. — Марта отдавала себе отчёт в том, что не планирует напиваться, но оказываться здесь изначально она тоже не планировала. Значит, надо было просто плыть по течению.       Бармен с улыбкой поставил перед ней стакан, звонко стукнувшийся о деревянную поверхность стола. Кубики льда в напитке, соприкасаясь друг с другом, издавали приятный звук, отдалённо похожий на ксилофон. Марта двумя пальцами придвинула купюры, другой рукой тут же поднимая стакан и делая глоток. Алкоголь обжег горло, в один момент приятно согревая всё изнутри. Если бы только можно было так же согреться снаружи, — мгновенно подумала девушка с некоторой грустью.       — Красивое у вас колечко, — вдруг послышался голос сбоку. Приятный баритон с едва заметной охриплостью — словно его обладатель весь день до этого пел или чересчур много разговаривал. Марта живо обернулась. Тот самый мужчина, ради которого она сюда и села, мельком оглядел её, остановив взгляд на лице. Его губы изогнулись в слабой улыбке.       — Ага. Спасибо, — девушка ухмыльнулась в ответ. Кольцо и вправду было красивым — из натурального золота, с переливающимися крошечными кристалликами посередине, — но для неё оно было подобно наручникам, которыми её приковали к прутьям клетки. — У вас, кстати, тоже.       Мужчина опустил взгляд на свои пальцы — сейчас на них было три кольца, но четвертое — он отчетливо помнил — лежало в кармане. Мужчина озадаченно улыбнулся.       — Благодарю. А многим не нравится.       — Эти, конечно, красивые, — на самом деле от его колец она была в абсолютном восторге, потому что от одних только мыслей об их холодке мурашки бежали по коже, — но я говорю про то, которое вы убрали в карман. Вы ведь понимаете меня лучше, чем многие другие в этом месте, — она поймала его уставший взгляд, который мгновенно оживился.       Медленным движением он потянулся к джинсам и вынул колечко. Обыкновенное, золотое. Надел обратно на палец.       — Если вас это не смущает, я оставлю.       — Мы в одной лодке, — Марта мягко ему улыбнулась. Лишь вблизи она смогла рассмотреть мужчину получше, обращая внимание на морщинки возле глаз и тонкие линии на лбу. — Правда, думаю, вы мудрее меня и хотя бы плавать умеете. Вы, кажется, старше.       — Что, настолько плохо выгляжу? — он усмехнулся. — Тридцать четыре года, к вашим услугам.       — Да отлично вы выглядите, ничего подобного, — Марта одобрительно улыбнулась, хотя мужчина в одобрении и не нуждался.       — Может, ну их, эти формальности? Мы вообще в баре. Давай на «ты».       — Без проблем, — Марта радостно улыбнулась. — Мне, кстати, двадцать два.       — Ты видела, как я снимал кольцо? — он проигнорировал слова о её возрасте, всё ещё будучи озадаченным, но на подкорке у него они остались гореть, словно неоновая вывеска.       — Вроде того.       — То есть ты наблюдала за мной как минимум… ну, час? — он удивлённо вскинул брови. Марта кивнула с виноватой улыбкой. — Зачем? — последовал логичный вопрос.       — Потому что… Ты мне понравился, — бесцеремонно ответила девушка. На лице мужчины мелькнуло едва заметное облегчение, непонятное для Марты: вот бедняга. Ну не может же быть такого, чтобы я была единственной, кому он понравился — чего стоят только эти скулы и глубокие глаза!       — Что ж, а я ведь по-прежнему не знаю, как тебя зовут, — он улыбнулся, впервые за вечер — искренне.       — Марта, — она улыбнулась в ответ, но ей не давала покоя какая-то невыносимая тяжесть в глазах мужчины. — Ты?       — Вячеслав, — он коротко кивнул. — Просто Слава.       — Хорошо, просто Слава, — Марта с ухмылкой поправила волосы. — Извини, не моё дело наверное, но выглядишь ты каким-то грустным. Или уставшим. Не могу понять, но что-то не так. Учитывая, сколько ты выпил, это как-то…       — Думаю, это просто мое перманентное выражение лица, — он бархатисто рассмеялся, — стоит мне стать немного более расстроенным или злым, и всем вокруг сразу кажется, что в голове я продумываю изощрённое убийство с пытками. А я просто задумчивый. Люблю погружаться в свои мысли, которые обычно ни о чём…       — Сейчас ты расстроен? Или зол? — с иронией спросила девушка.       — Расстроен, — он выдержал паузу, — потому что ты наблюдала за мной так долго и даже знак не подала! А я потратил время на разговоры с этими пустоголовыми дамочками, — Слава улыбнулся.       — То есть ты так уверен в том, что я не из этих «пустоголовых»? — Марте это определенно льстило.       — У тебя в глазах отражается какая-то… тяжесть, что ли. Словно к своему юному возрасту ты уже прошла через многое и теперь тащишь этот груз за собой, — он прищурился с абсолютно серьезным видом, и улыбка тут же стерлась с лица девушки. — А еще я заметил, что ты постукиваешь ногой в такт музыке, при этом не сбиваясь во время разговора. Будто машинально. Даже если ты вообще не имеешь отношения к музыкантам, у меня автоматическое уважение к твоему чувству ритма, — Слава улыбнулся и снова поправил волосы. Это уже походило на нервную привычку. Девушка прикусила губу, чтобы не выдать свой восторг, но все карты раскрывать не стала.       — Буду надеяться, что я действительно чем-то от них отличаюсь.       — Как минимум — тем, что ты замужем, но сейчас сидишь в баре, откровенно заигрывая со мной, — он вдруг нахально улыбнулся. — Ну, если ты, конечно, не вдова, которая пытается утопить своё горе в алкоголе… Блять, вот мне сейчас будет неловко, если это вдруг действительно так.       — Нет, — она улыбнулась, но как-то вяло. — Я замужем, к счастью или к сожалению. И совсем не хочу думать об этом сейчас. Полагаю, ты тоже, — она глазами указала на его кольцо. — Ты ведь вряд ли просто выпить пришел.       Слава вдруг спрыгнул с барного стула, одним глотком допивая всё, что оставалось в его стакане.       — Тогда пойдём, — тон его голоса чуть понизился, и внутренности Марты сделали лёгкий кувырок. Не предложение — почти приказ. Она с довольной улыбкой встала следом, чувствуя, как он обнимает её за талию. Его крепкая ладонь была тёплой и осторожной. Ей так этого не хватало — аккуратности и настойчивой нежности.              Они вышли из душного бара в прохладный сентябрьский воздух. Небо уже зажигалось первыми звёздами, едва заметными среди облаков и городских фонарей. Слава остановился у стеклянных входных дверей, отходя чуть в сторону. Только теперь девушка обратила внимание на его образ: кожаная куртка поверх рубашки, джинсы, чёрные туфли Челси, total fucking black. На свету его лицо выглядело ещё более уставшим, но вместе с тем — более красивым, утонченным, словно скульптура.       — Куришь? — он достал пачку сигарет из внутреннего кармана и зажал одну в губах.       — За компанию, — Марта приняла сигарету из его рук. Его пальцы оказались непозволительно близко к её лицу, когда он поднёс зажигалку, осторожно прикрывая хрупкое пламя от ветра. Его глаза смеялись, не прекращая разглядывать девушку, но лицо оставалось серьёзным. Слава затянулся и прикрыл глаза, словно наслаждаясь моментом, хотя в этих секундах не было никакого искусства — только пошлость, скрытность и едкий сигаретный дым.       Марта устремила взгляд вдаль, стараясь не обращать внимание на то, как пристально и бесстыдно мужчина разглядывает её тело. В конце концов, им обоим было нужно только это — секс на одну ночь. И можно было позволить себе расплавиться под чужим взглядом, позволить этому взгляду изучить каждый изгиб.       — Мы ведь правильно поняли друг друга? — стряхнув пепел, уточнил Слава. — Одна ночь, которую мы проведём вместе, а потом — словно мы друг друга и не знали?       Марта кивнула. Нервно облизала губы, обернулась на мужчину.       — Мой муж думает, что я сейчас с подругой. А сам он дома, — вопрос того, где им остаться на ночь, волновал её, пожалуй, больше всего остального.       — Скажу больше: у меня дома вообще спит дочь, — он нахмурился и взглянул на часы. — По крайней мере, должна… спать.       Надежды Марты подкосились, как неудачно построенный карточный домик. Она вяло улыбнулась и ждала продолжения.              — Ничего страшного. Отели ещё никто не отменял, — он поспешил успокоить её, заметив смятение, и тут же продолжил, предвещая вопрос. — Я заплачу. Все нормально. И я, пожалуй, вызову такси.       Марта ощутила неловкость и воодушевление одновременно. За неё собирался платить человек, которого она знала от силы пятнадцать минут, — если присмотреться, в данной ситуации выглядело так, что он предоставляет деньги, она — секс. От такого сравнения её передернуло. Это не укрылось от взгляда Славы.       — Что, одна из самодостаточных? — он ухмыльнулся. — Если тебе так будет лучше — плати сама. Мне, честно, абсолютно без разницы.       — Нет, просто… Общая картина выглядит странновато, — Марта нервно улыбнулась. — Ты платишь за всё, а потом мы трахаемся. Нет ассоциаций?       — Бог ты мой, даже в мыслях не было, — он приподнял одну бровь. — Как хочешь. Честно. С моей стороны это просто жест вежливости, а не… оплата. — Его едва не передёрнуло.       — Просто постараюсь не думать об этом, благо алкоголя в крови достаточно, — Марта отмела мысли и улыбнулась. Слава удовлетворенно кивнул и заказал такси. Они докурили молча, и мужчина обернулся к ней, опираясь плечом на стену.       — Либо твой муж — богатый мужчина в преклонном возрасте, либо — абсолютный мудак, потому что иначе я не понимаю, что ты здесь делаешь, — он снова уставился на Марту с интересом. — Хотя мудаки обычно хорошо трахаются. Значит, остаётся один вариант…       — Может быть, — она криво улыбнулась, тут же чувствуя участившееся сердцебиение. Она и думать не хотела о том, что происходит между ней и мужем, когда ему нужен секс. — Если мы будем говорить об этом, тебе придётся весь вечер успокаивать меня. Так что, может…       — Понял, — он перебил ее, подходя ближе. — Тогда сегодня я просто буду твоим отвлечением от этой тяжести, которую ты вечно с собой носишь, — он опустил ладонь на её талию, задержался взглядом на глазах и накрыл губы девушки своими, ожидая ответа. Марта почувствовала очередной кувырок внутри и, положив ладони на его шею, углубила поцелуй.       Его губы — мягкие, осторожные, внимательные, — вызывали эмоции, которых девушка не испытывала очень давно. От этого ей захотелось одновременно рассмеяться и заплакать, но она продолжила целовать его, прерываясь лишь на то, чтобы сделать вдох.       — Ты как будто лет пять не целовалась, — Слава тихо засмеялся в перерыве. — Хотя, — он вдруг прищурился, — лучше бы я промолчал. Черт знает, какая у тебя там ситуация. Говори, если что-то не так, хорошо?       — Марта обмякла от внезапной заботы и смогла лишь кивнуть. К шлагбауму наконец подъехало такси, и Слава, прижав её к себе за талию, направился к машине.       Они сели так близко, что девушка чувствовала биение его сердца. Мужчина обнимал её за плечи, смотрел на мелькающие за стеклом огни Петербурга и время от времени утыкался носом в шею Марты, чтобы оставить несколько коротких, едва заметных поцелуев или просто вдохнуть запах её кожи. Она молча сидела, запрокинув голову, предоставляя ему доступ к шее, и не могла даже пошевелиться от волнения и трепета. Слава заметил ее странную дрожь и аккуратно положил ладонь на ее скулу.       — Тебе холодно? Или ты чего-то боишься?       — Всё в порядке, — улыбка вышла натянутой, а пальцы нещадно дрожали, выдавая правду. Мужчина закатил глаза, снял с себя кожанку и накинул ей на плечи, аккуратно поправляя рукава. Спасибо, папочка.       Она посмотрела на него, потом — в окно. Внезапно осознала, что ей плевать, даже если этот Вячеслав вдруг окажется маньяком и, изнасиловав ее где-то в лесу, порежет на кусочки. Абсолютно параллельно — пусть так. Такое безразличие её напугало, и она снова вздрогнула. Слава лишь облизал губы, пристально наблюдая за ней, а потом снова склонился за поцелуем.       — Не думай ни о чем. Очень прошу, — прошептал ей в губы, и она закрыла глаза, слушаясь. Расслабление волной прокатилось по телу в ту же секунду, когда она стала думать только о его внимательных поцелуях и запахе парфюма, сносящем голову напрочь. Выточенные, будто скульптурные, скулы, мягкие волосы, аккуратные пальцы, — будучи незнакомцем, он казался ей родным.