Внебрачные дети октября

      Лифт тихо гудел, поднимаясь на восьмой этаж. Лицо Марты потерянно глядело из зеркала с трещиной посередине. Она смотрела на разрисованную кабину лифта и пыталась решить, что стоит сказать своему мужу.       Стены подъезда пестрели белыми пятнами, оставшимися на местах, где откололась краска и осыпалась штукатурка. Тусклая лампочка подмигивала, и Марта неуютно поморщилась: какой бы хорошо обустроенной ни была их квартира, до неё ещё надо было добраться через эти жуткие коридоры.       Слегка дрожащие пальцы лишь со второго раза попали ключами в замок. Марта выдохнула и вошла внутрь, принимая непринуждённое выражение лица. Она только успела снять кроссовки, как к двери, поправляя на шее галстук, вышел светловолосый парень в костюме. Он прищурился, скептически оглядывая девушку, и хмыкнул.       — Как провела время? — в его голосе слышалось явное безразличие.       — Хорошо, — Марта натянуто улыбнулась.       — Почему так рано вернулась? — он глянул на часы.       — То есть? Ты сам сказал вернуться не позже девяти, проводить тебя на работу, — она приподняла бровь. Он кивнул, но не выглядел удовлетворённым её ответом.       — У кого ты была?       — У Дианы. Я же говорила, Тём, — Марта нервно повела плечами, ощущая его пристальный взгляд.       — Ладно. Ты сегодня не работаешь? — Артём взял с дивана свой рюкзак и подошёл к двери, чтобы обуться.       — Нет. Смена завтра.       — Хорошо. Тогда на тебе ужин. Закрой за мной.       Марта молча кивнула, подождала, пока он уйдёт, и наконец-то смогла выдохнуть. Он не задавал лишних вопросов — и ей почти не пришлось сочинять.       Ноги сами понесли её в ванную, и под струями горячего душа девушка наконец расслабилась, прокручивая в голове события прошедшей ночи. Не хотелось смывать с себя единственное, что осталось от его прикосновений, но надо было возвращаться к привычной жизни. Марта ощутила внезапную апатию и захотела разрыдаться, но, почувствовав взрыв ненависти к себе, пресекла эти мысли. Эта ночь была праздником посреди рабочей недели, который сбил с курса, и теперь было необходимо заново настраиваться на работу.       Надев шёлковый халат, от вида которого её будто бы ударило током, она пошла на кухню. Стояла, зависнув, и смотрела, как в кружку из кофеварки льётся кофе. Потом взяла её в обе ладони, согревая пальцы. За окном снова начался дождь. Марта, всю жизнь влюблённая в такую погоду, сейчас вдруг почувствовала тоску. Это было похоже на сильнейшее похмелье — только ментальное. Или на ломку после сильного наркотика.       Надо было отвлечься, переключиться и заниматься рутинными делами, но пересилить себя было сложно. Поэтому, сделав глоток горячего кофе, Марта села за ноутбук. Она мысленно поблагодарила себя за то, что запомнила фамилию Славы, когда он заполнял документы, потому что теперь, никого не уговаривая и не смущаясь, могла переслушать хоть все их песни, которые выдал ей браузер по запросу «вячеслав бутусов музыкант».       Уже спустя полтора часа Марта сидела на диване и, перебирая струны, тихо пыталась напевать «Дыхание». Ей никогда не удавалось особенно хорошо петь, да и её музыкальным инструментом всё-таки была ударная установка, но акустическая гитара с недавних пор вызывала у неё необъяснимый интерес, из-за чего Марта и уговорила Артема приобрести её. А сейчас, играя его песню, девушка ощутила какую-то близость с Вячеславом: он был где-то далеко, но, казалось, сидит рядом и одобрительно улыбается. Это уже было похоже на безумие.       Остановив игру, Марта с горечью прокрутила в голове события этого утра. Она проснулась по будильнику и хотела тихо уйти, но Слава спал очень чутко. Он, конечно, удивился тому, как рано девушка встала, но, собирая по кусочкам паззл диалога прошедшей ночи, понял, что лучше не спрашивать. Они быстро собрались вместе, мужчина заказал завтрак. Разговор между ними не клеился, но они весьма выразительно смотрели друг на друга, понимая, о чём думает каждый. Когда они спустились вниз, Марта, не выдержав, не стала ждать, пока он оформит выселение, и выбежала на улицу, где молча глотала слёзы, глядя в угрюмое небо. Слава вышел спустя пару минут, хмуря брови — уже не ожидал увидеть её там.       Прощание было натянутым. Она хотела его поцеловать, но не знала, стоит ли. Слава сделал шаг первым и оставил поцелуй у неё на лбу, обнимая за плечи. Предложил вызвать такси, но она решительно отказалась. Молчание между ними начало затягиваться, и Марта, вдруг искренне поблагодарив его, направилась в сторону соседней улицы, откуда и заказала такси сама. Всю дорогу до дома её трясло, она проклинала себя за то, что не попросила у него номер или хоть какой-то способ связи, в конце концов, но в итоге её грудь наполнилась безразличием, и она смиренно шагнула в свой подъезд.       Было бесконечно глупо так драматизировать, поэтому Марта в раздражении убрала гитару в сторону, однако продолжила слушать песни — стиль группы со странным названием «Наутилус Помпилиус» ей определенно зашёл. В ближайшее время концертов не намечалось, да и вообще, судя по новостям, группа испытывала какие-то трудности, поэтому все свои глупые затеи девушка решила оставить на потом.

***

      Когда ключ Артёма щелкнул в дверном замке, Марту передернуло. Она стояла на кухне, деревянной лопаткой помешивая в сковороде пасту с томатами, и её разум внезапно прострелило осознание: сегодня понедельник. Значит, сегодня ей не удастся лечь спать пораньше и отвертеться от приставаний мужа. По понедельникам у него это стало практически негласным правилом.       — Выглядит неплохо, — с вечно присущим скептицизмом отметил он, входя на кухню и устремляя взгляд на плиту. — Прими душ, — эта фраза звучала тише, но настойчивее.       Марта едва заметно вздрогнула. Волна отвращения прокатилась по телу, но с ним пришлось совладать. В голове пронёсся диалог со Славой, когда тот сказал, что ему плевать на такие вещи, и снова стало нестерпимо тоскливо.       Из-за такого наглого отношения Артёма все чувства Марты к нему как-то иссякли, хотя случилось это не по щелчку пальцев. Если раньше она могла часами смотреть в его синие глаза, изучать красивый профиль, перебирать волосы, то потом, со всеми изменениями, происходившими в нём, она чувствовала всё большую неприязнь к его вылизанному виду и кривой усмешке, поселившейся на губах. Она никогда не сопротивлялась, делала вид, что всем довольна — попытка сказать о недовольствах однажды увенчалась чем-то противоположным успеху. Марта до сих пор неплохо помнила, как болел после этого синяк на скуле, который приходилось замазывать слоями макияжа, помнила и все те ужасные слова, что он сказал в её адрес. И теперь она молчаливо соглашалась, просто терпела эти несколько минут, а потом могла спокойно выдохнуть.       Спустя некоторое время она вошла в спальню к Артёму в одном нижнем белье. Он оторвал взгляд от телефона и тут же уставился на неё. В глазах загорелся какой-то нездоровый огонёк. Марта села на край кровати, слабо улыбаясь.       Опустив её на спину уверенным движением, Артём, как всегда, избегая поцелуев и прочих ненужных, по его мнению, нежностей, касался её так резко и грубо, что от этого становилось неприятно. Марта, как обычно, повернула голову на бок и закрыла глаза, просто пытаясь ровно дышать.       — Какого черта ты всегда лежишь, как бревно? — слова ударили, словно гром в небе. Почувствовав жжение в груди, она открыла глаза.       — А почему ты не можешь поцеловать меня хотя бы раз? — ответную претензию Артём точно не ожидал. Он остановился, а затем нахмурился.       — Могу. Пожалуйста, — он неумело поцеловал её в грудь, живот, бедро, но на всём его лице выражалось какое-то отвращение. — Этого хватит?       — Да, — сквозь зубы ответила Марта, хотя в её голове пронеслось другое: с таким выражением лица лучше было вообще даже не начинать.       Когда его руки снова начали скользить по её телу, она вдруг решила попробовать глупую штуку — думала, что так делают только в подростковых сериалах, но, как оказалось, когда уже невозможно выдерживать, хороши все способы. Посильнее зажмурив глаза, она на полную мощность включила свою фантазию и начала представлять.       Ей мерещилось красивое лицо в ободке чёрных волос, мерещились густые брови и мягкая улыбка. Она, стараясь не прерывать этой иллюзии, одаривала прикосновениями своего мужа, на котором сейчас была маска другого человека.       Когда он резко вошёл, Марта поморщилась от боли и на мгновение вернулась в реальность. Всё так же больно и мерзко. Но, как только стало лучше, она вновь обратилась к фантазии. И удивилась, на какие фокусы способен её мозг.       Она практически отчетливо видела Славу перед собой, чувствовала его дыхание и движения. Это помогало сгладить неприятное ощущение. Не сказать, чтобы она получала огромное удовольствие, но от подобных фантазий по спине побежали мурашки. Артём, заметив её улыбку, даже удивился, воспринял это как разрешение на ещё один шаг вперёд и до боли прижал её запястья к кровати. Марта тихо ахнула. Какой бы яркой ни была иллюзия, такие вещи имели почерк Артема, и потому она мгновенно вернулась в реальность. Продолжить представлять не получилось — пришлось просто молча вытерпеть эту пытку, сделать вид, что ей хорошо, и уйти в ванную — опять же, потому, что сам Артём почти прогнал её туда.       Стоя под горячей водой и снова смывая с себя чужие отпечатки пальцев, Марта изо всех сил сжимала ладони в кулаки до ярких следов от ногтей на коже и кусала губы до ноющей боли. Она не могла понять, почему всегда реагировала с нейтральным безразличием, просто смиренно выдерживая происходящее, а сегодня так остро почувствовала боль и обиду.       К хорошему, как говорится, быстро привыкаешь.       Однако если последние месяцы Марта думала, что вполне себе в силах терпеть это и даже делать вид, что её всё устраивает, то теперь вдруг резко осознала, что больше не может. Вот только той самой гирей, которая цепью была прикована к её душе, был факт того, что выйти самостоятельно из этой ситуации у неё бы уже не получилось. А помощи просить было не у кого.       Её мать уже который год неустанно твердила, что Марта сама виновата в каждой неудаче на своём пути. Отец, поправляя очки и делая невинное лицо, пожимал плечами и кивал — мама запрещала кому-либо с ней спорить.       Про мать Артема и заикаться не стоило: она считала своего сына ангелом и всегда зло глядела на Марту — полагала, что на Тёмочку она оказывает плохое влияние. Во всех явных переменах в характере сына она винила его молодую и неопытную жену.       Иногда его мутный, отсутствующий взгляд, вздувающаяся венка на шее, когда он злился, вводили Марту в состояние оцепенелого ужаса и навевали мысли о том, что Артёму не помешал бы визит к специалисту. Но когда девушка однажды заикнулась только лишь о психотерапии, даже не упоминая врача, муж взглянул на неё, как на полоумную, и сказал, что он не псих. Больше эту тему Марта не заводила.       Так что на это жуткое сражение она должна была выйти в одиночку. И потому она никак не могла решиться на наступление.       Надев мягкую пижаму, Марта почувствовала, как хлопок обволакивает кожу, почти обнимая её. От этого стало немного комфортнее и будто бы теплее. Она услышала, что Артём чем-то гремит на кухне, поэтому подавила в себе чувство голода и направилась прямиком в спальню — лечь, укрыться одеялом по самую шею и уснуть как можно скорее, чтобы так же скорее наступило утро.