Внебрачные дети октября

      Они прошли в спальню, где стояла огромная и — вероятно — небесно мягкая кровать, мужчина включил свет, и от этого стало немного спокойнее. Вдвоём вышли на балкон, вид с которого был на Неву и огни набережных.       — Уже вторая сигарета за сегодня, — он усмехнулся, протягивая ей пачку. — Значит, вернёшь целую пачку — с процентами, — Слава по-доброму улыбнулся.       — Я не буду курить, — Марта вдруг отказалась, мотая головой.       — Я же пошутил, — мужчина удивлённо вскинул брови. — Бери спокойно.       — Нет, я просто не хочу, — она натянуто улыбнулась и повернула голову в сторону горизонта. Свежий ветер охладил лицо, и ей стало немного лучше, но на душе по-прежнему скребли кошки. Или даже тигры.       Слава разглядывал её профиль, выдыхая сигаретный дым. Ему казалось странным всё в её поведении, но он был рад, что она тоже многое о нём не знает. Это давало им возможность быть на равных, а не как это случалось обычно — фанатки всегда были рады сделать минет своему кумиру, только какое от этого удовольствие для него самого?       Они не были настолько популярны, чтобы их знал каждый в городе, но многие слушали их музыку, подходили на улице за автографом или фото, или — как выяснилось — узнавали в баре. Весь вечер Славе приходилось отвязываться от настойчивых девушек, которые «ради Славы Бутусова были готовы на всё». Такая жертвенность его отталкивала. Поэтому, когда очередная девушка села рядом, он в первую очередь решил убедиться, что она его не знает. Марта оказалась находкой, и теперь он с нежностью изучал её заострённый нос и устремлённые вдаль глаза, думая, как поступить дальше. Он знал заранее, что подобные мероприятия для него одной ночью не ограничиваются — если человек ему понравился, он не сможет просто так его отпустить. Но здесь он даже не представлял, что делать: казалось, их дороги при выходе из отеля должны разойтись в противоположные стороны. Как две прямые, которые пересеклись в одной точке, а дальше идут своим путём. Но это было последнее, чего он хотел.       Марта же не могла перестать думать о том, что будет завтра. Ей придётся вернуться домой, к привычному и опостылевшему укладу жизни, вновь переживать всё то, что регулярно с ней происходило. Попробовав что-то лучше, она уже не хотела возвращаться к худшему. Конечно — к хорошему быстро привыкаешь. Ей было почти физически больно слушать дыхание мужчины, стоящего рядом, потому что не получалось представить, как она прощается с ним утром и они оба делают вид, что всего этого не было. Слава был первым партнёром за последние несколько лет, с которым она почувствовала себя комфортно. И ей было плевать, что она знает его один вечер, — его присутствие рядом ощущалось правильным и нужным, и хотелось изо всех сил схватиться и не выпускать. Держаться, пока пальцы не онемеют, и тогда отпустить не получится чисто физически.       Однако спрашивать о его намерениях она не находила в себе смелости. Боялась, что он рассмеется своим бархатным смехом, напомнит, что они договорились на одну ночь, и посоветует забыть о нём. Но ей не удалось бы забыть — это Марта знала, поняла всего за один час, — и потому продолжала стоять, смотреть на ночной город и вдыхать запах дыма, который доносился слева.       Слава потушил сигарету, и они вернулись в номер. Мужчина сразу лёг на кровать, хватаясь за телефон, а Марта осторожно легла рядом, почему-то готовясь к худшему. Он отложил мобильник и поправил подушки.       — Второй час ночи. Ты хочешь спать?       — Нет, — она соврала, чтобы он не засыпал и не оставлял её наедине с тревожными мыслями.       Молчание возобновилось. Они оба смотрели в потолок, на котором то и дело квадратами отражались фары проезжающих машин, и оба думали о чём-то тяжелом. Вдруг Слава услышал тихий всхлип. Приподнявшись на локтях, он с удивлением заметил, что Марта, сжимая ладонями одеяло, изо всех сил пытается не разрыдаться. Её тело сотрясала мелкая дрожь.       — Ты… Ты чего? Ты в порядке? — он почти испугался, не понимая, что ему делать. — Я что-то не так сделал?       — Можешь обнять меня, пожалуйста? — вдруг прошептала она, не открывая глаз. Сердце Вячеслава упало куда-то вниз, секунду он помедлил, обрабатывая её слова, а потом осторожно обнял за плечи, прижимая к своей груди. Уже через минуту Марта перестала дрожать и почти не всхлипывала, согреваясь его теплом.       Слава не понимал совершенно ничего, но продолжал молча обнимать её, ладонями поглаживать плечи, оставлять едва ощутимые поцелуи на шее и виске. Думал что-то сказать, но слов не находилось.       — Глупее ситуации не придумаешь, — Марта вдруг горько усмехнулась. — Намеренно найти мужчину, с которым смогу переспать, и даже сделать это, но в итоге расплакаться, потому что твоя психика уже не готова к подобным радостям. Чувствую себя сломанной игрушкой изнутри, если честно, — её стеклянный, пустой взгляд был направлен в потолок. Ладонь девушки поднялась выше и сжала запястье Славы, чтобы ощущать как можно ярче, что он действительно рядом. — Извини, пожалуйста, извини…       — Не извиняйся. Должна быть какая-то причина, да? — мужчина тяжело сглотнул и ощутил беспомощность. То, что планировалось как мимолетная встреча на одну ночь, постепенно превращалось в нить со множеством крепких узелков, которые было необходимо распутать.       — Я не хочу нагружать тебя этим. В конце концов, у тебя своих проблем полно, и ты здесь, чтобы отдохнуть, а не напрячься. Причины есть. Я хочу только извиниться за все странности и сказать спасибо. Мне давно не было так хорошо, — слёзы вновь выступили у неё на глазах, и она опустила веки, а на лице возникла слабая улыбка. Слава в растерянности смотрел на неё, не находя слов. Сейчас она была для него бриллиантом с огромным множеством граней, из которых ему были видны от силы три. Из чистого любопытства и интереса он хотел узнать о ней больше, но она была права: нагружать себя проблемами едва знакомых людей — сомнительное удовольствие. И всё-таки мужчина сел и заставил Марту сесть напротив. Пожалуй, на него так действовало ночное время суток — днём он бы просто оставил девушку одну самостоятельно разбираться со своими тараканами.       — Если ты можешь — расскажи. Пойдём, сядем за стол, выпьем кофе. Или чай. Если уж ты извиняешься и благодаришь меня, то я должен понять — за что.       Взгляд Марты засветился. Поразмыслив несколько секунд, она всё-таки кивнула и поднялась на ноги. Они были всё в тех же белых мягких халатах — не видели необходимости сковывать себя одеждой, которая осталась дожидаться в ванной. Слава зажёг свет, позвонил на ресепшн и заказал кофе. Терять было уже нечего.       Наконец в дверь постучали, и Слава отошёл, тут же возвращаясь с подносом, на котором стояли две чашки, от которых исходил приятный аромат кофе.       — Уснуть нам сегодня явно не удастся, — мужчина усмехнулся и поставил напитки на столик в спальне. Марта сделала глоток, приятно обжигающий горло, и закрыла глаза. Кофе — лучшее спасение и антистресс в любой ситуации. Слава молча пил и смотрел в окно, хотя хотелось — на Марту. Но теперь почему-то наступил этап смущения, и в открытую разглядывать девушку он уже не мог: то ли протрезвел, то ли они перешли ту границу, после которой так делать было бы неприлично. Он ждал, пока она сама заговорит.       — У моего мужа не всё в порядке с головой, — девушка вдруг начала и сразу же усмехнулась, удивившись своей прямолинейности.       — Да, об этом я догадался, — Слава не смог сдержать смешок. — Но должна же быть причина, по которой ты от него не уходишь? И — поправь меня, если я ошибаюсь, — у меня отчётливое ощущение, что для тебя его поведение даже опасно.       — Не знаю. Мне сложно судить, но раз сейчас я здесь, значит, что-то точно не так, — она пожала плечами, проигнорировав часть его вопроса. — Я просто расскажу, почему мне захотелось плакать. Вообще-то у нас с ним есть секс, и даже регулярный. Но в этом, наверное, и проблема — его регулярность… нездоровая. Блять, знаешь, почти по расписанию — в определённые дни и определённое время. Мои слова о том, что я этого не хочу, не имеют никакого действия. Он оправдывает это тем, что мы женаты, и я не могу не хотеть. Что-то вроде пресловутого «это твой долг», только он формулирует это более мягко, — она горько усмехнулась. Слава внимательно слушал, уже пребывая в неприятном шоке и проникаясь сочувствием. Он-то думал, что такое бывает только в фильмах и книгах, а напротив него сидело живое доказательство. — А после… Закончив, он обычно отворачивается от меня, просит не прикасаться. Засыпает почти сразу. Если я пытаюсь обнять его или поцеловать — морщится и говорит, что ему неприятно, — Марта прикусила губу и быстро сделала глоток кофе, чтобы отвлечься. Её голос дрожал. — Он в принципе почти не целует меня. Только если мы давно не виделись. Или если у него клинит что-то в голове. А так — может даже демонстративно вытереть губы после поцелуя, — девушка обняла себя руками, вздрагивая. Слава уже не мог смотреть на её лицо, которое сдерживало в себе океан боли. — Я лежала рядом с тобой и испугалась, что сейчас будет то же самое. Я подумала, может, меня неприятно обнимать, или я вообще такая мерзкая, что…       — Тише, тише, не надо больше, — он не выдержал, подвинулся ближе и молча прижал Марту к себе. Она вновь начала дрожать. Если в начале их встречи она хотела узнать побольше о его собственной семье и причинах, по которым он был здесь, то теперь всё напрочь вылетело из головы от переживаний. Слава встал вместе с ней на ноги, обнял крепче, гладил по спине и мягким волосам, чувствуя, как она дрожит. Ей нужна помощь — всё, что он понимал в данный момент. — Дыши. Сейчас всё в порядке. Видишь, обнимаю тебя. Хочешь — могу поцеловать?       Марта подняла на него светлые улыбающиеся глаза и поцеловала его сама. Осторожно и нежно, выкладывая все эмоции перед ним, как колоду карт, а потом снова прижалась к его груди.       — Понял, лучше не спрашивать, почему ты ещё с ним, на то наверняка есть причины. Но я искренне сочувствую, — положив ладони ей на плечи, Слава внимательно посмотрел ей в глаза. Она благодарно кивнула. — Считаю, мужчины должны проходить психологическое тестирование перед свадьбой, потому что таким повёрнутым жениться противопоказано. Если хочешь, всю ночь буду тебя обнимать. Честно, мне не сложно, а ты почувствуешь себя любимой хотя бы на несколько часов, — он улыбнулся.       — Было бы здорово, спасибо, — она тихо засмеялась. — У тебя очень красивые волосы. И брови. Весь вечер об этом думаю, — вдруг призналась она. Настала очередь Славы смеяться.       — Вот уж спасибо, — его широкая улыбка была заразительной. Марта несколько секунд молча изучала его лицо, а потом снова поцеловала. Слава с радостью ответил, ладонями проскальзывая под халат, чтобы положить руки на её талию. — И что мне с тобой делать? — вдруг тихо спросил он, и в его голосе была отчётливая горькая тоска.       — О чем ты? — она смотрела на него в упор, взволнованно и выразительно, не понимая. Мужчина лишь медленно покачал головой. Сейчас она казалась ему ещё более беззащитной и нужной. Казалась кем-то, кого он не хотел отпускать, и его даже устраивали бы подобные регулярные встречи, но какой-то червячок недовольства при этих мыслях всё равно вылезал внутри. Она заслуживает большего, чем случайный секс в гостиничных номерах. А потом другая, менее эмпатичная часть: а откуда ты знаешь, чего она заслуживает?       — Нет, ничего. Ты тоже очень красивая, — он через силу улыбнулся. — Голова что-то кружится. Может, вернёмся в кровать?       — Всё в порядке? — она нахмурилась, взяла его за локоть. Его сердце болезненно сжалось от её заботы.       — Да, конечно, — улыбка по-прежнему сияла на его лице, но Марта уже видела явную разницу между этой и той, что была ещё пару минут назад.       Свет был выключен, они легли под одеяло, и Слава, как и обещал, тут же прижал её к себе. Они были в одном нижнем белье, прикосновения простыни к голой коже ощущались как-то по-особенному в два часа ночи, поэтому несколько минут они просто молча лежали. Девушка, закрыв глаза, пыталась задержать запах этой ночи в лёгких, впитать в себя тёплые прикосновения, чтобы потом, когда снова будет мёрзнуть на своей половине кровати под отдельным одеялом, могла представить себе эти секунды.       — Раз уж у нас начались откровения, может, расскажешь, почему тот паренёк на ресепшн попросил твой автограф? — Марта вдруг спросила с хитрой улыбкой. Слава недовольно вздохнул.       — Я музыкант.       — О! Люблю музыкантов.       Слова вырвались против воли, и сначала Марта жутко смутилась, но потом поняла, что правды не скроешь даже от себя.       — Прости?       — Да так. Известный музыкант?       — Ну, как говорится, широко известен в узких кругах, — они оба рассмеялись. — Песни вроде популярные, да и выступления даём, но в небольших масштабах. Я в группе играю.       — А что за музыка у вас? — с чисто профессиональным интересом спросила Марта.       — Рок. Ну, всякие его направления, пробуем в разных стилях, но не отходим от классики.       Сердце девушки радостно пропустило удар, и она тут же повернулась к Славе лицом.       — А на чём ты играешь? — её горящий взгляд говорил больше, чем что-либо ещё, и ему оставалось только улыбнуться.       — Электрогитара. Но вообще я вокалист, — он ответил как-то нехотя, будто зная заранее, что за этим последует.       — О, а можешь что-нибудь из вашего напеть? — девушка улыбнулась, подтверждая его опасения. — Вдруг узнаю.       — Если ты слушаешь радио или подборки популярной музыки, ты однозначно слышала хотя бы одну песню, — Слава едва заметно вздохнул.       — Тем более! Что-нибудь популярное?       — Не люблю петь в обычной жизни, — вдруг признался мужчина, прикрывая глаза.       — Музыка твоей жизнью не является? — Марта удивлённо вскинула брови.       — Музыка — является. Даже сейчас: я вижу эту луну в окне, и в голову приходит мелодия, которую я мог бы сыграть. Что-то такое, похожее на классику, но в современной интерпретации. А вот вокал… — он будто поморщился, — вокал стал скорее вынужденной необходимостью. За неумением и ленью я даже голос себе посадил. И курить вот продолжаю, не останавливает меня это, — Слава усмехнулся.       — Ну пожалуйста, — Марта сделала жалобные глаза. — Я понимаю твои чувства, на самом деле. Но я уверена, что ты замечательно поешь. Хотя бы две строчки? — слабая улыбка тронула её губы, и она смотрела прямо в его усталые карие глаза. Так смотрела, что Слава не выдержал этот напор лести и, рассмеявшись, кивнул.       — Я просыпаюсь в холодном поту, — Слава начал тихо напевать, прикрыв глаза, и Марта восторженно слушала. — Я просыпаюсь в кошмарном бреду, — его голос сделался ещё более бархатным, а эта самая осиплость из-за сигарет и перенапряжения связок только придавала ему некий шарм. — Как будто дом наш залило водой, и что в живых остались только мы с тобой…       — Красиво. Правда. Но, честно говоря, песню слышу впервые, — Марта улыбнулась. — Спасибо за колыбельную. Голос у тебя восхитительный, не слушай тех, кто говорит иначе, — она закрыла глаза, поворачиваясь на спину.       — Благодарю, — Слава ответил смущенно и лёг так, чтобы было удобнее обнимать девушку. — Надеюсь, ты не обидишься, если я всё-таки прекращу наш разговор, потому что вот-вот усну.       — Да я тоже, на самом деле. Пора бы спать, — она хотела пожелать ему сладких снов, но прикусила губу и решила промолчать. Лишь легла чуть удобнее и не прерывала тишину.       — Честно говоря, надеюсь, что мы ещё встретимся, — уже засыпая, она вдруг услышала едва слышное бормотание и распахнула глаза. Слава выглядел безмятежно и ровно дышал, но это определенно были его слова — не сон. Было сложно заставить себя заснуть после этой фразы: он просто высказал вслух её собственные мысли. И ещё некоторое время Марта лежала, молча рассматривая черты его лица и подмечая всё новые детали. Острые скулы, едва заметная щетина на коже, нос — словно у скульптуры какого-то греческого бога, густые чёрные брови, — всё в нём казалось Марте вершиной искусства. Протянув ладонь, она осторожно провела тыльной стороной по щеке, чувствуя тепло и шероховатость. От яркости ощущений по спине пробежали мурашки.       Наконец в комнате наступила абсолютная тишина, и только шум редких машин за окном время от времени нарушал эту идиллию, пропитанную лунным светом.