Внебрачные дети октября

      Марта не спеша подходила к зданию, где было назначено прослушивание. Утро пятницы выдалось неожиданно солнечным и тёплым для конца сентября. В наушниках играла «Взгляд с экрана», и девушка слегка постукивала пальцами по бедру в такт мелодии. В высоком и полном разнообразных офисов здании ей был нужен подвал — классическое место для обустройства студий. Она довольно быстро нашла необходимую ей дверь с табличкой, сверилась со временем и постучала дрожащей рукой, тут же открывая.       Её взгляду предстала маленькая тёмная комнатка с несколькими светящимися экранами компьютеров на столах с пультами настроек. Несмотря на небольшой размер помещения, здесь спокойно помещалось несколько человек. Марта обратила внимание на того, кто сидел прямо напротив входа: мужчина с задумчиво-строгим лицом смотрел в компьютер, но отвлёкся и обернулся на открывшуюся дверь.       — Добрый день. Я барабанщица, мы договаривались…       — Да-да, помню, — он перебил её, возвращаясь к компьютеру. — Подождите минутку, — мужчина что-то отметил у себя в тетради, потом поднял взгляд — через панорамное стекло в стене была видна сама студия, ярко освещённая, где Марта тут же заметила барабанную установку и сидящих на стульях музыкантов. Правда, они ничего не играли, а, кажется, просто беседовали. — Проходите в ту дверь. Вам всё расскажут. Марта, правильно?       — Да. Спасибо, — она быстро кивнула и направилась к белой двери, стучась, прежде чем войти. Два гитариста тут же обернулись на неё. Ещё один парень, сидевший за стойкой в углу, лишь поднял голову.       — Барабанщица? — тот, что держал в руках бас-гитару, в лоб задал вопрос. — День добрый.       — Ага, приветствую, — она улыбнулась. — Как будет проходить прослушивание? Что от меня требуется?       — Ну, возьми палочки, садись, подожди пока. Разомнись, если нужно, — он пожал плечами, без обиняков и мгновенно переходя на «ты», а потом обратился уже к другому гитаристу: — Славу позвать?       — Он вроде вышел, — тот встал, вглядываясь в стекло, которое выходило на примыкающую комнату. Тут же хлопнула входная дверь. — А, вот и вернулся. Секунду.       Он быстро вышел, и эти несколько секунд его отсутствия в голове Марты происходили сложные процессы. Имя «Слава» сначала заставило её смутиться, затем — удивиться, а потом разозлиться на себя за невероятную наивность — ну мало ли существует людей с таким именем, чёрт возьми!       Однако, как бы много Слав ни было в Петербурге, в комнату вошёл именно тот, о ком подумала Марта. И ещё минуту в студии стояла мертвая тишина, способная оглушить даже глухих.       Они смотрели друг на друга так удивлённо, словно оба видели перед собой не людей, а как минимум сверхъестественных существ. Остальные парни не понимали ровным счётом ничего, наблюдая за этими переглядываниями.       — Ну, здравствуй, — голос Славы был, как и тогда, бархатным и слегка подсевшим.       — Привет, — Марта облизала губы, не находя, что ответить. Мысли лихорадочно сменялись в её голове, не позволяя задержаться на какой-то одной. — Я… Я не знала, честно, и я удивлена ровно так же…       — Верю, — он мягко перебил её. — Давайте в таком случае просто займёмся делом.       Почти совладав с собой, он сел на высокий стул к микрофону.       — Ну, чего застыли? Представьтесь хотя бы, перед вами наш потенциальный барабанщик, — звук раздался уже из динамиков, и гитаристы синхронно вздрогнули.       — Я Коля, — гитарист махнул пальцами в знак приветствия. Марта сказала пару слов о себе, получая в ответ одобрительные улыбки. Парень за клавишами представился Алексеем, а вот басист смотрел на Марту задумчиво и молчаливо.       — А я Игорь. Но в близких кругах Гога, — наконец и он дружелюбно кивнул. — А вы что, знакомы? — вдруг спросил он, переводя взгляд на Славу. Тот мгновенно закатил глаза.       — Просто случайность. Это вообще неважно, — он отмахнулся. — Мы болтать собрались или всё-таки работать? — голос Славы стал строже, и все сразу схватились за инструменты. — Ты готова сейчас сыграть ту песню, которую тебе отправляли? Или тебе нужно, не знаю, размяться? — он обратился к Марте. Та ответила, что вполне готова — размяться она вполне успела ещё дома. — Отлично. Тогда играем «Железнодорожника», — он обратился уже к остальным, и Марта, тоже выдохнув, взялась за палочки. Размяв кисти, она кивнула. Весь её настрой был напрочь сбит этой странной встречей, но теперь появилась новая мотивация хорошо сыграть — было необходимо показать Славе, что она чего-то стоит. Чтобы его не остановил даже факт их весьма близкого знакомства. — Попробуйте сначала без моего голоса. Раз, два, три, четыре…       Гитаристы вступили в унисон, Марта, внимательно слушая, вступила в третьем такте. Высота установки была удивительно комфортной, только педаль реагировала туговато, но с этим можно было справиться. Первые секунды сконцентрироваться было сложно — она ощущала на себе взгляд Славы. Но потом, влившись в песню, она уже слушала ритм гитары и самозабвенно играла, время от времени закрывая глаза, чтобы полностью погрузиться в музыку. Пара недочетов не миновали её, от волнения она сбилась и пропустила такт, прежде чем вступить снова, но финальный удар по тарелкам был мощным, и девушка, чувствуя учащенное сердцебиение, боялась открыть глаза.       — Отлично. А теперь давайте со мной, — тихий голос Славы раздался из микрофона. В нём не было слышно ни похвалы, ни упрёка, и Марта молча приняла это.       Палочки снова размеренно застучали по тарелкам. Вокал Славы, который Марта уже привыкла слышать в наушниках, разлился по комнате.       — Последний поезд на небо отправится в полночь с полустанка, покрытого шапкой снегов…       Он слегка недотягивал нижние ноты, но это лишь придавало какой-то шарм исполнению. Песня шла гладко — лучше, чем в первый раз, и, кажется, все остались довольны. Парень сбоку, оказывается, сидел за синтезатором и тоже вдохновенно бил по клавишам.       — Честно? Я в восторге, — через пару секунд после окончания песни заявил Слава. В его голосе не было притворства, излишней торжественности — лишь удивление и крайнее одобрение. — Вам как?       — Согласен. Звучала, как влитая, — бас-гитарист прищурился, взглянув на Марту. — Попадание в мой ритм было исключительно точным, это я слышал. Слава, а вот тебе бы немного…       — Знаю. Не надо, — он отрезал, мгновенно мрачнея. Марте стало почти физически больно, потому что она вспомнила их диалог ночью — тогда ей показалось, что лучше его исполнения «Дыхания» не может быть совершенно ничего. Теперь она услышала упрёк в сторону его вокала, но пока даже боялась заступиться, — поэтому, чтобы хоть как-то оказать поддержку, поймала его взгляд, глазами выражая все эмоции. Лицо Славы слегка расслабилось, морщина между бровей стала не такой глубокой, он благодарно улыбнулся.       — Что делаем дальше? — электрогитаристу, видимо, не терпелось играть.       — Давно вы вообще барабанщиков в группу выбирали? Что с ними делают? — Слава вдруг спросил так, будто Марты в комнате вовсе не было. Она опешила и следила за разговором с удивлённой улыбкой.       — А что мы делали с Аликом, прежде чем взять его?       — Ха, да ничего, палочки держать умеет — уже хорошо, берём. Тогда у нас и выбора особо не было, — заметил Гога с усмешкой.       — А сейчас выбор есть? — Слава спросил чуть тише. — По сравнению со вчерашним придурком, её игра — верх искусства. А время поджимает. Если уже сейчас понятно, что она отлично играет, то дальше должно быть только лучше. Мне кажется, тут даже думать не надо.       — Я согласен, — Николай улыбнулся, оборачиваясь к Марте. Она сидела неподвижно, слушая каждое слово. Дверь вдруг открылась, и в неё выглянул тот самый мужчина, что встретил девушку на входе.       — Слава, выйди, пожалуйста, к нам на минутку, — его лицо так и оставалось непроницаемо-серьёзным. Тот удивлённо вскинул брови, но послушно вышел.       — Извини, что мы так, при тебе обсуждаем, — Коля продолжал улыбаться, как бы оправдываясь. — Вроде ничего плохого не сказали?       — Всё в порядке, — Марта не смогла сдержать улыбки и села поудобнее, переводя взгляд на стекло. Слава сильно хмурил брови и кивал, слушая, что говорит ему мужчина — видимо, продюсер группы. Что-то ответил, снова кивнул, поправил волосы нервным жестом. Марта едва заметно вздохнула, предполагая, о чем может идти речь.       А речь действительно шла об этом — он сообщил, что девушка в исключительно мужской группе была бы нежелательным участником, и предупредил, что согласится взять её, только если она действительно проявит себя в наилучшем виде. Слава, до сих пор не понимая, как себя вести, вдруг проговорился, что, оказывается, немного знаком с ней, и потому ручается за её талант. Продюсер опешил и сразу заявил, что в таком случае тем более не согласен, но взгляд Славы был таким красноречивым, и к тому же он сразу пообещал — никаких отношений внутри группы, только рабочая атмосфера, — поэтому мужчине ничего не оставалось, кроме как согласиться — со словами «пеняй на себя». Конечно, Слава не был и не мог быть уверен в таланте Марты, но она уже показала отличный результат, а ещё ему очень не хотелось снова отпускать её. Мысль об этом даже приводила его в леденящий страх — он успел тысячу раз пожалеть, что после той ночи в отеле не узнал хотя бы номер её телефона, потому что тоска свернулась клубочком в глубине его души и смотрела оттуда жалобными глазами. И теперь он был готов до последнего спорить, чтобы её — из принципа — взяли играть в Наутилус. Спорить до потери пульса, к счастью, не пришлось.       Наконец Слава вышел обратно. По улыбке, что играла на его губах, Марта поняла, что можно расслабиться.       — Давайте ещё что-нибудь сыграем, не расходиться же нам сейчас? Марта, сможешь, не знаю, импровизировать? Идеальной игры не ждём, просто чтобы ты не скучала за установкой, — он обратился к ней всё с той же улыбкой.       — Да, думаю, что-нибудь сыграю, — она кивнула, с дрожью в пальцах ожидая начала мелодии.       — Супер. Тогда разок прогоним наш обычный сет, и можно идти.       Все дружно кивнули в ответ. Импровизировать практически не пришлось — первая песня оказалась уже известной Марте. Скрывая улыбку, она вступила почти сразу, чем вызвала удивление у парней. Слушая песни, она всегда обращала внимание на барабанные партии, чтобы пополнить свой запас рисунков и совместить приятное с полезным. Это помогло ей сейчас — она примерно помнила, что можно сыграть в той или иной песне, и потому большинство композиций играла спокойно.       Репетиция длилась около часа. Марта играла больше для фона, потому что реальных нот на руках у неё не было, и многие песни с её собственными рисунками звучали скучновато, но она задавала ритм. Парни остались довольны её игрой — особенно Слава, который не смог сдержать улыбки, когда почти торжественно объявил в конце сессии, что Марта теперь будет играть с ними в группе.       Она чувствовала себя вдохновлённой и счастливой — спустя столько лет села за качественную установку, а не раздолбанную, какие обычно были на репбазе, сыграла с другими людьми, почувствовала себя частью единого целого, насладилась ритмом и вибрацией акустических барабанов. Пульс оставался учащенным на протяжении всей сессии, пальцы, вспоминая подзабытые ощущения, живо реагировали на каждый импульс. Марта пока не до конца поверила в то, что теперь действительно будет играть в группе, — предстояло ещё разобраться с Артемом, поговорить со Славой и всё обдумать, — но сейчас она была счастлива и полна воодушевления. Это вдохновляло её работать ещё больше — играть до достижения идеала, пока не получится так, как ей покажется необходимым.       — У тебя есть какие-то планы? — Слава поймал девушку за локоть, пока та убирала в рюкзак палочки. Она обернулась, и на секунду у него перехватило дыхание — так близко оказались её большие небесные глаза.       — Сейчас? Нет, — Марта мягко улыбнулась.       — Не хочешь прогуляться? — его ухмылка, аккуратно уложенные волосы, гладковыбритые скулы — всё это делало невозможным отрицательный ответ, поэтому Марта с радостью согласилась.